Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– Кто, кроме госпожи Ятиё, хорошо знал о Пэйне?
– Да никто, наверное… Таку знал, но он умер.
– А как же Юдзуру?
– Да он мало чего знал.
– Когда родители развелись, Юдзуру, должно быть, было двадцать три года… должен знать хоть что-то. Кстати, Тинацу-сан, что думаете о нападении на госпожу Ятиё?
– Что думаю?..
– Что на самом деле случилось? Ее хотели убить? Это не те травмы, которые можно получить, просто оступившись.
  
– Эээ… ну да!
– Как она получила такую травму?
– Не знаю я! Не хочу, чтоб меня арестовали, если сболтну что-то не то.
– Но я не полицейский, не переживайте об этом. Когда она получила травмы?
– В ночь тайфуна, конечно.
– То есть в ту ночь, когда погиб господин Таку?
– Да.
– А где?
– Да прямо под камфорным деревом!
– Под лавром? В саду у дома?
– То огромное дерево с жуткими корнями! Она упала во время дождя, и ее нашел Тэруо. Говорят, найди он ее немного позже, она бы точно умерла.
– Но почему там?
– Да не знаю я! – возмутилась Тинацу, продолжая прихлебывать виски.
– В котором часу?
– Да вроде в районе десяти. Так детектив сказал.
– В десять? – Выражение лица Митараи стало серьезнее, глаза заблестели. – Это совпадает с предположительным временем смерти господина Таку… Значит, он в то время уже сидел на крыше и был мертв, верно?
– Но это… Тэруо и Миюки, как нашли Ятиё, сразу позвонили в клинику Фудзидана, и они вроде как смотрели на крышу…
– Смотрели? И?! – разгорячился Митараи.
– Не было там никого.
– Не было? Никого не было?! – В глазах Митараи заискрились молнии, и он в волнении поднялся с места. Подвинув стул, подошел к стене и уткнулся лбом в обои. – Значит, Таку забрался на крышу уже после…
Мой друг оторвался от стены и по своему обыкновению принялся ходить по комнате взад-вперед.
– Странная смерть Фудзинами Таку и травмы его матери не кажутся мне простым совпадением. В текущей версии Ятиё избивают до полусмерти, а чуть позднее Таку поднимается на крышу и умирает. И оба инцидента произошли рядом с камфорным лавром. Поэтому… эти два инцидента точно как-то связаны с гигантским деревом, – не прекращая, бормотал себе под нос Митараи. Вдруг он остановился и спросил Тинацу: – Какие отношения были между ними в последнее время?
– Ну, не знаю… Типа обычные.
– Хочу осмотреть камфорный лавр. С этим деревом что-то не так.
– Да, точно. Это дерево жуть какое страшное!
– Страшное дерево?
– Да, Юдзуру как-то говорил, что в нем живут злые духи, убивающие людей.
– Убивающие людей? Это как? – Митараи остановился и закусил губу.
– Ой, не знаю! Юдзуру говорил, у него и спрашивай. Но все местные об этом знают!
– А вы не знали?
– Ну, я ж недавно здесь. Знаю только, что это жуткое дерево!
– Хм… что еще случилось с госпожой Ятиё той ночью?
– Приехала «Скорая», увезла ее в клинику, там сделали операцию, и благодаря этому она выжила.
– Понятно. – Митараи встал, глядя в потолок. Затем он перевел взгляд на госпожу Тинацу и спросил: – Юдзуру был здесь, когда неизвестный напал на госпожу Ятиё и серьезно ранил ее?
– Полиция тоже об этом спрашивала.
– Ну так что?
– Я, наверное, должна была бы сказать, что он был здесь, со мной…
– Как его супруга…
– …но я не его супруга, поэтому…
– Его не было, верно?
– Я все время была здесь, но в девять часов вечера он куда-то ушел. Наверное, в кабинет в доме матери.
– Понятно, – Митараи кивнул.
  
V. 1945 год. Темный холм Кураями
 
Раскаленный солнцем летний день, наполненный голосами цикад.
Япония, втянутая в разгоревшуюся за морем войну, все еще вела боевые действия, но на островах было довольно тихо – жизнь шла своим чередом.
Детям не было дела до войны. Вокруг холма Кураями было много полей, ставших для них игровой площадкой. Война принесла с собой бедность, отобравшую у детей замысловатые игрушки, но мальчишек это не беспокоило – они пока сохранили детский дар находить для себя увлекательные приключения в обыденности.
Особенно популярным местом для детских игр стали развалины бывшего стекольного завода.
Широкая площадка была окружена стеной из камня и темным забором из оборжавленного железа, в котором кое-где виднелись проломы. Матери настрого запрещали детям ходить туда, но разве могут железный забор или цепи на дверях стекольного завода сдержать напор скучающих мальчишек? К тому же прогнать их оттуда было совсем некому.
В здании фабрики стояла тишина. Пластины из оцинкованного железа, покрывавшие стены и потолок, насквозь проржавели и приобрели коричневый цвет.
Когда-то работавшее фабричное здание заполнилось спертым воздухом. Расставленные повсюду машины и станки, предназначение которых теперь невозможно было угадать, навсегда остановились и заржавели.
Вокруг станков всегда клубилась белая пыль, из-за которой лучи полуденного солнца, проникающие сквозь дыры в крыше, словно прочерчивали белые линии, пронизывающие пространство.
Когда Рёитиро и его брат Кодзи вошли в здание, они заметили на поддоне на бетонном полу сосуды с подкрашенной водой. Должно быть, чуть раньше здесь играли девочки постарше.
Рёитиро жил на склоне холма Кураями недалеко от завода и знал о нем все. Он много раз ходил сюда вместе со старшим товарищем, жившим по соседству и бравшим его на прогулки.
На территории было много интересного. Например, в конце участка находилось помещение с несколькими печами. Над одной из печей высилась огромная дымовая труба. Рёитиро мог легко поместиться в печь – в четыре года он был совсем небольшого роста.
В темной печи было тепло даже посреди зимы – можно было запросто улечься там спать и не замерзнуть. Возможно, всё потому, что в нее не задувал ветер; даже пол вокруг казался куда теплее, чем в других частях завода.
Длинная труба дымохода тянулась прямо над головой Рёитиро. Мальчик любил подолгу смотреть наверх – на кусочек голубого неба, круглого, подобно луне. Как странно! Если приглядеться, то даже в дневное время через трубу можно было разглядеть тусклые звезды.
Рёитиро сделал это открытие, в очередной раз придя сюда с соседским товарищем по играм, который, кажется, даже не подозревал об этом. С тех пор они часто вместе сидели в печи.
«Сперва ты пугаешься, оказавшись в темной тесной печи, но ко всему можно привыкнуть. Пока ты внутри, кажется, что это такая секретная игра, о которой никто не догадывается, и становится очень весело!»
Так Рёитиро рассказал об этой игре своему двоюродному брату Кодзи, который был старше его на три года. Тот сперва не поверил, что звезды можно увидеть в дневное время. Рёитиро почувствовал досаду и решил объяснить все брату получше.
«Белые облака медленно пересекают кружок голубого неба, похожий на полную луну, и, честное слово, я много раз видел маленькие звездочки, мерцающие между ними».
Но Кодзи ни за что не хотел верить младшему брату на слово, поэтому было принято решение пойти прямиком к печам.
Стояло лето 1945 года. Возможно, всему виной был запах какого-то реагента, использовавшегося на стекольном заводе, но, казалось, что голоса цикад затихли, а ветер прекратился, стоило мальчикам переступить порог развалин.
Это был самый разгар лета, и солнце сильно разогрело воздух. Несмотря на жару, благодаря ветру день был на удивление приятным. Однако к вечеру ветер утих, и вместо прохлады пришли летний зной и высокая влажность.
Стоявшие у печи мальчишки сильно вспотели. Пот сочился по их спортивным майкам, перепачканным грязью, стекая с голых худых рук и плеч.
Им не хотелось сегодня играть в узкой печи, ведь в ней наверняка было еще жарче. Какое-то время они стояли бок о бок, глядя на высокий дымоход и раздумывая, найдется ли для них занятие поинтереснее. На заводе и правда было полно любопытных вещей.
  
Отойдя от печи, мальчишки окинули помещение взглядом и заметили кое-что крайне интересное – это были обломки крыльев самолета.