Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)

— Сеньора! Так не выходит! Вам придется подниматься самостоятельно! Сможете?
Я кивнула:
— Хорошо! Мы справимся! Давайте веревку!
Сердце бешено колотилось. Самое главное — хорошо обвязать Лало. Чтобы беды не случилось. А я, уж, как-нибудь, выберусь. Мне еще с ведьмой воевать! Не будет ей такого подарочка! Да и глупо пропасть, так и не увидев собственного мужа! Оба перебьются!
  
Наконец, показалась веревка. Но повисла над обрывом так, что до нее предстояло еще дотянуться. Я осматривалась в поисках какой-нибудь палки, но уступ был совершенно голым. Что ж… ладно…
Я подобрала юбки, встала на самом краю, широко расставив ноги. Лало отошел от скалы и с ужасом смотрел на меня:
— Сестрица, осторожнее!
Я лихо подмигнула мальчишке:
— Не бойся! Я справлюсь!
Но выходило скверно. Я только-только касалась веревки кончиками пальцев, но уцепить никак не могла. Попытка за попыткой я на крошечное расстояние все ближе и ближе сдвигалась в самому краю. Вся взмокла. Ничего не выходило.
— Сестрица…
Я обернулась. Лало стоял за моей спиной и протягивал тонкую палочку, которую нашел где-то в снегу.
— Возьмите, сестрица.
Я улыбнулась:
— То, что надо. Молодец!
Наконец, я сумела достать проклятую веревку. Дернула несколько раз, проверяя, хорошо ли она закреплена. Как следует, обвязала Лало. Так хорошо, как только смогла. Проверила все узлы. Заглянула мальчику в лицо:
— Но ты все равно крепко держись, понял. Вот здесь, над головой. Держись и не отпускай до тех пор, пока тебя не вытянут. — Я снова щелкнула его по носу, видя, что глаза уже на мокром месте: — И не плачь, ладно? Ты же сеньор Эдуардо Кальдерон де ла Серда!
Он кивнул, проглатывая слезы:
— Хорошо, сестрица. А вы?
— А потом поднимут меня…Слушай внимательно: смотри на меня, пока я тебя не отпущу. А потом — только наверх. Понял?
Лало кивнул.
— Вот и отлично!
Я крикнула так громко, как только могла, давая сигнал. Почувствовала, что веревка начала натягиваться. Я пыталась придержать мальчика за ноги, но очень скоро пришлось отпустить, потому что я рисковала свалиться. А он все же заплакал. Смотрел на меня, вцепившись в веревку, как я и велела.
Я прикрикнула:
— Наверх смотри! Слышишь? Только наверх!
Он кивнул и послушно уставился наверх.
Я стояла на самом краю, умирая от страха. Каждое мгновение боялась, что мои узлы окажутся недостаточно крепкими, и Лало сорвется. Но все обошлось. По подвижному пятну я поняла, что мальчика вытащили. Крик Джозу это подтвердил. Я с облегчением выдохнула: теперь оставалось выбраться самой…
Только сейчас, когда Лало ничего не угрожало, я поняла, что продрогла и устала. Ледяные пальцы почти не слушались. Спасительная веревка теперь вновь повисла над обрывом на расстоянии вытянутой руки, и мне снова предстояло ее поймать. Я подобрала палочку, постаралась сосредоточиться, но теперь ничего не получалось — я никак не могла ухватиться. В конце концов, палочка вывалилась из неловких пальцев. Чтобы перевести дух, я топталась по выступу, поддевала оставшийся снег башмаками, в надежде найти что-нибудь еще, но мне не повезло.
Я снова встала на краю, сосредоточилась, как могла, вытянулась. Раздвинула пальцы ножницами, надеясь таким образом зацепить веревку. Попытка за попыткой. И с каждым разом получалось все хуже и хуже. Но я, все же, смогла. Зажала самыми кончиками пальцев и боялась даже дышать. Нужно было, как можно быстрее, пока не сорвалось, потянуть веревку на себя и схватить другой рукой.
Раз.
Два.
Три!
Наконец-то!
Я схватилась левой рукой, но не рассчитала равновесие. Ухнулась вперед, пытаясь удержаться. Но не успела уцепиться, как следует. Веревка змеей выскользнула из кулака, обжигая ладонь, и я камнем понеслась вниз.
  
Глава 7
 
Здесь было совсем сумрачно. Я, распластавшись, лежала на мягкой снежной подушке. Смотрела вверх, не в силах пошевелиться. Лисий нос отсюда совсем не было видно. Ничего... Будто надо мной лишь набухало низкое предгрозовое небо. Сизо-черное, плотное. Не долетало ни звука, хоть я и не сомневалась, что меня наверняка звали.
Я с трудом села, лихорадочно растирала заледеневшие руки, пытаясь согреть дыханием. Чтобы поймать веревку, я сняла перчатки, и они теперь остались там, на скальном выступе. То тут, то там из снежной пены торчали камни. Один был почти под боком. Мне чудом повезло остаться невредимой.
Я поспешила подняться на ноги. Обтрясла с себя снег, огляделась. Слева простиралась залитая солнцем долина, чернела опушка проклятого Мертвого леса. Но скала буквально растворялась в нависшей темноте. И сердце остро кольнуло суеверным страхом. В это мгновение я уже верила и в дурную силу леса, и в тех самых морозных зверей, которых так боялся Лало. На пустом месте ничего не бывает. Так нянька говорила… Не думаю, что кто-то осмелится спуститься сюда за мной — я слишком хорошо запомнила, какие у них у всех были лица. Ни за что не пойдут. Да и сверху спуститься на веревке у них не вышло. Значит, я должна, во что бы то ни стало, сама подняться на Лисий нос. И как можно быстрее, иначе попросту замерзну.
Я вязла в снегу выше колена, но, к счастью, под моим дорожным платьем были простеганные шерстяные штаны и высокие сапоги. Я задрала юбку, перекинула через локоть, чтобы подол не цеплялся за камни и коряги, и медленно пошла вдоль скалы, внимательно осматриваясь в странных густых сумерках. Выступ, расщелина, козья тропка, русло замерзшего ручья. Должно быть хоть что-нибудь, что может вести наверх. Но скала казалась совершенно неприступной. Угрюмой, мрачной… пугающей. Я старалась гнать дурные мысли, но они появлялись сами, едва я смотрела наверх. В природе такого быть не может. Невозможно, чтобы долина искрилась от солнечного света, а здесь, у открытой скалы, были настоящие сумерки. Другой свет, другое небо. Другое время суток.
Колдовство? Эта мысль совсем не добавляла оптимизма…
Колдовство…
Я никогда не видела колдовства собственными глазами. Ни загадочного древнего, ни даже рукотворного. В семье не было никого с такими способностями. Никогда. И в семьях тех, кого я знала, тоже не было. Того, кто своими глазами видел хоть что-то, я тоже не знала. Лишь одни разговоры, что где-то, кто-то, когда-то… Шепотки, слухи, домыслы. Сходились лишь в одном: способности якобы передаются по женской линии, от матери к дочери — и никак иначе. И сестрица Финея все из кожи вон лезла, пытаясь в себе что-нибудь отыскать. Все прислугу пугала. Даже глупые фокусы выдумывала. Но никто ей, само собой, не верил, больше смеялись тайком. Нет там ничего, ни крупицы. А мне казалось, что если такое и впрямь существует, так разумные люди, скорее, скроют, чем на всю округу трубить станут. Я бы точно утаила… От всех. Даже от Пилар.
Мои поиски пока так ничем и не увенчались. Не знаю, сколько времени прошло, но солнце над долиной уже цеплялось за скальный гребень. Когда оно скроется за горами, здесь станет еще темнее. И что тогда? Ни фонаря, ни огнива. Сердце лихорадочно забилось, предвещая приступ паники, и я изо всех сил старалась задушить это непрошеное чувство. Сжала ледяные кулаки, глубоко дышала. Нельзя отчаиваться. Никогда нельзя отчаиваться. Просто нужно идти дальше и найти путь наверх. Не может быть, чтобы его не существовало. Но с каждым шагом я лишь все ближе и ближе подступала к Мертвому лесу. Уже можно было рассмотреть очертания отдельных деревьев. И постоянно казалось, что вот-вот впрямь выскочит какой-нибудь ужасный зверь… Я отыскала в снегу подходящую палку и зажала в кулаке. Так себе оружие, но лучше, чем совсем ничего.
  
Наконец, я заметила, что отвесная скала стала положе. Под шапкой снега то тут, то там виднелись камни, меж которых можно было угадать кривую проваленную борозду. Хоть бы русло! Я вновь бросила взгляд на солнце — оно уже скрылось наполовину, и моя собственная тень заметно удлинилась. Стемнеет очень быстро — моргнуть не успею. Я прибавила шаг. Я не могу остаться здесь ночью. Ни за что! И не останусь!