Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
Добавляются негромкие звуки струнных инструментов. Мелодия постепенно нарастает и достигает кульминации. Под музыку стражники медленно вывозят из пещеры тележку.
На правой стороне террасы лицом к морю сидят на диванах ИРОД и ИРОДИАДА. Обмахиваясь веерами из павлиньих перьев, они наблюдают за зрелищем.
На тележке стоит необычный сундук в восточном стиле, инкрустированный перламутром. Когда-то ИРОД подарил его САЛОМЕЕ.
Сильные мужчины снова начинают отбивать ритм на барабанах. Откуда-то доносятся пронзительные звуки трубы. В море заходит оркестр трубачей. Верхняя часть их тела приподнимается над водой.
Крышка сундука открывается, и из него поднимается полуобнаженная САЛОМЕЯ. Ее лицо закрыто покрывалом, видны только ее глаза.
ИРОД восхищенно вскрикивает и рукоплещет. САЛОМЕЯ изящно выпрыгивает из сундука и, приняв грациозную позу, начинает танцевать. Ее движения отточены, она высоко поднимает ноги. Верхняя половина ее тела изгибается, как кнут. В лучах закатного солнца она кружится на террасе дворца, словно волчок.
ИРОД (наклонившись к сидящей рядом Иродиаде): Она невероятна. Никогда не видел я столь прекрасных движений!
Позади САЛОМЕИ группа мужчин и женщин исполняет в Мертвом море необычный акробатический номер, используя для своих трюков выталкивающую силу воды. Духовой оркестр также выполняет акробатические движения, продолжая играть на трубах посреди воды.
Солнце погружается за линию горизонта, вокруг становится темно. САЛОМЕЯ продолжает танцевать, словно завороженная. Позади нее видны чаши с огнем.
На воде медленно появляется лодочка золотого цвета. Одним прыжком САЛОМЕЯ перемещается в нее, но даже на ней не прекращает танцевать.
Лодка с САЛОМЕЕЙ отплывает все дальше от террасы. Танцуя, она сбрасывает с себя всю одежду. Музыка звучит все громче, экран затемняется.
Сцена 139: Терраса, освещенная чашами с огнем
ИРОД: Восхитительно! Твой танец был великолепен, Саломея! Молва не обманывает. Да что там, ты была даже лучше.
САЛОМЕЯ обнажена, ее тело скрывает лишь белая ткань. Она поднимается и почтительно кланяется.
ИРОД: Как и обещал, я позволяю тебе взять, что ты желаешь.
Придерживая одеяние, САЛОМЕЯ медленно подходит к краю террасы. У ее ног плещутся воды Мертвого моря.
ИРОД: Восточные благовония из семи ароматов? Одежды из диковинных тканей? Хрустальный шар?
САЛОМЕЯ поворачивается к ИРОДУ и облокачивается о резную каменную ограду. Полы ее одеяния расходятся, обнажая ногу. Огонь в чашах освещает ее зардевшееся лицо.
САЛОМЕЯ: Тогда дай мне голову Иоанна!
ИРОД изумленно открывает рот.
ИРОД: Что? Что ты сказала?
САЛОМЕЯ: Голову Иоанна на серебряном блюде!
ИРОД молчит как громом пораженный. Сидящая на диване ИРОДИАДА внезапно заходится истерическим смехом.
ИРОДИАДА (хохочет): Хорошо сказано, дочь моя! Ну что же, тетрарх, как ты поступишь?
САЛОМЕЯ: Мужчины своему слову не изменяют – тем более правители.
У ИРОДА трясутся колени.
ИРОД (бормочет): Поистине страшная девушка ты, Саломея… Позволь, я не буду этого делать. Тот человек – посланник Бога. Перст Божий коснулся его. Мне страшно, я не могу так поступить. Молю тебя, Саломея, что-нибудь другое!
САЛОМЕЯ (кричит нараспев): Голову Иоанна!
ИРОДИАДА одобрительно кивает.
ИРОД: Что насчет белых павлинов? Редчайших белых павлинов из восточных краев, что живут лишь в царских садах. У них клювы золотые, и зерна, которые они клюют, золотые. Когда они кричат, идет дождь, и когда они распускают свой хвост, на небе показывается луна. Они ходят парами между кипарисами и миртами, и у каждого раб, который ходит за ним. Иногда они летают между деревьями, иногда лежат на лужайках и вокруг пруда. Во всем свете нет таких чудесных птиц. Они настолько красивы, что ими восхищается даже небесная богиня. Ни у одного царя на свете нет таких чудесных птиц. Я дам тебе пятьдесят таких павлинов. Они будут всюду следовать за тобой, и ты среди них будешь как луна в большом белом облаке.
САЛОМЕЯ отрывается от каменной ограды и делает грациозный поворот на террасе.
САЛОМЕЯ: Голову Иоанна! Пусть мне сейчас же принесут ее на серебряном блюде.
ИРОД: Этот человек – посланник Бога. В нем глас Господень. Где бы он ни был, Бог всегда с ним. Если он умрет, случится нечто ужасное. Возможно, со мной.
САЛОМЕЯ отворачивается. Вместе с ней с довольной улыбкой отворачивается и ИРОДИАДА.
ИРОД: Есть у меня самоцветы, которые я еще не показывал даже твоей матери. В эбеновом ларчике у меня золотые кубки, подобные золотым яблокам. Если в эти кубки враг подмешает яд, они делаются подобны серебряным яблокам. Это редкие сокровища, которыми я дорожил почти так же сильно, как собственной жизнью. Думал, что однажды буду пить из них каждый день на пирах, но пожалел их. Но тебе я их дам. Золотые кубки, каких больше нет в мире, Саломея.
САЛОМЕЯ (нараспев): Голову Иоанна!
ИРОД: В эбеновом ларчике под кроватью в спальне я храню свои сокровища. Но есть у меня под кроватью еще и янтарный сундук. Это сокровище я ценил больше собственной жизни. В этом сундуке у меня есть сандалии, изукрашенные стеклом. У меня есть одеяния, что из Страны Шелковичной. Если ты облачишься в них и покрутишься в свете факелов, то будешь сиять, словно над тобой протянулась радуга. Эта накидка словно создана для тебя и ни для никого другого в мире.
И это не всё. Есть у меня огромный нефрит с Евфрата. Есть необычные браслеты, украшенные карбункулами. В моей спальне есть бесценные одеяния римских первосвященников, в которые они облачались поколениями, и великолепные завесы из храмов, перед которыми склоняли голову люди со всего мира. Сто самых искусных швей на свете два года вышивали на огромном полотне прекраснейшие места мира. Что же из них ты хочешь, Саломея? Люди отдали бы жизнь в обмен на эти вещи.
САЛОМЕЯ: Голову Иоанна!
Слышен громкий смех ИРОДИАДЫ. ИРОД поднимает лицо со страдальческим выражением. Экран затемняется.
Сцена 140: Терраса дворца над Мертвым морем
На террасу, неся перед собой огромный меч, поднимаются двое мускулистых палачей с кровожадным выражением лица. Они заходят в подъемник у края террасы и медленно разворачиваются лицом к камере. Кабина с ними трогается вниз и медленно исчезает.
В кадре видны лица ИРОДА, ИРОДИАДЫ и САЛОМЕИ, наблюдающих за ними. ИРОД трясется от страха и едва не плачет. ИРОДИАДА довольно улыбается. САЛОМЕЯ дрожит с задумчивым выражением лица.
На террасе горит множество чаш с огнем. Стоит мертвая тишина. Наконец из-под земли раздается душераздирающий крик. От ужаса ИРОД горько закрывает лицо руками. ИРОДИАДА взволнованно облизывается. САЛОМЕЯ с отрешенным видом выдыхает. У нее одурманенное выражение лица, временами она закатывает глаза и подрагивает.
Наверху медленно показывается подъемник. Внутри никого нет – лишь столик с серебряным блюдом, на котором лежит голова Иоанна. Его глаза закрыты. Рот, который больше не молвит ни слова, слегка приоткрыт.
Увидев голову, ИРОДИАДА тут же вскакивает с дивана и смеется, а ИРОД от ужаса падает в обморок.
Поднявшись, САЛОМЕЯ медленно направляется к голове Иоанна. Она мертвенно-бледна, ее тело слегка дрожит.
ИРОДИАДА подзывает стражников и, велев им усадить ИРОДА на носилки, удаляется вместе с ним. САЛОМЕЯ остается на террасе одна. Она протягивает руку к серебряному блюду с головой. Ее бледное дрожащее лицо медленно расплывается в улыбке. Она поднимает блюдо и некоторое время танцует прямо с ним в руках. Затем аккуратно ставит его на каменный пол и усаживается на колени подле него. Беззвучно смеется, по ее щекам бегут слезы.
Подняв обеими руками голову с подноса, она крепко прижимает ее к груди. Затем медленно прижимается к губам Иоанна и долго его целует. Внезапно падает на пол, но поцелуй не разрывает.