Вне клана (СИ)

У слуги этот запах — искушающий, волшебный запах — никаких эмоций не вызывал.
Я потряс головой и, резко развернувшись, пошел к выходу из оранжереи. Моя реакция явно была ненормальной. Не стоило и дальше искушать судьбу.
— Так что там дальше на очереди? — спросил я почти нормальным тоном.
Мы зашли в одну из оружейных, прогулялись по всем внутренним дворам, поднялись на самую высокую из башен и полюбовались окрестностями — вид оттуда открывался захватывающий. И постепенно я почти перестал думать об этом запахе, об этой траве.
— Может быть, дан пожелает осмотреть семейную картинную галерею? — запыхавшимся голосом спросил слуга, когда мы спускались со смотровой площадки. Я посмотрел на него внимательней — а ведь я так замучил беднягу с этой экскурсией, что у того даже цвет лица стал каким-то серым. Наверное, не стоило мне настаивать на подъеме на смотровую площадку, все же это несколько сотен ступенек, а слуга был немолод.
— Картинная галерея — это хорошо, — согласился я, и слуга облегченно выдохнул. Явно боялся, что я заставлю его показать мне еще и подземелье, специально укрепленное для проведения магических экспериментов и находящееся на глубине трех этажей под землей. О подземелье, как и о смотровой площадке, слуга упомянул, когда мы еще бродили по первой оранжерее, но сейчас явно об этом жалел.
Картинная галерея была просторной, светлой, прохладной и, как и следовало из названия, ее стены украшало множество картин. Были пейзажи — все из владений клана. Были замки, дворцы, небольшие летние дома. Были схватки с демонами и монстрами. Было изображение прекрасной женщины, идущей по морским волнам к человеку, прикованному к скалам и уже наполовину погруженному в воду. И были портреты — множество портретов. Именно на них я и обратил особое внимание. Если судьба привела меня в этот клан, если мое будущее будет так или иначе связано с аль-Ифрит, то чем больше я о них узнаю, тем лучше.
По остальным картинам я скользил быстрым взглядом, но лица на портретах и имена старался запоминать. Беда была только в том, что все художники, изображавшие аль-Ифрит, безбожно их приукрашивали. 
Каждая женщина была красавицей, каждый мужчина — красавцем. Точеные черты лиц, четкая линия подбородка, идеально очерченные скулы, гладкая кожа без погрешностей и морщин, яркие умные глаза, выглядящие невероятно живыми даже на полотнах, статные стройные фигуры. 
А вот на супругов аль-Ифрит, изображенных на парных портретах, желания приукрашивать у художников уже не хватило. Выходцы из других кланов выглядели вполне обычными людьми. Кто-то был симпатичным, кто-то не очень. Кто-то был строен, кто-то слегка расплывался в районе талии. Кто-то выглядел молодо, а у кого-то уже появились морщины.
Я подошел ближе к картинам, читая подписи. 
Саджина аль-Ифрит из Младшей Семьи Зеб и ее супруг Муккад, глава Старшего клана Санам.
Анвар аль-Ифрит из Младшей Семьи Риям и его супруга Эмилия, глава Старшего клана Касмир.
Илиана аль-Ифрит из Младшей Семьи Римхан и ее супруг Калерий, глава Младшего клана Видану…
Пока все выглядело так, будто большинство аль-Ифрит, будучи сами отпрысками Младших семей, заключали браки исключительно с главами других кланов. Выгодно для клана аль-Ифрит, но вряд ли выгодно для других кланов. 
Просмотрев два десятка портретов, я нашел только две пары, где супруги аль-Ифрит не были главами кланов. В первом случае мужем был некий Дамир Чира, верховный секретарь Северной Канцелярии, мужчина средних лет, худой и желчный, в строгом черном костюме. А во втором — генерал Асай Кечула, сурово выглядящий мужчина с покрытым шрамами лицом, командир огненных драгун.
И Амана еще рассказывала мне, будто аль-Ифрит женятся и выходят замуж только по любви? То, что я видел здесь, говорило об обратном. Настолько полезные для клана браки не заключишь, основываясь лишь на чувствах!
Я покачал головой. Если подумать, то и брак самой Аманы был слишком уж удачным. Пусть она родилась в Старшей Семье, но ее клан все еще считался Младшим, когда она вышла замуж за наследника Дасан, одного из десяти сильнейших кланов Империи.
 
— Тебе тут интересно? — донеслось от входа в галерею. Я повернулся. 
Там стояла Амана в изящном струящемся платье. Ее волосы были забраны в сложную прическу, на обнаженные плечи была наброшена полупрозрачная шаль, на груди висела цепочка с алой сигной — должно быть знаком ее статуса как главы клана Дасан. В руках она держала веер, сейчас сложенный — здесь, в картинной галерее, было совсем не жарко.
— Очень интересно, — отозвался я. — Буду признателен, если ты кое-что мне объяснишь.
Вопросов по мере осмотра галереи у меня возникало много, но мой вымотанный проводник сразу устроился на крошечной скамье в одной из ниш под окнами галереи и, когда я видел его в последний раз, тихо похрапывал. Да и сомнительно, чтобы обычный слуга знал все, что меня интересовало.
Амана приблизилась, оглядываясь по сторонам с выражением открытой ностальгии. Вздохнула.
— Как же хорошо быть дома… 
Провела рукой по стене, по раме ближайшей картины, будто хотела убедиться, что это все реально. Повернулась ко мне.
— У тебя такое выражение лица, Рейн, будто перед тобой головоломка, к которой ты пока не знаешь, как подступиться. Точно как в Гаргунгольме, когда мы искали способ выбраться.
Ответить я не успел — из коридора донеслись голоса и в открытых дверях показалась пара. Женщине было на вид лет тридцать, может быть тридцать пять, и черты ее лица говорили о родстве с Аманой. Незнакомка тоже была красива, только более зрелой красотой; ее грудь была чуть полнее, чем у Аманы, бедра и талия — чуть шире. Когда она улыбнулась, увидев Аману, вокруг ее глаз появился намек на крохотные гусиные лапки морщин. 
— Дорогая моя! — женщина шагнула вперед, протягивая к Амане обе руки. — Как я рада тебя видеть!
— Тетушка Виллина, — поприветствовала ее Амана, на краткий миг позволив объятие. Потом повернулась к мужчине, вошедшему следом, склонила голову в приветствии. — Дядюшка Кандар. 
«Дядюшке» на вид было лет пятьдесят пять, не меньше. Об этом открыто говорили и седые виски, и глубокие складки на сухом худом лице. На руках он держал девочку лет трех, хорошенькую будто фарфоровая кукла.
Амана кратко представила меня родственникам, мы раскланялись, и пара с ребенком прошла по галерее дальше, Виллина показывала своему спутнику на картины, что-то объясняя, он кивал в ответ. Вроде ничего особенного, но меня поразил взгляд, каким мужчина смотрел на свою спутницу. Будто в целом свете не было для него ничего дороже, чем эта женщина, и он боялся упустить ее из вида, боялся, что тогда она исчезнет.
— Кто они? — спросил я негромко, когда пара отошла достаточно далеко.
— Виллина из Младшей семьи Зеб, ее супруг, Кандар Сильва, глава Гильдии корабелов, и их дочь, — отозвалась Амана.
— Она вышла замуж за такого старика, — протянул я. Когда пара стояла рядом, разница в возрасте казалась еще более разительной.
Амана задумалась на мгновение, потом покачала головой.
— Нет, они почти ровесники. Тетушка даже на пару лет старше, в этом году ей исполнится шестьдесят три.
— Что? — я моргнул и недоверчиво уставился вслед паре.
Амана рассмеялась.
— Мы, аль-Ифрит, долго не стареем. 
— То есть твоя тетушка родила дочь в шестьдесят? — все же уточнил я.
Амана пожала плечами.
— Наша молодость — не просто внешняя маска. Тела остаются таким же крепкими и здоровыми, какими выглядят. Например, моя прабабушка родила своего последнего ребенка в восемьдесят восемь лет.
Вот как. Насколько я помнил из «Хроник», представители других кланов такой долгой молодостью не обладали.
— Этот Кандар… Он так смотрит на свою жену, будто боится, что она исчезнет, — озвучил я свое наблюдение.
Амана взглянула в сторону второго зала, куда перешла пара.
— Они вместе только четыре года. Пять лет назад первый муж Виллины погиб, через год они поженились. Кандар полюбил ее сорок лет назад, когда они вместе учились в Академии, но Виллина выбрала другого, а он за все эти годы так и не взял жену, ждал ее. И вот, дождался.