Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
Как? Как оно посмело трогать ее ребенка?!
Мария закричала. Вернее, так ей показалось – на самом деле она почти не издала звука. Крик лишь прокатился эхом в ее голове.
Кожа ее малыша была мягкой и бархатистой. Она ведь тоже из нежности кусала его за ручки и ножки – не по-настоящему, конечно… Видя, как кто-то другой берет его на руки и прикасается к нему ртом, Мария одновременно ощутила резкий дискомфорт, гнев и страх.
Сначала ей показалось странным, что ребенок совсем не плакал. Но она быстро поняла, в чем дело: лапа чудовища изо всех сил зажимала его ротик. «Нет, нет! Он же задохнется!» – кричала она про себя.
Чудовище прикоснулось зубами к шейке малыша, и на этот раз Мария закричала по-настоящему. Впиваясь зубами в ребенка, оно порывисто развернулось и выпрыгнуло в раскрытое окно. Снаружи шелестели деревья.
– Том! Том! – звала Мария мужа сквозь рыдания.
Дверь распахнулась, и в комнату проник луч яркого света. В проеме стоял Том.
– Нашего малыша похитили! – Это было единственное, что она наконец смогла выдавить из себя.
Муж изменился в лице. Несколько раз он переводил взгляд то на открытое окно, то на рыдающую жену.
– Ты в порядке?
– Да. Скорее беги за ним! – прокричала Мария, тяжело дыша.
На пару секунд муж как будто замялся, но быстро сорвался с места и выпрыгнул наружу через окно. Вскоре он исчез среди шуршащих деревьев.
Какое-то время Мария корчилась на полу от боли. В голове переплетались самые разные мысли. Она молилась, чтобы мужу удалось нагнать чудовище и вернуть их малыша. Мария горько пожалела, что открыла окно. Размышляя, зачем вообще было делать это, она заплакала от злобы на саму себя.
Прошло минут тридцать, а муж все не возвращался. Боль понемногу утихала. Однако Марии было ни капли не легче – напротив, она все больше погружалась в пучину отчаяния. Чувство было такое, будто она на парашюте спускается прямиком в ад. Если ей не вернут ребенка, то вряд ли она долго протянет. Здоровье у нее слабое, и она не смогла бы выносить еще одного ребенка.
Отчего-то в ее родной Тихуане рождалось много детей с анэнцефалией [323]. В Мексике Мария работала на фабрике японской компании S., и до нее часто доходили слухи, что у ее сослуживцев появлялись на свет такие дети. Поэтому они с мужем и решили перебраться в Лос-Анджелес. Марии казалось, что достаточно сменить работу, и она сможет выносить здорового малыша.
Во время родов она несколько раз спрашивала медсестру, всё ли в порядке с ее ребенком. Когда она услышала, что родила здорового мальчика, из ее глаз покатились слезы. Как же она была счастлива! Мария всем сердцем полюбила своего малыша и теперь не перенесла бы его гибели.
За окном послышался шорох листьев, и она едва не вскрикнула. На этот раз в окне показалось лицо мужа. Перебросив ноги через раму, он забрался в комнату. Затаив дыхание, Мария смотрела на него.
С мрачным выражением лица Том помотал головой. Мария рухнула на пол и затряслась в оглушительных рыданиях.
– Да как ты только посмел вернуться?! Где наш малыш? – осыпала она мужа проклятиями, совсем потеряв голову.
Тот не стал защищаться и коротко ответил:
– Сейчас же звоним в полицию.
9
На следующий день, двадцать восьмого июня, Райан и Льюис объявились на пороге дома четы Диего. Еще до их приезда криминалисты прочесали зеленые насаждения, пол, мебель и область возле окон.
– Значит, лысое чудовище с окровавленным лицом проникло в ваш дом через окно и утащило ребенка?
Мария лежала на кровати с опухшими от слез глазами и смотрела в никуда, а Том с удрученным видом стоял возле нее. Услышав вопрос, они в унисон кивнули.
Воцарилось молчание. Детективам не приходило на ум никаких вопросов.
– Мистер Диего, а вы видели это чудовище? – спросил Райан чуть погодя.
– Нет. – Он помотал головой. – Я гнался за ним изо всех сил.
– А со спины вы его разглядели?
– Нет. Я слишком поздно выбежал за ним. Прошелся вокруг всех домов в районе и обыскал весь Трэш-уэй…
– Понятно. Миссис Диего, вы сказали, что оно залезло к вам прошлой ночью около полуночи?
– Да, – ответила она, вперив глаза в пол. Сил поднять голову у нее не было.
– В комнате горел свет?
– Нет. Тогда я только проснулась.
– То есть света не было, стояла кромешная тьма – и все равно вы разглядели, что лицо чудовища сочится кровью?
– Я не говорю, что было абсолютно темно. – Мария указала пальцем за окно, и детективы синхронно повернули голову. – Свет в бассейне горел всю ночь. Уличные фонари тоже работали. Я долго просидела в этой комнате, и глаза привыкли к темноте, так что мне хорошо было видно его лицо.
– Мистер Диего, вам не поступало требований выкупа от преступника?
– Нет.
– И зачем только похищать младенца, который родился всего неделю назад…
– У меня нет никаких предположений.
– Миссис Диего, перед тем как чудовище пробралось сюда и унесло вашего ребенка, вы все время спали?
– Да.
– Не мог ли это быть кошмар?
– Что вы имеете в виду?
– Вы уверены, что все это не приснилось вам?
– Да, я открыла глаза еще за час до того. Все это время я слушала сверчков и дыхание моего малыша во сне. К чему вообще эти вопросы? Это что, суд? Я совершила какое-то преступление? Такое чувство, будто вам нужно уличить меня во лжи, чтобы вернуть мне ребенка.
– Простите, миссис Диего… – попытался разрядить обстановку Райан. Однако Марию уже было не угомонить.
– У вас есть свои дети? Одно дело, если это пятилетний ребенок, но мой малыш едва появился на свет. Ему надо давать молоко каждые три часа, под ночным ветром он может заболеть пневмонией… Пока мы с вами разговариваем, он умирает без матери. Умоляю, поймайте преступника и верните мне ребенка! Лучше б вы тратили это время не на меня, а на поиски… – Мать вновь начала заливаться слезами.
– Для этого мы и расспрашиваем вас, миссис Диего. Поймите и нас: вы рассказываете про чудовище с кровавым лицом… Поменяйся мы с вами местами, вы тоже усомнились бы в наших показаниях. Пока что мы видели таких существ только в кино; осмелюсь предположить, что наши старшие коллеги тоже. По крайней мере, в протоколах они никогда не писали ничего подобного. Где нам вообще искать вашего ребенка? На складе реквизита для хорроров?
Мать издала громкий крик:
– Что вы хотите от меня услышать?! Хорошо, давайте я скажу, что это был такой же мужчина в галстуке, как вы, если это поможет вернуть моего ребенка. Пожалуйста, я готова дать такие показания. Только вот я не лгу!
– Все понятно, миссис Диего. Возможно, я выразился не слишком деликатно… Мы несколько сбиты с толку, потому что впервые ищем преступника в таком странном обличье. Зато это дает нам кое-какие наводки. Возможно, преступник играл в фильме ужасов или примерил грим для Хэллоуина. Надел маску и…
– Это была не маска, – отрезала Мария. – Будь это резиновая маска, которые делают в Голливуде, я бы сразу поняла это. Мы ведь работаем у мистера Уокиншоу, он часто занят на съемках фильмов ужасов… Говорю вам, лицо было настоящим. И на его голове вправду не было волос, это не была накладка под парик.
– И даже кровь на лице была настоящей?
– Да. Я знаю, как она пахнет. Когда меня схватили за волосы, я явственно почувствовала запах крови. И еще чего-то, совершенно неописуемого. К тому же я хорошо разглядела его под освещением из бассейна, когда стояла у окна.
Детективы уже не знали, что сказать. Повисла пауза. Наконец Мария воскликнула:
– Его лицо было совсем худым. У него прямо торчали кости, и руки у него были тощие и коричневые, как у мумии. Такой эффект нельзя создать с помощью грима. Повторила десять раз, повторю и еще: чудовище было настоящим! – воскликнула Мария.
* * *– Значит, ночью по Беверли-Хиллз слонялся самый настоящий вампир с окровавленным лицом и лысой головой? – сказал Райан, поворачивая руль «Доджа». – Любопытное это местечко, Трэш-уэй…