Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас

— Кто сигналит, — заметил Кордовес, — угодит за решетку или заплатит штраф. Это запрещено.
— Но разве в результате это не приводит к еще худшим остановкам движения?
— О да! Когда это становится невыносимым, мы, чтобы выразить свое негодование, делаем вот так, — он просунул левую руку в открытое окно и стукнул кулаком по дверце автомобиля. — В центре иногда от таких ударов кажется, будто гремит гром. — Он рассмеялся.
Здание, в котором находилась контора Миранды, было огромным, современным и напоминало формой коробку. Кордовес нашел место для стоянки прямо перед входом и спросил, нужно ли ему ждать.
— Я не представляю, сколько это может продлиться, — ответил Джеф. — Почему бы вам тем временем не прощупать обстановку в «Сегурналь», раз у вас там еще остались друзья? Может быть, удастся что-то разнюхать…
— Хорошо, — Кордовес вырвал листок из записной книжки и записал два телефонных номера. — Мой домашний, — пояснил он, — и моей конторы. Я буду каждый час звонить по обоим номерам и спрашивать, нет ли от вас известий.
* * *
Контора Луиса Миранды помещалась на втором этаже, и когда Джеф вошел в облицованную панелями прихожую и ощутил приятную прохладу, ему вспомнились здания аэропорта и «Сегурналь», прежде всего потому, что для хорошей постановки дела здесь, в Каракасе, без кондиционера было не обойтись. Красивая темноволосая девушка за письменным столом, спросив его фамилию, сняла телефонную трубку.
— Мистер Миранда через пять минут будет в вашем распоряжении.
Джеф подошел к окну и посмотрел через долину на холм, по которому ползали экскаваторы и бульдозеры. Коричневой дымкой поднималась вверх пыль и с утренним бризом двигалась на город. Там явно строился новый жилой квартал.
Джеф еще стоял там, когда стук каблучков заставил его повернуть голову. Блондинка весьма светского вида в облегающем платье шла ему навстречу. У нее была пышная, но подтянутая фигура, чуть грубоватое, очень загорелое лицо с широкими скулами. Длинные волосы цвета спелой соломы оттеняли голубые глаза, которые смотрели несколько вызывающе.
— Привет, — улыбнулась она. — Вы Джеф Лейн, не так ли?
— Да, — ответил Джеф, одновременно приходя к выводу, что цвет волос у нее естественный. Она была приблизительно его возраста.
— Я — миссис Миранда, — сказала она. — Арнольд уже много нам о вас рассказывал.
— Вот как?
— Я бы охотно с вами побеседовала, если время вам позволяет… Буду ждать вас в машине, — продолжала она, словно все уже было решено. — Это голубой «бьюик» напротив, на другой стороне улицы, к сожалению, очень неудачно припаркованный. — Она улыбнулась. — Вы не сможете его не заметить.
Когда она вышла, секретарша на вопросительный взгляд Джефа указала на приемную.
— Последняя дверь, — подсказала она.
Кабинет Луиса Миранды был столь же впечатляющим, как и он сам. Угловая комната была полностью облицована темным деревом, за исключением огромной книжной стенки, и обставлена тяжелой дорогой мебелью. Адвокат оставался стоять, пока Джеф усаживался, улыбнулся и сложил на столе загорелые холеные руки. На мизинце его левой руки сверкал крупный сапфир.
— Что я могу для вас сделать, мистер Лейн?
— Дать мне кое-какие справки, если это позволяет ваше положение адвоката моего брата, — ответил Джеф.
Он закурил и начал с вопроса, знает ли Миранда, почему он находится в Каракасе. После утвердительного ответа Лейн стал объяснять положение в «Лейн мэнифэкчуринг компани», и Миранда терпеливо дослушал его до конца. Потом адвокат задал несколько вопросов, чтобы удостовериться, правильно ли он представляет себе общую картину.
— До сих пор компания оставалась семейным предприятием?
— Да.
— А что вы производите?
— Последние годы мы почти полностью специализируемся на муфтах сцепления.
— Для автомобилей?
— Нет, для любого типа двигателей, независимо от размеров и мощности. Мы используем новый принцип передачи. В основном наши муфты применяются для посудомоечных, стиральных машин, центрифуг, смесителей, станков. В результате меньше изнашиваются моторы, ходовая часть и подшипники и снижаются расходы на эксплуатацию.
 
— Ага, — протянул Миранда. — И по причине налогов, а также чтобы погасить банковский кредит, вы четыре года назад решили часть акций пустить в свободную продажу. Исходная тысяча акций, принадлежавших вашей семье, была разделена на двести частей каждая, что дало в совокупности двести тысяч акций. Ваша семья сохранила пакет в девяносто тысяч акций и тем самым — контроль над фирмой. И теперь вы хотите избежать такого варианта, когда холдинговая компания «Тейлор Техас», которая тем временем успела скупить большую часть акций, находившихся на рынке, может одержать верх?
— Да, — кивнул Джеф. — Как вы совершенно верно сказали, они скупили все доступные акции, и если получат большинство — пятьдесят пять процентов — они либо произведут обмен пакета акций, либо воспользуются наличными деньгами, чтобы повысить дивиденды, поднимут цены и потом все продадут. Если Арнольд на их стороне, мы проиграли.
Он погасил сигарету и перевел разговор на Карен Холмс.
— Она говорила с Арнольдом вчера, — сказал он. — Я хотел бы знать, говорил ли он вам, как относится к делу и что за предложение получил от мисс Холмс.
— Он сказал, что мисс Холмс предлагала премию.
Джеф задумался. То, что он услышал, ему совершенно не нравилось. Нахмурив брови, он бессознательно закусил нижнюю губу. Но поскольку в данный момент ничего предпринять он не мог, Джеф заговорил о Карле Уэббе и порученном тому задании в Каракасе.
И снова Миранда внимательно слушал. Лицо его оставалось невозмутимым и не выражало ни малейшего удивления.
— Что мне хотелось бы теперь знать, — закончил Джеф, — так это мог ли Арнольд достать такую крупную сумму наличными. С одной стороны, я полагаю, вряд ли он бы отважился вызывать сюда Карла Уэбба, если бы денег не было, но с другой стороны…
— Он мог ее достать и сделал это.
Миранда откинулся назад и положил руки на подлокотники кресла. Голос его стал слегка насмешливым.
— Сдержанность не относится к числу достоинств вашего сводного брата. Он был и остается слишком много о себе воображающим человеком и склонен к хвастовству.
Адвокат перевел взгляд на окно.
— С тех пор как он поселился в Каракасе, дела у него идут неплохо. Он является генеральным представителем нескольких иностранных фирм и довольно прилично на этом зарабатывает. Кроме того, он иногда балуется спекуляциями. Не всегда успешно. Но недавно он провернул одно хитрое дело. Два года назад он купил пять или шесть гектаров земли в районе Валле Арриба, вблизи гольф-клуба. Он проложил дорогу, построил дом и поделил остаток земли на участки. Насколько мне известно, дом и все остальное обошлось ему в сто тысяч боливаров. Сейчас ему предлагают за них триста тысяч.
— Черт побери! — воскликнул Джеф. За один боливар давали тридцать центов, и Джеф перевел в уме стоимость имущества в доллары. — Девяносто тысяч долларов из тридцати! Неплохо, — заметил он вслух.
— Оставшиеся одиннадцать участков, по пол-акра в каждом, он сохранил на продажу, и каждый стоит сегодня пятнадцать тысяч долларов. В понедельник он продал все одиннадцать примерно за сто тридцать пять тысяч долларов — четыреста пятьдесят тысяч боливаров. Мне это известно потому, что я составлял договор.
— Он сказал вам, зачем продает?
— Говорил о каких-то неприятностях в Штатах и что ему необходимы сто двадцать тысяч наличными, чтобы иметь возможность вернуться.
— Он мог получить такую сумму наличными?
— У нас в Венесуэле валюта твердая, — пояснил Миранда. — Она принимается во всем мире. И каждый может здесь в банке получить доллары в обмен на боливары. Но так как боливары можно без проблем обменять в любой стране, спрос на доллары в венесуэльских банках невелик.
Конечно, без предварительного заказа обменять такую крупную сумму нелегко. Однако Грейсону было сделано предложение погасить свои долги в боливарах. Я почти уверен, что у него вчера были наличные, и после того, что вы мне рассказали, я склонен считать, что Бейкер должен был служить посредником.