Вне клана (СИ)

— Это… — я даже не знал, что тут сказать, так что просто потряс головой. Ладно. Люди разные и сами решают, что им делать со своей жизнью. 
— Так о чем ты хотел спросил? — вернулась Амана к началу нашего разговора.
Я задумался, как лучше сформулировать мысль, потом еще раз посмотрел вслед «тетушке» и «дядюшке» и сказал совсем другое:
— Амана, а сколько лет тебе?
Выглядела она как девушка, едва достигшая совершеннолетия, что, конечно, было невозможно, учитывая семилетнего сына.
Амана возмущенно постучала сложенным веером мне по груди.
— Спрашивать такие вещи у женщины невежливо!
— Прошу прощения у милостивой даны, — сказал я покаянным тоном и тут же добавил обычным: — Так все же сколько?
В глазах Аманы заплясали смешинки.
— Мне двадцать девять, о мой невежливый спутник.
Значит, если мне действительно было девятнадцать, то разница между нами составляла десять лет.
— Хорошо, — сказал я, подумав, что если у нас что-то получится, если мы действительно поженимся, то сорок лет спустя разница между мной и Аманой будет не столь разительной, как между этими «тетушкой» и «дядюшкой», и я не буду выглядеть рядом с ней таким стариком. 
— Хорошо? — Амана вопросительно приподняла брови.
— Хорошо, — повторил я твердо.
— Какая завидная лаконичность, — Амана смотрела на меня с любопытством. — А еще мне кажется, Рейн, что изначально ты хотел спросить о чем-то другом.
Как все же хорошо она меня «читала».
— Да, верно. Скажи, аль-Ифрит когда-нибудь заключали мезальянсные браки?
Это было не совсем то, что я планировал сказать, но сформулировать вопрос лучше не получилось.
Амана ненадолго задумалась, потом кивнула.
— Пойдем, я покажу.
Мы перешли во второй зал картинной галереи, до которого я еще не успел добраться, и Амана подвела меня к большой картине, висевшей в самом центре. Там, в высоком кресле, чем-то напомнившим мне трон, сидел юноша. Безусловно близкий родственник Аманы — это можно было определить с первого взгляда по чертам его лица. 
Художники бесстыдно приукрашивали аль-Ифрит на предыдущих парных портретах, но тут они просто превзошли самих себя: юноша на портрете выглядел как молодой бог, лишь ненадолго сошедший в мир смертных. 
Девушка, стоявшая за спинкой его кресла, была хотя и симпатичной, но по красоте намного уступала Амане. И если юноша смотрел прямо вперед и легко улыбался, то взгляд девушки был направлен только на него, будто в целом мире никого больше для нее не существовало. Ее ладонь лежала на его плече, и он в ответ поднял руку и переплел свои пальцы с ее пальцами, будто говоря ей: «Я здесь».
— Вот, — сказала Амана. — Это портрет моего брата и его жены, сделанный пятнадцать лет назад. Их брак был самым скандальным за последние полвека.
«Хеймес аль-Ифрит, наследник главы клана, и его супруга Далия, принцесса Танаш» — гласила подпись под картиной.
— Принцесса? — произнес я вслух.
— Да. Двоюродная сестра нынешнего императора, единственная дочь его дяди по отцу. Ты же спрашивал о мезальянсе? Вот он. Можешь представить, что творилось, когда Далия, на тот момент третья в очереди на наследование престола, заявила, что выйдет замуж за сына Младшего клана, да еще такого клана, который увяз в кровной вражде с Энхард. Разница в их положении была слишком разительной. Никогда прежде никто из императорской семьи не связывал свою жизнь с выходцем из Младшего клана.
Когда я спросил о мезальянсе, то имел в виду обратную ситуацию — случалось ли, чтобы аль-Ифрит заключал брак с человеком ниже себя по происхождению, брак, невыгодный клану. 
Но и рассказ Аманы оказался более чем интересен.
— Принцесса была помолвлена к тому времени, когда встретила твоего брата? — спросил я. Насколько я помнил из «Хроник», помолвки обычно заключались сразу после того, как дети кланов проходили инициацию.
— Да, была. Первое, что она сделала, это порвала с женихом.
— Вряд ли императорская семья обрадовалась этому.
— Не обрадовалась, — согласилась Амана. — Но отец Далии слишком ее любил… Скандал замяли, оскорбленного жениха убедили молчать, а его семья получила несколько выгодных концессий на имперские шахты в знак извинений. 
 
— И что, потом принцессе просто разрешили выйти замуж за кого хочет? — отчего-то мне слабо верилось в подобное. 
Для большинства кланов их дети были лишь способом увеличить свою силу и могущество, создать нужные связи, повысить влияние. В идеале — улучшить «породу», взяв в клан магов и магичек с полезными способностями. Когда автор «Хроник» рассказывал о том, по каким принципам заключались браки, любовь там вообще не упоминалась.
Амана рассмеялась.
— «Просто» в таких случаях никогда не бывает. 
— Тогда как это получилось?
— Как может добиться своего сильная магичка из императорского клана? — Амана пожала плечами. — Я не знаю деталей, до меня доходили только слухи, а сама Далия о том времени рассказывать не любит. Люди говорили про дворцовые интриги, подкупы, шантаж, таинственные болезни, даже убийства… Возможно, где-то в глубине Имперской Канцелярии, в самом дальнем темном ящике самого дальнего шкафа, под десятком зачарованных печатей, лежит секретное досье с перечислением всего, что она тогда сделала.
Я вновь посмотрел на портрет. Вот эта милая девушка — и шантаж и убийства?
Должно быть, мое лицо опять выдало мысли, потому что Амана тихо хмыкнула.
— Ей потребовалось три года, чтобы удалить от двора всех несогласных, добиться полной поддержки Императорского Совета и убедить императора дать добро… 
Амана помолчала, потом добавила уже совсем другим тоном, без тени прежней легкомысленности:
— Мы тогда проигрывали войну с Энхард, наш клан стоял на грани гибели. Брак Хеймеса с Далией нас спас. Принцесса и сама владеет могущественной магией, но куда важнее то, что она привела на нашу сторону своего отца. Официального вмешательства императорской семьи, конечно, не было, но нам хватило и неофициального. А потом, позднее, император поддержал идею моего брата о перемирии. Только поэтому Энхард согласились.
Я кивнул, пытаясь осмыслить то, что узнал.
Принцесса, главным для которой должен был стать долг перед кланом и страной. Все воспитание которой должно было быть направлено на развитие этого долга. Принцесса, разрывающая помолвку, устраивающая при императорском дворе чуть ли не войну, лишь бы быть с тем, в кого влюбилась.
Мужчина, сорок лет преданно ждущий чужую жену.
Утверждение Аманы, будто аль-Ифрит всегда заключают браки по любви, и десятки парных портретов, говорящие мне совсем о другом. Говорящие, что на самом деле все эти браки клану аль-Ифрит очень и очень выгодны.
Что-то во всем этом было… 
Странное? 
Неправильное? 
Нереальное?
  
Глава 29
 
По замку прокатился мелодичный звук гонга.
— Зовут на праздничный обед, — Амана протянула мне руку. — Думаю, Кастиан уже там. Рейн, мне нужно заранее предупредить тебя об одном моменте. Обед — официальное мероприятие, поэтому, раз вы с Кастианом не можете назвать ни один из существующих кланов своим, использование вами титула «дан» будет нарушением закона. Мне придется представить вас как простолюдинов, — на последней фразе в ее голосе проскользнули виноватые нотки.
— Значит, делай так, — согласился я.
— Слуги и охрана, конечно, продолжат обращаться к вам как к «данам», — торопливо добавила Амана, — и вести себя со всем должным уважением!
Несколько поворотов коридора, один лестничный переход — и мы оказались на месте.
Уже с порога я заметил, что, хотя большая часть гостей расселась, главное место за столом пустует. Потом мы вошли внутрь зала, я пригляделся к лицам гостей получше и лишь усилием воли заставил себя шагать дальше, а не застыть на месте.
Я думал, что художники безбожно льстили аль-Ифрит? 
Ха! 
Вживую все эти аль-Ифрит выглядели еще лучше, чем на картинах!