Малахольный экстрасенс. Дилогия (СИ)
Я внезапно понял, почему понадобился маскарад с формой. Награди Фидель Золотой звездой штатского из СССР, неизбежен вопрос: почему? Что он сделал для Кубы? Пойдут разговоры, любопытные начнут копать, тайну лекарства сохранить не удастся. А так звания героя удостоили офицера, да еще кубинского майора. Ясен пень, на какой ниве отличился. Ай да Фидель! Умница, что тут скажешь.
– Снимок на память? – подошел к нам один из фотографов.
– Разумеется, – разрешил Фидель.
Фотограф выстроил нас в шеренгу и защелкал камерой, ослепляя вспышкой. Я стоял рядом Фиделем. Интересно, фото дадут? Вставлю в рамочку и повешу на стену.
– Нам нужно поговорить, – сказал Кастро, когда съемка завершилась, и сделал знак следовать за ним. Мы переместились в небольшую комнату с диваном и двумя креслами. Перед ними – низкий столик. На столешнице – небольшой кофейник, чашки, пепельница и коробка с сигарами. Следом в комнату проскользнул переводчик, остальные остались в зале.
– Угощайтесь! – предложил Фидель и налил себе кофе в чашку. Я последовал его примеру. – Можете курить, – указал он на коробку. – Я не буду – бросил.
– Тогда и я воздержусь.
– Курите, – не согласился он. – Люблю запах сигар.
Мы выпили кофе, к слову, очень крепкого и вкусного, я достал из коробки сигару и обрезал кончик портативной гильотинкой. Переводчик поднес мне огня на длинной спичке. Раскурив сигару, я пыхнул дымом.
– Ну, и как? – поинтересовался Фидель.
– Восхитительно, – кивнул я. – Бесподобный аромат.
Он довольно улыбнулся.
– А теперь поговорим. Как вы видите использование своего открытия? Мне сказали, что авторские права на него принадлежат вам и Кубе. Собираетесь ли патентовать лекарство, продавать лицензии на его производство? Или есть другие предложения?
– Есть, – ответил я и примостил сигару в пепельнице. – Патентовать нельзя. Лекарство просто повторить, если принцип известен. И тогда достаточно взять исходные образцы и провести исследования. Патент никого не остановит – соблазн слишком велик. Лекарство начнут производить везде – открыто или тайно, Куба не сможет этому помешать.
– А СССР?
– Он не станет этим заниматься. Горько говорить, но мою страну возглавляет ренегат и предатель. Он сольет рецептуру Бушу или Тэтчер в обмен на их одобрительную улыбку. (Фидель кивнул, подтверждая.) А это миллиарды долларов, которые так нужны Кубе. Потому никаких патентов! Технология производства хранится в тайне, как, скажем, рецептура Кока‑Колы. Лекарство применяется исключительно кубинцами и на территории острова.
– У нас нет возможности принять тысячи иностранцев, – возразил Фидель. – Нужны клиники и отели. На строительство уйдут годы. Сами мы не справимся – не хватает средств. Иностранные инвесторы не спешат вкладываться в Кубу. В стране сложное положение, Михаил Иванович. СССР перестал нам помогать, на острове затянули пояса. Продовольствие продают по карточкам, нам пришлось снизить нормы. Очень трудно, – он вздохнул.
Я задумался. В моем времени Куба энергично развивала туристическую отрасль, но на это ушли десятилетия. А валюта нужна сейчас. Как же получить? Что‑то копошилось в памяти. Я напрягся, ловя мысль и внезапно вспомнил название «Изумрудный берег». Ну, конечно!
– Круизные суда!
– Что? – удивился Фидель.
– Лайнеры для путешествий, – пояснил я. – Вы заключаете контракт с иностранной туристической компанией. Она собирает на суда больных раком иностранцев и приводит их в территориальные воды Кубы. Здесь на них высаживается десант из кубинских врачей. Они лечат больных, получают от них плату, и возвращаются на остров. Лайнеры везут исцеленных обратно. Схема не потребует вложений – все за счет иностранной компании. За путешествие больные заплатят сами. Все довольны.
– Интересно, – согласился Фидель. – Хотя организовать непросто. Боюсь, нам не поверят. На какой‑то Кубе получили то, что не смогли богатейшие страны мира с их прекрасными клиниками и университетами. На то, чтобы убедить, уйдут годы.
Прав команданте, ох, как прав.
– Процесс можно ускорить, – сказал я. – У вас нет предубеждений в отношении Израиля?
– Нет, – покрутил он головой. – У вас там связи?
– Формально я наполовину еврей. Меня усыновил уезжавший в Израиль профессор. Есть знакомые в одной израильской спецслужбе – излечил сына руководителя. А еще неплохо знаю этих людей. Возможность исцелить своих граждан они не упустят ни за что [69]. Заработать на лечении других – тоже. И плевать им на мнение остальных.
– Как вы собираетесь их привлечь?
– Через несколько дней я улетаю в СССР. Там планирую встретиться с нужными людьми. Они сами выйдут на вас. Мне потребуются контакты.
– Вам дадут их, – кивнул Фидель. – Ну, а как быть с советскими гражданами? Кто станет их лечить, если лекарство здесь?
– Я планирую производить его в Минске. Там у меня надежные друзья и поддержка руководства республики. Если заручусь ею в полной мере, попрошу вашей помощи.
– Вы получите ее! – заверил Фидель. – Не хочу, чтобы советские люди остались без лечения. Они много сделали для моей Родины. У меня будет просьба, Михаил Иванович. Посетите наше фармацевтическое предприятие. Посмотрите, как идет производство лекарства. Подскажите, если что не так.
– Непременно, компаньеро команданте! – заверил я.
На фабрику я отправился как был – в мундире и с наградами. Разве что переводчик принес мне форменное кепи. Мы заехали в ворота предприятия и остановились у крыльца административного корпуса. Нас здесь ждали. Не успел выйти из машины – «волги», к слову, как подлетел высокий, лысый кубинец.
– Добрый день, компаньеро Мурашко! – затрещал по‑русски. – Я директор фабрики Рамирес. Рад приветствовать великого целителя и Героя Кубы! Буду рад угостить вас кофе и сигарой. Если пожелаете, то и ромом. Прошу ко мне в кабинет.
– В другой раз, компаньеро, – отказался я. – У меня мало времени. Фидель попросил оказать вам помощь. Займемся этим.
Меня облачили в белый халат и шапочку, показали производство и лабораторию. А быстро кубинцы развернулись! Чаны, где заваривается мате, промышленные термосы… На выходе – стеклянные емкости с отваром. Я проверил их – все в порядке, концентрация активных молекул в норме. В упаковочном цехе емкости помещали в деревянные ящики, уплотняли ватой и тащили к грузовикам. На площадке перед цехом их стояло несколько.
– Повезут в клиники, – пояснил директор. – Работаем круглосуточно, но лекарства все равно не хватает. Спрос большой.
– А какая дозировка? – спросил я.
– Детям до семи лет – двести миллилитров, – ответил Рамирес. – В два приема. Подросткам – вдвое больше. Взрослым – втрое или вчетверо, но сказать точно не могу. Им лекарства не дают. Фидель сказал: «Для начала вылечим детей», – он вздохнул. – Не могли бы вы оценить наши экспериментальные разработки? Раз уж здесь?
Разработки я забраковал – молекулы в представленных образцах не размножались.
– Пытались заменить мате, – объяснил директор. – Было б хорошо вырабатывать лекарство из собственного сырья, но пока покупаем в Аргентине. Их торговцы уловили интерес с нашей стороны и взвинтили цены. Сейчас ищем поставщиков в Бразилии и Парагвае. Но еще не ясно, подойдет ли их мате. Да и денег нет совсем. Выделенные лимиты кончились.
Он хитро посмотрел на меня. Ох, не зря послал меня сюда Фидель! Знал, кого можно потрясти. И ведь не упрекнешь – для людей старается.
– Сколько нужно?
– Сто тысяч долларов, – выпалил Рамирес и добавил: – Для начала.
– Пусть посольство в Аргентине даст номер счета в банке. Я переведу деньги. Вернете, как разбогатеете.
– Спасибо, компаньеро! – директор схватил мою руку своими и энергично затряс. – Кстати, Михаил Иванович. Наше министерство здравоохранения поручило нам придумать название лекарства. Мы тут посоветовались. Вот! – он взял банку и развернул ее этикеткой ко мне.