Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
– Казалось, счастье наконец улыбнулось ей, но кончилось все разводом, – заметил Митараи.
– Да, бывают такие несчастливые люди. Рок, что ли, над ними висит? Значит, это ее судьба – всю жизнь продавать сигареты в своей лавчонке в Хоя.
– Так оно и есть. Расположение звезд изначально предполагает, что судьба у людей разная. Что еще ты можешь сказать о Таэ?
– Пожалуй, добавить особо нечего. Впрочем… хотя, наверное, это не имеет отношения к делу… Таэ с детства собирала сингэны – такие маленькие сумочки или кошельки из парчи, которые женщины носят с кимоно. Ну ты знаешь! Они затягиваются шнурком, чтобы из них ничего не выпало. У нее их много набралось. Так вот, говорят, она мечтала делать такие сумочки и продавать. Вернуться на родину, в Ракусися, открыть там магазинчик. Она соседям об этом рассказывала. Судя по всему, все добрые воспоминания у Таэ остались там.
– Но после всех этих убийств и когда кончилась война, ей досталось приличное наследство. Авторские гонорары от проданных картин. Разве не так?
– Таэ этим наследством не очень дорожила. К старости она ослабела, много лежала, редко выходила из дома. На себя почти не тратила. Если ей что-то было надо, обращалась к соседям и никогда не забывала их отблагодарить. Жила как хотела, без родных и близких. Деньги у нее водились. Наверное, она отдала бы почти все человеку, который отыскал бы Азот.
– Но с деньгами она же легко могла открыть в Сагано магазин, исполнив свою мечту…
– Могла, конечно. Но здоровье было уже не то. В Хоя Таэ замечательно сошлась с соседями, и перебираться в Сагано, где у нее никого не осталось, она не решилась. Да и возраст уже не позволял. Так что она никуда не поехала. Так и умерла в Хоя.
– Вот оно как… А что стало с ее имуществом, деньгами?
– О! С этим интересно получилось. Когда Таэ уже лежала при смерти, откуда ни возьмись появилась родственница, внучка того самого брата отца Таэ, который жил в Маньчжурии. Что называется, выбрала подходящий момент. Ей все и досталось. Таэ вроде написала завещание в ее пользу, и та еще успела поухаживать за больной.
Таэ охотно делилась деньгами с соседями. Неудивительно, что многие в округе плакали, когда она умерла.
– Может, ее тоже убили? Кто-нибудь из тех, кому денег не досталось… Шутка! Ладно, с Таэ разобрались. А что еще ты знаешь о Ясуэ Томите, владелице «Медичи»?
– Больше ничего. Известно только, что она из хорошей семьи.
– Тогда расскажи о жене Ёсио Умэдзавы.
– Аяко? Девичья фамилия Ёсиока. Родилась в Камакуре, у нее был старший брат. Ёсио познакомился с ней через своего коллегу, которому был обязан. Этот человек вышел из семьи священника. Что-нибудь еще хочешь знать?
– Думаю, достаточно. То есть ничего драматического в прошлом, верно?
– Ну да. Самая обыкновенная женщина.
Подперев подбородок ладонью, Митараи долго смотрел в темноту за окном экспресса и о чем-то думал. Вагон был ярко освещен, и в темных окнах, как в зеркале, четко отражались и мы, и все, что нас окружало. То, что мчавшийся поезд оставлял позади, разглядеть было невозможно. Прижавшееся к оконному стеклу лицо Митараи с моего кресла напоминало очертаниями вход в таинственную пещеру.
– Всходит Луна, – вдруг заговорил Митараи. – И звезды здесь видны. Стоило только отъехать от города с его знаменитым на весь мир смогом… Видишь рядом с Луной немерцающую звездочку? Это не звезда, а Юпитер. Планеты легче искать, когда Луна на небосводе. Каждый человек ее видит.
Сегодня пятое апреля, и Луна находится в созвездии Рака. Скоро перейдет ко Льву. Юпитер тоже в созвездии Рака, в двадцать девятом градусе, и скоро встанет с Луной в один ряд, близко к ней. То есть Луна движется по небу так же, как планеты.
Мы живем, а у нас над головой, не останавливаясь, движутся планеты. И ты понимаешь, как на этом фоне мелки и незначительны все наши дела и поступки.
Возомнившие о себе бог знает что люди, теряя голову, бьются за то, чтобы стать хоть немного богаче, обойти конкурентов любой ценой. А Вселенная тем временем работает четко и размеренно, словно механизм гигантских часов. Наша планета – всего лишь маленький зубчик в одной из его шестеренок, а люди – не более чем бактерии, приютившиеся где-то в уголке.
Эти никчемные существа радуются, страдают, всю жизнь проводят в непрестанной суете. Они настолько малы, что не могут охватить взглядом часов Вселенной, самодовольно полагая, что никак не зависят от этого механизма. Ситуация комическая! Когда я об этом думаю, меня разбирает смех. Предположим, накопит такая бактерия ничтожный капиталец. А зачем он ей, если она все равно не успеет им попользоваться как следует, умрет раньше? К чему все это бессмысленное мельтешение? – усмехаясь, говорил Митараи.
– И вот одна такая бактерия всполошилась, вскочила в поезд и мчится в Киото, чтобы утереть нос жирной бактерии по имени Такэгоси… – Я громко рассмеялся.
– Человек идет по жизни от одного грехопадения к другому, – констатировал мой друг.
– Что мы будем делать в Киото?
Я сам удивился, почему до сих пор не задал этот важный вопрос.
– Повидаемся с Тамио Ясукавой. Ты ведь хотел бы его увидеть?
– Да, хотелось бы попробовать добраться до него.
– В тридцать шестом году ему было под тридцать, значит, сейчас около семидесяти. Если, конечно, он еще жив. Время-то бежит.
– Да уж… И это всё? Других целей нет?
– В первую очередь – Ясукава. Потом, я уже давно в Киото не бывал, с другом надо встретиться… Хороший малый. Я тебя с ним познакомлю. Мы с ним созванивались недавно. Он должен нас встречать. Он – шеф-повар в ресторане «Дзюнсэй», как раз возле храма Нандзэндзи. Сегодня переночуем у него.
– Ты часто ездишь в Киото?
– Ага. Я там раньше жил. В этом городе мне приходят в голову замечательные идеи.
Акт III
В погоне за Азот
Сцена 1
Ходы на шахматной доске
Выходя из вагона на платформу, Митараи вдруг крикнул во весь голос:
– Эй, Эмото!
Стоявший привалившись к столбу высокий парень будто проснулся и не торопясь двинулся к нам.
– Давненько не виделись, – проговорил он, пожимая руку моему другу. – Как дела?
– Рад тебя видеть. Дела?.. Так себе.
С этими словами Митараи представил меня приятелю.
Эмото было двадцать пять лет. Высокий парень – сто восемьдесят пять сантиметров, с короткой стрижкой, как почти у всех поваров.
– Где твои вещи? Что-то ты совсем налегке…
– Так вышло. Времени на сборы не нашлось.
– В хорошее время приехали. Сакура в самом цвету, – сказал Эмото.
– Что? Сакура? – Было видно, что сакура – последнее, что могло прийти в голову Митараи в этот момент. – Ну да, конечно. Исиока будет рад посмотреть.
* * *Эмото жил в районе Нисикёгоку, в юго-западной части города. Если посмотреть на карту – в левом нижнем углу.
Пока он вез нас к себе, я рассматривал в окно автомобиля вечерний город. Надеялся увидеть типичные для Киото старые улочки, но они остались где-то в стороне. Вместо них мимо проплывали неоновые вывески и современные здания, из окон которых струился мягкий свет. Все как в Токио, ничем не отличается. В Киото я оказался впервые.
Квартира Эмото состояла из небольшой гостиной и двух спален. Мы с Митараи разместились в одной комнате.
– Завтра много дел, надо поспать, – сказал Митараи, ныряя под одеяло.
– Тебе понадобится машина? – поинтересовался из-за перегородки Эмото.
– Нет, – отозвался Митараи.
* * *На следующее утро мы сели в электричку и по линии Ханкю отправились в район Сидзё Каварамати. Из записок Бундзиро Такэгоси мы знали, что Тамио Ясукава жил в двух шагах от станции Каварамати.
– Его адрес: Тюкё-ку, Томинокодзи, Роккаку-агару. Ты знаешь, как в Киото искать дом по адресу?
– Нет. Не так, как в Токио?
– По-другому. Сейчас расскажу. В Киото улицы спланированы как шахматная доска. Дом Ясукавы стоит на улице Томинокодзи, которая идет с севера на юг, а улица Роккаку – с востока на запад. Их пересечение нам и нужно. А «агару» означает, что дом расположен «выше» Роккаку, то есть немного к северу.