Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Маруити вышел из дома и отправился к Тои, хотя и не до конца верил в эту историю. Когда он вошел, Муцуо сидел в комнате со своим обычным выражением лица. Маруити рассказал Муцуо то, что он услышал от Инэ. Тот рассмеялся.
– О чем ты говоришь? Бабушка уже совсем спятила. Я просто хочу, чтобы она принимала вакамото [456] ради ее собственной пользы.
  
Маруити пошел домой и рассказал об этом Инэ. Но она энергично замотала головой:
– Да ведь я и сама хотела бы чувствовать себя получше, но я знаю вкус и запах вакамото. Это не вакамото, это что-то совсем другое. Муцуо сошел с ума и задумал меня убить. Мне очень страшно, я боюсь оставаться дома.
Так что Инэ осталась у Маруити еще на одну ночь, а на следующее утро он пошел в деревенскую управу, чтобы посоветоваться с секретарем управы, Нобору Нисикавой, которого считали самым знающим человеком в деревне. Именно Нисикаве Муцуо первому сказал, что у него туберкулез, когда начался набор на военную службу.
Пока Маруити рассказывал Нисикаве то, что он услышал от Инэ, подошел Тамоцу Сэра. Прямо в присутствии Маруити он стал рассказывать Нисикаве об отношениях своей жены Кимиэ с Муцуо Тои.
– Муцуо все время пристает к Кимиэ, чтобы она ему дала, – сказал Тамоцу, – предлагает ей деньги, ткани, бананы. Мне это уже надоело.
– Да, до меня тоже доходили такие слухи, – сказал Нисикава.
– Моя жена порядочная женщина, она от всего этого отказывается, и от денег, и от вещей. Но Муцуо не отстает, и уже несколько раз пытался забраться к нам ночью.
Нисикава и Инубо молча кивали.
– Ты его каждый раз выгоняешь, а он снова приходит?
– А у нее ни разу ничего не было с Муцуо? – спросил Маруити.
– Да как это могло быть, с этим туберкулезным? Кимиэ и сама говорит, что никто не станет иметь дело с таким больным. В мире нет таких идиотов.
– Думаю, да, – кивнул Маруити.
– Как я слышал, этот тип Муцуо, похоже, точно так же пристает и к Канэ Ёсиде, и к Садако Канаи.
– Я слышал, что он пытался ночью забраться к Томи Инубо, но и оттуда его прогнали, – сказал Маруити.
– А еще Муцуо пытается заполучить молодых девушек, предлагает им деньги и подарки. Но все его старательно избегают. Никто не хочет иметь дела с больным, – продолжил Тамоцу Сэра.
– Наверное, поэтому Муцуо и злится, – сказал Маруити.
– Муцуо Тои уже сходит с ума от похоти, – сказал Тамоцу.
– Да, он совсем спятил от этого, – согласился Маруити.
– Так что, господин Нисикава, – подался вперед Тамоцу Сэра, как бы переходя к главной теме, – Муцуо вот что сказал моей жене. Он сказал, что когда он устроит в деревне большую заваруху, кто-нибудь может начать звонить в сигнальный колокол, чтобы собрать людей, поэтому он сначала колокол снимет.
– Что? О чем это он? – спросил Нисикава.
– Ну, Муцуо сказал Кимиэ, что собирается скоро устроить здесь большую заваруху.
– Большую заваруху? Что, преступление?
– Вот именно.
– Правильно.
– Он говорит, что устроит кое-что посильнее, чем Сада Абэ, и заставит весь мир о себе говорить.
– Это Муцуо сказал? – спросил Нисикава.
– Да, сказал, Кимиэ мне передала.
– А что именно он собрался сделать, не говорил?
– Точно не знаю, но, думаю, убить кого-нибудь из ружья. А когда приедет полиция и пожарная команда из Цуямы, Муцуо собирается стрелять по ним из заранее подготовленной засады и перебить всех. Он сказал жене, что ни за что не сдастся, а потом покончит жизнь самоубийством.
План был на удивление конкретным. Понимая, что это нельзя оставить просто так, Нисикава сообщил об этом офицеру Имаде из полицейского участка Каисигэ. Имада доложил в полицию Цуямы, а ее начальник немедленно направил лейтенанта и двух полицейских в дом Тои для выяснения ситуации.
Муцуо в это время был дома. К тому моменту Инэ уже тоже вернулась домой, и хотя она была ужасно напугана появлением в ее доме троих полицейских и допросом, она прореагировала на ситуацию как типичная сельская женщина, сказав, что она действительно не ночевала дома, но только потому, что поссорилась с внуком и что внук не заставлял ее принимать яд, что это было лекарство вакамото, изменив тем самым свои предыдущие показания. Муцуо тоже держался чрезвычайно мягко и покорно, не проявляя никаких признаков сумасшествия, вежливо отвечал на вопросы и говорил, что никогда не буянил дома и, конечно, не имел ни малейшего намерения сделать какую-нибудь глупость. Он объяснил, что то, что он рассказал Кимиэ, было содержанием романа, который он собирался когда-нибудь написать, и Инэ с энтузиазмом поддержала его, так что полицейские не увидели необходимости арестовывать Муцуо.
Однако с согласия Муцуо они обыскали его комнату на чердаке и обнаружили большое количество оружия – три охотничьих ружья, один японский меч, один короткий меч, 81 патрон на крупного зверя, 311 патронов с дробью, 111 патронов с гильзами, 121 гильзу, 50 зарядов пороха и 50 свинцовых пуль, и когда лейтенант спросил, готов ли он добровольно сдать все это на хранение, Муцуо согласился, поэтому оружие увезли в полицейский участок.
При личном досмотре Муцуо они обнаружили у него короткий меч, поэтому решили забрать и его. Когда его спросили, зачем он его носит, Муцуо ответил, что меч может понадобиться, когда он ходит на работу в горы. Что касается огромных запасов оружия, то он ловко объяснил их тем, что закупил их впрок, потому что цены на него в следующем году неминуемо взлетят до небес из-за событий в Китае.
Помимо оружия, инспектор полиции приказал ему сдать также охотничью лицензию. Однако Муцуо категорически сопротивлялся этому. Он настаивал, утверждая, что ему необходимо ходить в горы для укрепления здоровья и что охота и стрельба помогают ему самостоятельно готовиться к будущей военной службе, но в конце концов уступил. Поэтому полиция забрала и охотничью лицензию Муцуо на хранение в участок.
Кроме того, лейтенант полиции препроводил Муцуо Тои в полицейский участок Каисигэ и лично сделал ему внушение. Муцуо с волнением выслушал его от начала до конца и со слезами на глазах заявил, что будет очень осторожен, чтобы избежать подобных недоразумений в будущем. Лейтенант полиции решил, что он раскаялся, и поэтому вызвал его родственника, жившего по соседству с Тои Сюна Инубо, и поручил ему взять Муцуо под опеку.
Мечи, изъятые у Муцуо, полицейские увезли с собой, а громоздкие ружья и патроны распорядились хранить в деревенской канцелярии. Впоследствии одно из охотничьих ружей при посредничестве офицера Имады было продано за 135 иен начальнику пожарной части Каисигэ, а Муцуо получил вырученные деньги.
После этого офицер Имада часто навещал семью Тои, разговаривал с Муцуо о возможностях трудоустройства и всячески пытался найти с ним общий язык. Заметив, что Тои еще не посеяли рис, он стал настаивать, чтобы они сделали это как можно скорее. Сюн Инубо и Маруити Инубо также присоединились к его усилиям. Муцуо всем им послушно отвечал, что все сделает в ближайшее время. Казалось, что он достаточно раскаялся, и все вздохнули с облегчением.
  
6
 
У Муцуо была похожая ссора не только с Канэ, но и с Кимиэ Сэрой. Хотя Муцуо знал, что и Кимиэ, и Канэ, и Садако, и Тоё, и Томи, и Кику, и Митиё говорили о нем ужасные вещи, Муцуо был охвачен отчаянием из-за своей неизлечимой болезни и мечтал переспать хотя бы с одной из них.
Но все они теперь избегали Муцуо. Однако Муцуо все еще простосердечно надеялся, что это возможно, если у него хватит денег. Надо было только держать эти отношения втайне от жителей деревни.
  
Муцуо был молод и не до конца понимал суть закрытого общества, называемого деревней. Муцуо – мужчина, для него это было нормально, но с женщинами дело обстояло иначе. Чтобы защитить себя, женщинам приходилось быть в сто раз более чуткими к общественному мнению. Когда выяснилось, что Муцуо страдал от ненавистной всем болезни легких, стало необходимо относиться к нему с подчеркнутым презрением. Это был способ искупить свои грехи, которые молва связывала с Муцуо, а также единственная возможность остаться жить в деревне. Создавая у жителей деревни впечатление, что они не имели никакого отношения к Муцуо, женщины не только утверждали, что они придерживаются строгих нравов, но показывали, что у них не было никакой возможности заразиться туберкулезом.