Приют для беглянки (СИ)

— Да, я понимаю. Я и не думала, что ты можешь… Просто не успела сообразить.
— У тебя есть домашние животные? — поинтересовался он. Хотел просто увести тему в сторону, избавить Майю от неловкости, и совсем не подумал, что, учитывая её бегство из дома, подобный вопрос приятным не назовёшь.
Майя помрачнела.
— Нет… Уже нет, — сдавленно проговорила она. — В детстве была кошка. Очень хорошая, мы её взяли уже взрослой, прожила у нас всего восемь лет. А потом… Потом у меня был щенок. Я его принесла с улицы, плакал возле подъезда. Эдуард… Мой муж выбросил его с балкона во время нашей ссоры.
  
Она резко замолчала, плотнее запахнула пальто и стиснула пальцы на воротнике, словно от одних только воспоминаний ей стало холодно.
— Майя…
Арсений подошёл ближе, неуверенно положил руку ей на спину, чуть ниже плеча — неловкий, натянутый жест, нечто среднее между дружеским похлопыванием и сочувственным полуобъятием. Как же ему сейчас хотелось быть одним из тех людей, которые знают, как поддержать тех, кому по-настоящему тяжело!
К его удивлению, она не отстранилась. Протяжно выдохнула, подняла голову, глядя ему в лицо.
— Извини. Я не собираюсь всё время надоедать тебе своими проблемами, правда. Не думай, что я ужасная квартирантка.
— Ну что ты! — горячо возразил он. — Майя, из меня никудышный утешитель, советчик ещё хуже, но если я могу что-нибудь для тебя сделать, я только рад. По крайней мере, если тебе нужно выговориться, слушать я всегда готов.
Майя благодарно улыбнулась. Отошла, разрывая контакт, присела возле наевшейся и довольной собачонки.
— Так ты, значит, ничья, бедолажка, — сочувственно протянула она, трепля ту по загривку.
Мошка тявкнула, будто отвечая, радостно завиляла хвостом. Арсений собирался предупредить о чрезмерной любвеобильности собачонки, но не успел — та уже вытянулась на задних лапах, тычась новой знакомой в лицо.
— Ой! — коротко вскрикнула Майя и тут же рассмеялась, когда Мошка усердно принялась облизывать ей щёки. — Ну всё, всё! Ты мне тоже нравишься. Хватит.
Она слегка отстранилась от собаки, не переставая её гладить.
— Как её зовут?
— Мошка.
— Как? — удивлённо переспросила Майя.
Арсений весело усмехнулся.
— А разве ей не подходит? Сама видишь: мелкая, в лицо лезет — как назойливая мошкара. А маленькая была ещё неугомонней.
— Такая ласковая — с вновь проснувшейся грустью протянула Майя. — Почему её никто не забрал?
— Вообще-то некоторые пытались, — припомнил он. — Но она всё время убегает обратно на свой участок. Тот пока пустует — наследники решили продать, но ещё не нашли покупателей. Когда новые люди заселятся, может, она к кому-нибудь и прибьётся окончательно.
— А пока что приходи ещё, — Майя снова повернулась к собачонке, которая уже упала на спину и охотно подставляла животик, чтобы его погладили. — Ты славная.
Бесшумно приоткрылась незапертая калитка. Во двор заглянула соседка Вика и, заметив их, уверенным шагом поспешила вперёд.
— Ого, а вы здорово поладили! — как всегда жизнерадостно воскликнула она, заметив, чем занята Майя. — Наша Мошка, конечно, любит всех, но пузо подставляет немногим.
— Я люблю животных, — отозвалась Майя, поднимаясь ей навстречу. — Даже ветеринаром хотела стать, но не сложилось.
— Так это прекрасно! — обрадовалась Виктория. — Может, ты меня выручишь? Я зашла Арсения просить о помощи, но если ты умеешь делать котам уколы, с тобой мы наверняка лучше справимся! У меня, представляешь, кошак уже несколько месяцев мучается с отитом. Капли не помогли, так теперь врач антибиотики в уколах назначил. А я колоть боюсь. Мы вчера с Алисой, подругой, мучились-мучились, еле справились — три раза убегал, зараза такая, все руки нам ободрал.
— Тут главное знать, как подступиться, — Майя заметно оживилась. — Я тебе покажу. Лучше не брать его на руки. Прижимаешь к полу или дивану, придерживаешь за холку и…
— Не надо, не объясняй, — поспешно отказалась Вика. — Давай лучше ты поколешь, через дорогу ведь живём. А с меня чай с печеньками!
Майя охотно кивнула. Сейчас, когда речь зашла о том, что было ей интересно, в чём она разбиралась, она выглядела спокойной и уверенной, увлечённой. Ни следа той перепуганной девушки, готовой забиться в угол при любом намёке даже не на угрозу, а на любую неясность.
Арсений поймал себя на том, что невольно засмотрелся на неё, поражённый настолько разительной переменой. Спохватившись, что неприкрыто глазеть на постороннюю женщину не слишком-то прилично, он тряхнул головой.
— Майя, можно тебя на пару слов, пока вы не ушли, — позвал Арсений, вспомнив, что у него на день есть собственные планы.
— Конечно! — ответила за неё Виктория. — Май — в общем, мы договорились. Приходи, как освободишься, дверь будет открыта.
Тряхнув гривой всегда немного встрёпанных русых волос, соседка умчалась так же внезапно, как и появилась.
— Я еду в город до вечера, — сообщил Арсений, когда они снова остались во дворе одни. — Тебе нужно что-нибудь привезти?
— Нет, спасибо, — быстро отозвалась Майя, но, помедлив, добавила: — Хотя вообще мне нужна газета с объявлениями о работе. Если тебе не сложно…
— А зачем газета? — удивился он. — В интернете же удобнее посмотреть.
— Может быть, только у меня нет сейчас телефона.
— Можешь взять мой ноутбук, — предложил Арсений. — Я оставлю в гостиной на столе, пользуйся.
— Спасибо, — она тепло улыбнулась, всё ещё излучая тот мягкий свет, который загорелся в ней во время недавнего разговора.
Наверное, на него повлияла эта душевная, умиротворённая утренняя атмосфера, но к дому родителей Арсений подъезжал, почти не волнуясь. Откуда-то возникла уверенность, что только сейчас в его жизни что-то начинает складываться правильно, и кто как не семья сможет это понять и одобрить. Его поддержат, общение со временем вольётся в новое русло, и всё будет хорошо — теперь у него не осталось сомнений.
Его встретили как всегда приветливо, но с лёгким оттенком удивления — в их семье не принято было заявляться в гости без предупреждения.
— Арсюша! — мама обняла его, окутав с детства знакомым запахом ненавязчивых, чуть горьковатых духов. — Молодец, что заглянул. Раздевайся, проходи. Мы вечером собрались в театр, но сейчас время есть. А ты один? Где Оля?
— Мам… Я приехал рассказать вам кое-какие новости. Только хотел сразу обоим, чтобы не повторять.
Мама окинула его внимательным долгим взглядом, от которого Арсению показалось, что та уже всё поняла. Но если у матери и возникли какие-то подозрения, она решила пока оставить их при себе.
— Хорошо, — ровно произнесла она. — Тогда иди позови отца, он в кабинете, а я приготовлю нам чай.
Когда-то этот кабинет был их с Аркадием комнатой. В стандартной трёшке не было дополнительного пространства, и они неплохо обходились двумя спальнями — родительской и детской — и гостиной. Уже потом, когда они с Аркашей выросли и разъехались, освободившуюся комнату переоборудовали под рабочую зону. Арсению до сих пор было непривычно видеть, что там, где раньше стояли кровати, теперь расположились два письменных стола с удобными эргономичными креслами, а вдоль стены, у которой раньше возвышался одёжный шкаф и в раздражающем мать беспорядке громоздились ящики с игрушками, теперь тянулись открытые стеллажи, сплошь уставленные книгами и папками. Впрочем, он не ностальгировал о прошлом и был рад, что теперь родители могут разместиться с комфортом.
Он постучался, чтобы предупредить о своём появлении, но не стал ждать ответа. Отец сидел за столом, склонившись над какими-то документами и сосредоточенно хмурясь, и отреагировал на его появление только тогда, когда Арсений подал голос.
  
— Здравствуй, пап. Я не вовремя?
Ответом послужило то же выражение сдержанной радости и удивления, с которым его приветствовала мать.
— О, сынок! Заработался, не слышал, как ты пришёл. Проходи, располагайся. Ты просто так или чего-то хотел? А Ольгу почему не видно?