Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– Хэйкити Умэдзава… А-а! Это меня тот самый пьяница так окрестил. Спятил, похоже. Я сказал, что он меня с кем-то перепутал, а он не поверил. Может, я действительно похож, кто знает. Но ведь этот Умэдзава плохой человек, так ведь? Мало радости, когда тебя принимают за преступника. Вот если б я был похож на генерала Ноги или императора Мэйдзи [60], тогда другое дело. Было бы чему радоваться… Ха-ха-ха!
  
– Скажите, а где вы жили в тридцать шестом году? Я понимаю, уже сорок лет прошло…
– Это вы интересуетесь насчет ари… али… Как оно там?
– Алиби? Вы хотите сказать – алиби? Нет, что вы! Я просто так спросил.
– Сорок лет назад мне было двадцать лет. Еще до войны, значит… Ага! Я еще жил на Сикоку, в Такамацу [61]. Работал в винной лавке. В учениках ходил.
– Вы и родились в Такамацу?
– Точно так.
– А откуда же у вас осакский акцент?
– Потому что я долго жил в Осаке. Пришел с войны, надо было где-то работать, поехал в Осаку. Тогда многие туда ехали. Там тоже устроился в винную лавку, но она прогорела. Потом я много всяких работ перепробовал. Продавал в ларьке лапшу, работал в мастерской, где делали манекены…
– И там вы познакомились с Ёсида-сан?
– Нет-нет. Мы познакомились гораздо позже. Я тогда работал в Осаке охранником. Уже лет десять прошло… нет, наверное, почти двадцать… В нашем здании… ну которое я охранял… снимал помещение один скульптор. Он устроил там свою мастерскую. И еще делал манекены. Он и предложил мне съездить в Киото, где его приятель организовал что-то вроде клуба любителей кукол. Ну я и съездил. Организатором клуба как раз и оказался Сюсай-сан.
Потом я устроился охранником в Киото и стал помогать Сюсай-сан делать куклы. Он говорил, что это для него просто хобби, но он скромничает. В Японии он самый лучший мастер, тут и говорить нечего. Не только я так считаю, все известные мастера вам скажут то же самое. Он любую куклу может сделать. Особенно у него получается европейский тип лица. Куклы как живые. В Японии больше никто так не может. Гарантию даю.
Когда мы с ним познакомились, он только-только переехал из Токио, и я, как мог, помогал ему устроиться на новом месте. Мы с ним по-настоящему подружились, когда он выполнял заказ для всемирной выставки. Да уж, поработали мы тогда, ночами сидели, есть что вспомнить…
Сюсай Ёсида, несомненно, обладал определенной харизмой, иначе как объяснить, что и Тамио Ямукава, и Хатиро Умэда переехали за ним в Киото. Что касается Умэды, он показался мне человеком легким и, судя по всему, прожил такую же жизнь. Интересно, есть у него семья?
– Семья?.. Была когда-то… жена. Давным-давно. Погибла во время войны, попала под бомбежку. Муж повоевал и вернулся, а жену, оставшуюся дома, убили… И вот с тех пор живу один, наслаждаюсь свободой, привык. Была бы семья, разве б я сюда попал? Сидел бы сейчас на Сикоку, забавный такой старичок…
Может, так и вышло бы. А может, как-то по-другому. Я еще молод. Что я могу сказать по этому поводу?
– Ёсида-сан приезжал к вам вчера?
– Было дело. Он часто у меня бывает. Ему здесь нравится. Раз в месяц обязательно навещает. И я всегда ему рад. Места себе не нахожу, если его долго нет.
Чем же Сюсай Ёсида его так приворожил? Тем, что предсказывает судьбу? Художественным талантом? Где он овладел таким мастерством? А с Хатиро Умэдой они не так уж давно знакомы…
– О Сюсай-сан я вам много не скажу. Другие, что ходят в клуб, тоже мало что о нем знают. Слышал, что он из богатой семьи, что еще в молодости у него был свой дом и мастерская. Жил в Токио, а мне какая разница? Для членов клуба он настоящий авторитет. Большой человек. Когда его вижу, у меня душа спокойна. И не только у меня, у всех. Я его просил погадать – и все сходится. Все угадал! Нет, не угадал. Он знает. Он все знает…
«Все знает…» Меня будто молнией поразило. Как я раньше не обратил на это внимания?! Подозревал Хатиро Умэду, когда есть человек куда более подозрительный… Человек с потрясающей харизмой, недюжинного острого ума, превосходно владеющий мастерством изготовления кукол и обладающий даром предсказывать судьбу.
Сюсай Ёсида?!
Если он, то все сходится! Говорит, что ему шестьдесят, а выглядит на все восемьдесят. Но еще важнее его слова, мелькнувшие у меня в голове: «Хэйкити левша, а Умэда, наоборот, правша».
Но ведь даже в книге о семействе Умэдзава и «убийствах по Зодиаку», прочитанной мной от корки до корки, не сказано, что Хэйкити был левша. Откуда же Сюсай Ёсида мог это узнать?!
Как он убеждал меня, что человек, который должен быть мертв, не может быть жив! Когда мы говорили о Хэйкити, он описывал все так живо, будто делился собственным опытом. А его краткий экскурс о куклах в японской истории вполне укладывается в содержание записок Хэйкити…
Теперь Тамио Ясукава. С чего это он метнулся из Токио в Киото вслед за Ёсидой? Не было ли какой-то другой причины, кроме ёсидовской харизмы?
От охватившего меня возбуждения в желудке случился спазм. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Между тем Хатиро Умэда, не замечая смены моего настроения, продолжал осыпать похвалами Ёсиду. Теперь, когда стало ясно, что Умэда не преступник, оставалось только расспросить его о загадочной кукле. Поддакивая его славословию, я дождался, когда этот поток наконец иссякнет, и быстро спросил, что ему известно о куклах в почтовом отделении.
– Куклы, что на почте? Их делали Сюсай-сан и ребята из фирмы «Овари»… Ах, вы уже знаете… Что? Кукла, о которой никто ничего не знает? Я тоже не знаю. В первый раз слышу. Сюсай-сан тоже не в курсе, откуда она взялась? Ого! Хм-м… Если хотите разобраться, сходите в администрацию. Там, у главного входа. Найдите директора музея. Муроока его фамилия. Уж он-то должен знать.
Я горячо поблагодарил Хатиро Умэду и ушел. Действительность не совпала с моими ожиданиями – он оказался добрым, отзывчивым человеком. Может, это странно, но мне было жаль с ним расставаться, хотя наше знакомство было таким скоротечным. Скорее всего, мы больше не увидимся. И, похоже, Умэда ни капельки не жалел, что остаток его жизни пройдет в Мэйдзи-мура, где он так и будет изображать полицейского с золотым галуном на форменных брюках и саблей на боку.
В администрации меня проводили в кабинет директора. Получилось неудобно – он протянул мне свою визитку, а у меня карточки не было. Визитки нет, не журналист, куклы не делает… Зачем тогда явился?
Я рассказал директору то, что услышал о загадочной кукле на почте от Сюсай Ёсиды, и спросил, как она попала в Мэйдзи-мура.
Директор рассмеялся и сказал, что никакой загадки тут нет.
– Мы с одним человеком из «Мэйтэцу» осматривали экспозицию перед открытием, и тому показалось, что получилось скучновато. «Возьмем в нашем универмаге манекен и завтра привезем», – сказал он.
Я поинтересовался, как зовут сотрудника «Мэйтэцу» и где я смогу его увидеть. Оказалось, что он работает в Нагое, офис в районе центрального вокзала. Сегодня уже поздно туда ехать. Я покинул Мэйдзи-мура за несколько минут до закрытия.
Я ехал в направлении скоростного шоссе и думал. Фамилия человека из «Мэйтэцу» была Сугисита. Если переночевать в Нагое, нет гарантии, что мне удастся встретиться с ним на следующее утро. Но завтра уже 12-е, четверг – последний день. Ну как я могу не встретиться утром с Митараи? С 7 апреля, когда мы расстались в электричке, у нас никак не получалось толком поговорить, хотя мы каждую ночь спали рядом, в метре друг от друга. Необходимо обменяться информацией, которую мы насобирали в эти дни. Завтра очень важный день, и будет странно, если такой день (пусть даже не весь, а половину) я проторчу в Нагое.
  
Впереди показался въезд на шоссе. Не раздумывая больше, я направил машину туда. От встречи с Сугисита придется отказаться. Вряд ли он сможет рассказать что-то интересное. Не больше того, что я услышал от директора Мэйдзи-мура.