Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас

— Мне сказали, что, пройдя в здание аэропорта, я должна извиниться и сказать, что мне хочется освежиться. Там у двери меня будут ждать два человека, которые все и решат.
Облизнув губы, она продолжала:
— Мне было слишком мало известно о деле, и я хотела узнать, что эти двое собираются делать, но мне сказали, что беспокоиться не нужно, ничего страшного не случится. Будет устроено так, что вы опоздаете на рейс и я полечу дальше одна… А я… я не знала, что и сказать. Это звучало так волнующе и…
Она искала подходящее слово, и Джеф подсказал его:
— Романтично?
— Может быть, — согласилась она и покраснела. — Кроме того, для этого были и другие причины. Я так долго боролась за эту профессию, что не могла теперь пойти к отцу и сказать, мол, испугалась и отступилась. Это было мне не по душе, для этого я слишком горда.
Джеф понимал девушку. Его даже тронуло, что гордость, которая заставила ее не отказываться от поручения, не помешала ей признаться в своих чувствах.
— Итак, вы встретили в Майами двух мужчин, — подсказал он.
— Да, и один из них дал мне маленький пакетик. Он потребовал, чтобы я отослала вас к автомату с сигаретами и всыпала порошок в ваш бокал. Он утверждал, что вы ничего не заметите и ничего плохого не случится. Когда порошок начнет действовать, я должна вывести вас на улицу, а они сделают остальное.
Снова лицо ее покраснело, а голос совсем затих.
— Я им сказала, что не смогу этого сделать. Мне вдруг стало ясно, что все это было спланировано еще до того, как мы покинули Бостон. А теперь, в Майами, мне приказали это сделать — нет-нет, очень вежливо. Я точно помню все сказанное.
«Или ты сделаешь это, сестренка, или твоему дружку придется плохо! Нам поручено выполнить работу, и она будет выполнена. Не важно, каким образом».
Она помедлила. Глаза расширились и застыли, когда она переживала неприятную сцену второй раз.
— Это было сказано всерьез, — сказала она.
— Несомненно, — кивнул Джеф.
— Они сказали, если я все сделаю, как приказано, они доставят вас в отель на такси, там вы проспитесь. Если нет, они исполнят это по-своему… Я была вынуждена, — с отчаянием повторила она. — Я побоялась отказать. Я не жду, что вы меня простите, но надеюсь, что вы мне верите. Это для меня очень важно.
Джеф встал. Весь гнев его улетучился, он находился под глубоким впечатлением от рассказа девушки.
— Я верю вам, — сказал он и заколебался, глядя на нее сверху вниз, — ему так хотелось сказать ей что-нибудь приятное. Но так как нужные слова не приходили в голову, он только улыбнулся.
— Возможно, — сказал он, — в данных обстоятельствах снотворное было меньшим злом, чем сломанные кости. Я очень благодарен, что вы все рассказали.
Остановившись у двери, он еще раз обернулся.
— Но, несмотря на это, вы все же попытаетесь заполучить акции моего сводного брата?
— Да, я должна, — ответила она, окончательно ставя точку. — Я должна попытаться.
Он улыбнулся и сказал, уходя, что, к сожалению, не может пожелать ей удачи.
Джеф поймал себя на том, что на ходу подводит итоги дня, но не замечал, что на лице его играет довольная улыбка. Открыв свою дверь, он включил свет и запер ее за собой. Но тут, взглянув на свой багаж, остановился. Тот стоял не на прежнем месте.
После таможни Джеф свои чемоданы не закрывал. Теперь, заглянув внутрь, заметил, что в вещах рылись. Улыбка сразу исчезла, взгляд помрачнел. В его багаже ничего ценного не было, и ничего, похоже, не пропало. Но уже сам факт, что кто-то им интересуется, подтверждал, что он попал в отвратительную ситуацию, которой не понимал.
  
7
 
Когда на следующее утро Джеф спустился вниз, Хулио Кордовес уже ждал его на скамейке перед главным входом. Он выглядел весьма прилично в своем коричневом костюме, белой рубашке и безупречно начищенных ботинках. Детектив встал, чуть поклонился и улыбнулся, подав руку.
— Хорошо спали? — спросил он.
— Очень хорошо, — кивнул Джеф, что вполне соответствовало истине. — Как насчет завтрака?
 
— Я уже завтракал.
— Может быть, кофе?
— С удовольствием.
Они пересекли холл и вошли в обеденный зал, освещенный утренним солнцем. Метрдотель провел их к столику у окна, и впервые перед глазами Джефа предстал город, раскинувшийся вдали; необычная панорама с современными зданиями простиралась по холмам и долинам. Дождей долго не было, все казалось коричневым и засохшим. Гигантские небоскребы в центре говорили о стремительном развитии города, коробки жилых кварталов позволяли сделать вывод о политике страны, стремившейся обеспечить приемлемый уровень жизни низшим классам.
Нахваливая панораму, Джеф упомянул о своем прошлом посещении Каракаса и замеченных им с тех пор изменениях. Кордовес кивнул.
— И это только начало, — заметил он. — Строить просто не успевают. Всюду полно деловых людей из Штатов, Англии, Германии и Италии.
Он помолчал, Джеф тем временем управился с ветчиной, выпил кофе и в заключение закурил сигарету. Когда он налил вторую чашку, Кордовес спросил:
— Есть ли у вас планы на сегодняшнее утро?
— Вы знаете, где живет мой сводный брат?
— В районе Валле Арриба.
— Это далеко отсюда?
— Пожалуй, минут двадцать езды.
— Лучше я позвоню ему заранее.
— Я уже нашел номер в телефонной книге. — Кордовес достал из кармана записку и пояснил: — Там и домашний адрес, и контора.
Когда Джеф позвонил, женский голос ответил по-испански. Обратившись: «Сеньор!» — и не добившись результата, он попробовал иначе: «Сеньора!» — после чего услышал другой женский голос.
— Ах да, — протянул тот, когда Джеф представился. — Арнольд говорил, что вы должны приехать… К сожалению, его нет дома. Минут десять назад он уехал в контору. У вас есть его номер?
Джеф поблагодарил, положил трубку и набрал другой номер. На этот раз он сразу назвал себя, и, хотя ответили ему по-английски, это также не дало результата. Грейсон дважды звонил и сказал, что задерживается.
Джеф сообщил Кордовесу о своих неудачах, когда они вышли на улицу.
— Возможно, это из-за сеньора Уэбба, — заметил маленький детектив.
— Что-что?
— Поскольку ваш сводный брат еще не расплатился со своими долгами, он, несомненно, боится сеньора Уэбба и потому его нигде не найти.
— Вполне возможно, — согласился Джеф, и тут ему внезапно пришла в голову новая мысль. — Вы знаете Луиса Миранду?
— Адвоката? Да, знаю.
— А что вы о нем знаете?
— Очень известная семья, — начал Кордовес. — Когда-то у них было много земель, но не всегда они оказывались на нужной стороне — я имею в виду политику — и теперь уже не так богаты. Но все еще достаточно. Большое имение на реке Гуарица, дом на побережье в Макуто, роскошная вилла неподалеку от «Кантри-клуба».
— Вы хотите сказать, что Луис — человек зажиточный?
— Совершенно верно.
— Достаточно зажиточный, чтобы устоять перед искушением в сто двадцать тысяч долларов наличными?
— Ну, это куча денег, — Кордовес пожал плечами, — но я не думаю, что Луис решился бы на такое только ради денег.
— Он женат?
— Даже дважды. У него двое взрослых детей. Сын управляет имением, дочь живет в Штатах. Его вторая жена — ваша соотечественница. Она очень красива.
— Вы знаете, где его контора?
— Конечно.
— Тогда давайте отправимся туда.
Джеф последовал за Кордовесом к «форду», выпущенному года три назад, который стоял перед отелем. Они проехали по широкой аллее, на углу свернули налево и спустились с холма в город. Новая, современная архитектура Каракаса произвела на Джефа большое впечатление. Ему бросилось в глаза, что все окна первых этажей были снабжены решетками. Когда он заметил об этом Кордовесу, тот улыбнулся.
— Это не украшение, а насущная необходимость. — Как только стемнеет, тут появляется масса бродяг. Тогда это лучшее средство безопасности.
Движение стало более интенсивным, когда спустились вниз, и они стали попадать в пробки. Но, казалось, никого это особенно не беспокоило. Ни разу не прозвучал гудок. Впрочем, Джеф тут же получил пояснение.