Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

В последний день ставку надо делать на Сюсай Ёсиду. Именно ему главное внимание. Ёсида что-то скрывает. Подозрительная личность. В любом случае здесь что-то есть.
Дорога вошла в плавный поворот и влилась в скоростную двухрядку. Я ехал в первом ряду вместе с грузовиками, никого не обгоняя, погруженный в раздумье.
Размышлял я о том, что мне удалось выяснить. Сюсай Ёсида допустил оплошность – увлекшись разговором, неосмотрительно обмолвился о том, что могло быть известно только преступнику. Его оговорка свидетельствовала, что он и есть преступник, и что бы он после этого ни говорил, уже ничего не исправишь. Как он так оплошал?
  
Убийство было подстроено, чтобы Хэйкити мог исчезнуть. Если Сюсай Ёсида и есть Хэйкити, этим фокусом он поставил последнюю точку в деле семьи Умэдзава. Если Митараи, паче чаяния, не продвинется вперед по своей линии поиска, надо будет вместе обо всем подумать и решить, что делать дальше. Ведь Митараи – большой мастак устраивать разные инсценировки и запросто может придумать что-то стоящее.
А вдруг он откажется, предпочтет действовать в одиночку? Главное – выяснить, является ли Сюсай Ёсида преступником, а с куклой из почтового отделения Удзи Ямада и всем прочим можно разобраться потом.
Может статься, что моя поездка в Мэйдзи-мура не имела смысла. Приди мне в голову эта мысль вчера вечером, сегодня я мог бы еще раз встретиться с Сюсай Ёсидой и сэкономил бы один день.
С другой стороны, поездка имела свой резон. У меня был один-единственный ключ – Тамио Ясукава, и я связывал с ним большие надежды. Мне даже казалось, что он должен знать, кто преступник. Ясукава, как с большим трудом удалось выяснить, утверждал, что Азот находится в Мэйдзи-мура, а Хатиро Умэда и есть Хэйкити. Оказалось, что Умэду надо искать в Мэйдзи-мура. Любой на моем месте подумал бы, что Умэда – создатель Азот, что он прячет ее в Мэйдзи-мура и живет там рядом. Как я мог туда не поехать? Все равно в сердце остался бы осадок и не давал мне покоя.
Кроме того, именно после слов Хатиро Умэды я заподозрил, что под личиной Сюсай Ёсиды может скрываться Хэйкити. Основания для подозрений дал наш разговор с Умэдой, сообщившим, что о прошлом Ёсиды никто толком ничего не знает. Все подозрения в отношении него были бы сняты, если б появился человек, который знал его в 1936 году и мог засвидетельствовать, что Ёсида отсутствовал в доме Умэдзава в то время, когда произошло убийство Хэйкити. Судя по словам Хатиро Умэды, такого человека нет. Так что моя поездка в Мэйдзи-мура не была напрасной хотя бы потому, что мне удалось установить этот факт.
На шоссе я попал в затор. Солнце садилось; завершив дневные дела, все возвращались домой. Я решил переждать час пик в придорожном кафе и заодно перекусить.
Мысли не оставляли меня и за столиком кафе. Сюсай Ёсида допустил промашку, но это не значит, что поединок с ним будет легким. Он человек умный, с ним будет совсем не так, как с Хатиро Умэдой. Я должен представить такое доказательство, о котором не знает никто, кроме самого преступника.
Однако у Ёсиды был друг, Тамио Ясукава, который был знаком с Хэйкити. Как много Ясукава знал о Хэйкити, мне неизвестно, но Ёсида всегда может сказать, что слышал о нем от Ясукавы, и возразить будет нечего. Ясукава для Ёсиды очень хороший щит.
Покинув кафе, я двинулся дальше и был в Нисикёгоку в начале одиннадцатого. Митараи еще не возвращался. Эмото в одиночестве смотрел телевизор. Я вручил ему сувенир из Мэйдзи-мура, поблагодарил за машину. Сил подробно рассказывать о поездке не было, глаза слипались. Я отправился в спальню, быстро расстелил два футона и забрался под одеяло.
  
Сцена 7
 
Тропа философа
 
«Стоит раз проснуться в шесть утра – и что? Теперь всегда так будет?» – думал я, открывая глаза на следующее утро в тот же час, что накануне. И сразу вспомнил: «Сюсай Ёсида!» Спать мгновенно расхотелось. Я повернулся туда, где должен лежать Митараи. Если он уже проснулся, самое время рассказать друг другу о том, что удалось узнать за эти дни. В следующий миг я проснулся уже окончательно. Постель Митараи была пуста.
Надо же! Уже встал и ушел. Вот это человек… Нет, стоп! Футон, который я, уже засыпая, кое-как постелил вчера вечером, так и лежал криво, не тронутый. Где же Митараи, думал я, тупо разглядывая его постель. Понятно, что дома он не ночевал.
Где же он? Неужели вышел на след преступника и попал в беду? Может, его где-нибудь заперли? Прямо какое-то кино получается, честное слово… Не знаешь что и думать.
Все же, наверное, Митараи удалось что-то нарыть. Если он не пришел ночевать, значит, есть на то причина. А причина может быть только одна – Митараи узнал что-то важное. Сегодня 12-е, четверг, последний день. Он это понимает и должен использовать каждую минуту.
А может быть, его вообще нет в Киото. Уехал куда-нибудь еще… Наверняка так и есть. Иначе почему он не пришел ночевать? Я немного успокоился, но желание как можно скорее обменяться с Митараи новостями стало только сильнее. Так много хотелось ему рассказать…
Усилия, которые я потратил за эти дни, были не напрасны. А то, что удалось разведать Митараи, наверняка как-то связано с результатами моего расследования. И если он еще не пришел к окончательному заключению, информация, которой я готов с ним поделиться, вполне может стать ключом к решению стоящей перед нами задачи.
В любом случае Митараи должен позвонить. Надо ждать. Я попробовал снова прилечь, но сон не шел. Надо чем-то себя занять. С этой мыслью я снова поднялся.
Эмото еще спал; до подъема ему оставалось еще около часа. Стараясь его не разбудить, я вышел на улицу. Если Митараи позвонит, ничего страшного. Эмото же дома. А убежит на работу до моего возвращения – обязательно оставит мне записку.
Район Нисикёгоку, где прежде я никогда не бывал, теперь был мне знаком как свои пять пальцев. Дойдя до спортивного парка, я развернулся и двинулся обратно. Эмото уже пора было собираться на работу. Когда я открыл дверь, он как раз чистил зубы в ванной. Митараи не звонил.
В восемь часов Эмото перед уходом спросил меня:
– Что, пойдем вместе?
– Нет, я побуду здесь. Митараи может позвонить.
– Ну как знаешь. Я пошел.
Дверь за Эмото закрылась, я услышал, как он затопал по лестнице. «Ага! Уже на улицу вышел», – подумал я, и тут же громко и тревожно зазвонил телефон. Я схватил трубку.
– Кадзуми… – донеслось до меня. Я узнал Митараи с большим трудом. Его было едва слышно. Он не говорил, а издавал какой-то жалкий хрип. Я даже подумал, что Митараи, по своему обыкновению, решил отмочить глупую шутку.
– Что случилось?! Где ты?! С тобой всё в порядке? – Я не заметил, как перешел на крик.
– М-м… хреново мне…
И после паузы:
– Я сейчас сдохну… приезжай за мной скорее…
Я понял, что дело плохо.
– Ты где?! Что происходит?!
Второй вопрос был глупый. Сначала надо понять, где он находится. Голос Митараи все больше слабел. Я почти не слышал, что он шепчет. Из трубки доносился шум проезжавших автомобилей и голоса детей, направлявшихся в школу. Митараи звонил с улицы, наверное, из автомата.
– Что происходит?.. – прохрипел он. – Я сейчас не могу…
– Хорошо, хорошо! Я еду! Где тебя искать?
– Я у самого входа… Тропа философа… [62] только не со стороны Гинкакудзи… [63] у противоположного входа…
Я был в замешательстве: какая еще Тропа философа? Никогда о такой не слышал. Наверное, Митараи немного не в себе, вот и заговаривается.
  
– Это улица так называется? Что? Есть такая? Таксисты знают?
– Знают… И по дороге купи какую-нибудь булку и молока… приезжай…
– Булку? Молоко? Куплю, конечно, но зачем тебе?
– Есть… что с ними еще можно делать?..
Что за человек! Еле дышит – и все равно норовит подпустить яду. Такой вредный характер…