Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас
Когда мы вернулись, жены дома не было. Я думал, она не пойдет на службу, но ее не было. Значит, мучительное объяснение откладывалось. Позвонив Макгайру, я отправился к нему. Провел там целый час. Он был человек молодой, приветливый и, несомненно, умный. Держался бодро, хотя с некоторым недоверием к моей решимости выступить на суде свидетелем защиты. Но его усмешка стала откровенно скептической, когда я заявил, что найду убийцу, и призвал его мне помочь.
— Разумеется, я делаю все, что в моих силах, мистер Хардинг, и буду продолжать свои усилия. Нет причин и вам не попытаться что-то сделать. Но, боюсь, удачливый детектив-любитель — это, скорее, выдумка беллетристов. Если взглянуть на дело всерьез, поиски убийц и полиции не всегда под силу. Не надо недооценивать Трэнта. Что бы ни решало его начальство, он умеет сохранять ясную голову и идет до конца по любому следу. Он там самый толковый парень. Мы с ним вместе учились в Принстоне. На него можно положиться.
Положиться на Трэнта, потому что они с Макгайром в Принстоне были приятелями! Надо было догадаться, что Трэнт закончил шикарный университет! Где еще бы он научился делать хорошую мину при плохой игре? Заглянув в профессионально любезные глазки адвоката, я списал его со счетов. Попросил адрес Браунов и отправился к ним.
Брауна дома не было, меня приняла жена, маленькая, хорошенькая и простуженная блондинка. Узнав, что я бывший муж Анжелики, стала просто воплощенным участием. Рассказала мне все, но только то, что Трэнт давно уже рассказал мне и Кэллингемам.
— А ничего еще вам не припоминается? — спросил я.
— Да, собственно, нет. Но мы с мужем непрерывно обсуждали все это и теперь убеждены — Джимми кого-то ждал, и еще мы думаем — встреча касалась денег.
— Денег?
— Чтобы вы знали, он не платил нашей матери ни гроша за квартиру, причем с самого первого дня. Ну, в конце концов, не такие большие это были деньги, а так как нам с мужем он нравился, вспоминали мы о них, скорее, в шутку. В тот вечер, когда мы пригласили его с собой в гости, а он отказался из-за назначенной встречи, так вот в тот вечер он сказал: «Лучше не соблазняйте меня, а то ваша мать этого не простит». Мы с мужем думаем, намекал на свой долг, а раз вспомнил о нем в связи с предстоявшей встречей, видимо, ждал денег.
Немного же я узнал. Почти ничего. Но больше она ничем не могла мне помочь. Шмыгая носом, проводила до дверей и пожелала удачи.
Ничего лучшего не придумав, я позвонил Дафне. Трубку взял Генри и, кажется, испугался, услышав, кто говорит. Как ни удивительно, Дафна подошла к телефону.
— Ну, Билл, ты даешь! Не знаешь, что ли, что здесь ты числишься прокаженным?
— Мне очень жаль, Дафна. Я не хотел губить твое алиби.
— Но взял и угробил его, да? Донесения из полиции засыпают папашу прямо пулеметными очередями. Судя по последним, ты собираешься выступить в суде и вывалить все наше грязное белье — и свое, и папашино, и мое тоже — на первые страницы газет. Сделаешь мне рекламу от Атлантики до Тихого океана. — Она захихикала. — Нет, серьезно, раз уж ты за что-то возьмешься, то меры не знаешь!
Были времена, когда ее легкомыслие меня жутко раздражало. Но теперь я даже обрадовался. Я сказал:
— Слушай, нам надо поговорить. Не могла бы ты сбежать и где-нибудь со мной встретиться?
— Разумеется, могу, дорогуша. Ты мне все больше нравишься. Не могу понять, чего ты женился на Бетси, а не на мне. Куда ты меня пригласишь? Лучше в какое-нибудь уютное местечко, где я могла бы упиться шампанским.
Пришлось предложить роскошный коктейль-бар, который она любила и который был неподалеку от их дома. Я был там первым, но почти тут же приплыла и она, ослепительно улыбающаяся, в ослепительной норковой шубке. Подали ей шампанское. Она подняла бокал.
— Да здравствует единственный человек, который посмел возражать отцу! И да здравствует скандал! Я просто не могу дождаться, когда мной займутся газеты. Но не могу ли чем-то тебе помочь? Поверь мне, я твой союзник, дорогуша. Настоящая женщина, упорно хранящая верность отвергнутому герою, оставленному всеми…
Сквозь ее улыбку проглядывала нескрываемая симпатия. Я был удивлен и тронут. Сказал ей о своем решении заняться следствием самому и поделился своей идеей, что Джимми перевез ее в квартиру Анжелики, поскольку ждал у себя гостя. Внимательно все выслушав, она согласилась, что так все, видимо, и было.
— Я к этому моменту была в таком состоянии, что все казалось мне вполне нормальным. Но ты, пожалуй, прав, все так и было.
— Ты, конечно, понятия не имеешь, с кем он должен был встретиться, правда?
— Конечно, не имею. Этот страшный лгун все время мне твердил, что у него в Нью-Йорке знакомых ни души. Не считая Поли, разумеется.
— Как это — Поли?
— Ну ты же знаешь, они оба выросли в Калифорнии. Как он с ней встретился тогда у вас, так это и пошло.
— Но почему?
— Не знаю. Однажды мне сказал, что попытается через нее кое-что себе устроить.
— Как это — кое-что?
— Ну, не то чтобы работу, но что-то в этом роде… — Она усмехнулась. — Эй, ты не о том подумал. У них ничего не было. Это я знаю совершенно точно.
В ее глазах что-то подозрительно блеснуло, и я спросил:
— А ты как можешь быть уверена?
— Как? Просто знаю, и все.
Она внимательно взглянула на меня, все с тем же странным, подозрительным блеском в глазах. Потом сказала:
— В конце концов, почему бы и не сказать тебе? Раз папа так гнусно повел себя… И раз уж он собрался с тобой разделаться! А как ты будешь защищаться? Голыми руками?
Перегнувшись через стол, она похлопала меня по щеке.
— Но если я тебе все выложу, пообещай, что не узнает Бетси — ну, только в крайнем случае! Она на папочку всегда Богу молилась. Не знаю с чего. Узнай она… нет, не переживет.
— Ладно, — растерянно сказал я, — обещаю.
— Я-то давно рвалась раскрыть эту жуткую тайну, но так и не решилась. — Она снова подняла бокал с шампанским, отсалютовав мне. — Знаю, что у Джимми не было связи с Поли, потому что с ней это невозможно. Она недосягаема. Поли занята обслуживанием папашиной сексуальной жизни.
Я ошеломленно уставился на нее, а Дафна продолжала:
— Узнала я об этом совсем девчонкой. На яхте. Еще до того, как мы приплыли в Портофино и встретились с тобой. Застала их в каюте. Тогда я была еще нежной, наивной глупышкой и краснела с головы до пят. Но недолго. — Она весело ухмыльнулась. — Быстро сообразила, что с этого мне может кое-что перепасть. И с тех пор я стала папочкиной любимицей. Играючи творю с ним, что хочу.
Вначале я воспринял все это как типичную кэллингемовскую причуду, сенсационный оборот, совсем иначе представляющий Старика, Поли, Поля и Дафну. Но возбужденный мозг мой вдруг осенило — ведь это может иметь самое непосредственное и решающее отношение к убийству.
— Это все еще продолжается? — спросил я.
— Ну, конечно. Регулярно, дважды в неделю, днем, пока Поль на работе. Как ритуал. Отец знает, что я знаю, но не подает виду. Мы никогда об этом не говорили. Время от времени я получаю машину, гоночный катер или еще какую-нибудь мелочь и сознаю, что его мучает совесть. Для него я стала ее воплощением. С чего и живу.
Возбуждение во мне нарастало. Ведь, дожидаясь встречи, Джимми рассчитывал разжиться деньгами!
— Когда ты явилась к Джимми со своей безумной идеей, он разве не уверял тебя, что не стоит волноваться, что со свадьбой все будет в порядке, что через неделю отец будет как шелковый? А что, если был против твоего плана только потому, что боялся — ты могла испортить его собственный, гораздо лучший план?
Дафна вдруг переменилась, даже, кажется, испугалась.
— Думаешь… он мог узнать от Поли? И хотел шантажом заставить отца… добиться разрешения жениться на мне? Но что же тогда получается, Билли?..
— Вот именно — что?
— Но мне это и в голову не приходило… Что ты собираешься делать?
— Позвонить Поли.
Выйдя из-за стола, отправился в телефонную будку. Поли была дома.