Сила Чести (СИ)

— Бред! Бред, Маркус! Это просто самый настоящий бред!
— Обоснуй! — отчего-то тоже разозлился я.
— Ты сам видел, как расколотили армию Болховских. Два легиона! В пыль! Там даже добивать почти некого было! И это всего лишь несколько Богатырей дружно ударили. О каких захватчиках ты говоришь, Маркус⁈
— О тех, на которых может попросту не действовать физический урон! Тех, которым до одного места все эти твои Богатыри! Представь себе тварей, которые существуют в двух измерениях одновременно! И уничтожать их надо не физически!
  
— А как⁈ Морально⁈ — буквально прокричал Дёмин. Затем замер, и вдруг захохотал. А спустя десяток секунд, к его смеху присоединился я. Мы ржали как сумасшедшие целую минуту. Иван Васильевич даже платок откуда-то вытащил и утирал им вступившие слёзы. — Ох, Маркус! Надо бы проверить копьё Ареса на зловредность. Он тебе, похоже, что-то в голове всё-таки повредил. Да и мне заодно, если я во всё это поверил.
— Ну да, ну да, — криво улыбнулся я, успокоившись. Сейчас и мне всё это казалось бредом. Но проблема в том, что я действительно слышал про великое множество тварей, на которых можно воздействовать лишь на духовном плане. И Стихийникам такое точно не под силу. Правда, стоит признать, что и я тоже не со всеми смог бы справиться даже будучи Архимагом. Недостаток знаний.
Ну и остаётся открытым вопрос, зачем я Богам этого мира? И пока что другого ответа я не находил.
Неожиданно Иван Васильевич нахмурился и открыл дверь экипажа. Сразу же внутрь ворвалось множество звуков. Чьи-то крики, ругань. И я только сейчас сообразил, что экипаж уже какое-то время стоит на месте. А мы, увлечённые разговором, этого даже не заметил.
— Матвей! — позвал Иван Васильевич одного из своих воинов. Дождался, когда тот подъедет, и спросил: — Что тут происходит?
— Люди какого-то князя, боярин, — ответил Матвей, указав рукой куда-то вперёд. — Требуют, чтобы мы проваливали с их земли.
— Их земли? — удивился Дёмин. — В столице?
— Да. Говорят, что мы движемся по их улице. Угрожают расправой.
— Это мы хорошо заехали! — радостно оскалился Иван Васильевич. — Идём, Маркус. Посмотрим, кто там такой смелый.
  
Глава 13
 
Переговоры без оружия что музыка без инструментов.
Фридрих Великий
— Подожди, Иван Васильевич! — успел произнести я до того, как Дёмин выскочил из экипажа.
— Что такое, Маркус? — недовольно обернулся боярин.
— Не надо пока никого морозить. Сам поговорю.
— Не понял… — протянул он.
— Хватит нам князей во врагах, — миролюбиво пояснил я. — Попробую договориться.
— Не понял… — повторил боярин. Но теперь в его голосе помимо непонимания была заметна и угроза.
— Чего тебе не понятно, боярин? — начал злиться я. — Говорю, что хватит воевать со всеми подряд! Что не ясно?
— Ты, Маркус, не охренел ли? — даже как-то удивился Иван Васильевич. — С чего это вдруг мне приказываешь?
— С чего? — сделал я вид, что задумался. — Может быть, с того, что сам попросился ко мне в вассалы?
— Я ещё не приносил тебе присягу, — напрягся Дёмин. — И мой род тоже.
— И что? Будем делать всё по правилам? То есть сначала ты и твои дети боярские принесут мне присягу. Затем я смогу приказывать. Но ты, Иван Васильевич, видимо не каждый мой приказ выполнять будешь. Так получается? Может мы ещё и свод правил составим? Какой приказ я могу отдать, а какой, лучше не стоит? Или всё же будем по Правде жить?
Боярин не ответил. Лишь продолжил сверлить меня злым взглядом, в котором потихоньку начало пробуждаться безумие.
Я же, в свою очередь, тоже взгляд не отводил. Смотрел твёрдо, полностью уверенный в своей правоте. Но и за оружие при этом даже не пытался хвататься.
— Пфф! — словно самовар, выдохнул Дёмин. И расслабился. Даже глаза чуток посветлели. Уже не напоминали небо перед бурей. — Ты прав, Маркус. Прости.
— Прощения тебе не за что просить, — покачал я головой. — Но потихоньку привыкай.
— А ты изменился, Марк, — вдруг улыбнулся Иван Васильевич. — Настоящим боярином стал. Ты, кстати, знаешь, что у тебя цвет глаз немного изменился?
— У тебя тоже, — пожал я плечами.
— Нет, не так. У меня меняется, когда злюсь. А у тебя вообще изменился. Темнее глаза стали. А ещё в них словно золотого песка насыпали. Очень необычно. Искорки такие… необычные… проскакивают.
— Хренасе! — опешил я. Это чего, после удара божественным копьём по тыковке? Вот только смены цвета глаз мне и не хватало!
— Ладно, потом цвет твоих глаз обсудим, — нетерпеливо произнёс боярин. — Чай, не красна девица. Пошли, посмотрим, кто там такой наглый.
— Ну, пойдём, — немного пришибленно согласился я. А мои руки, словно живя своей собственной жизнью, быстро сняли мой старый пояс с оружием. А затем так же, помимо моей воли, нацепили новый — со шпагой.
— О! — воскликнул Дёмин, вглядываясь в моё лицо. — Искорки забегали!
— Да твою же белку в сумку! — ругнулся я, офигивая. — Только этого ещё не хватало.
Тем временем крики с улицы стали ещё громче, и я решил, что с глазами и руками разберусь потом.
Но, чёрт подери! Снова такая же хрень, как тогда с Перуном, что ли⁈ Вот же уроды эти боги!
В общем, из экипажа я выскочил в таком же состоянии, в каком недавно пребывал Иван Васильевич. Хотелось крушить и убивать!
Быстро огляделся, и широким шагом направился вперёд. Дёмин пристроился рядом. Но почти. Чуть-чуть отставал. В итоге, получилось так, что воины рода Дёминых расступались именно передо мной.
— Старший кто? — громко спросил я, остановившись перед толпой вооружённых людей, что перегораживали нам дорогу.
— Зачем тебе старший, Седой? Со мной говори!
Произнёс это богато одетый здоровяк, который, судя по всему, и возглавлял всю эту толпу. Вот только это его богатство… Как бы это лучше сказать? Было слишком уж показушным. Везде, где только возможно, было налеплено золото и драгоценные камни. Да ещё и сама одежда пёстрая, словно перья у попугая. А в довершение образу, на шее у пёстрого висело толстенная золотая цепь.
Чем-то мне этот тип напомнил новых русских из девяностых. Дорвались до денег, и давай себя наряжать. Вот только со вкусом у большинства проблемы были. Потому и эти малиновые пиджаки, брюлики и золотые цепи. Вот и у этого типа так же. И тем большее удивление вызывал внешний вид его свиты. Потрёпанная одежда. У некоторых даже заплатки имелись. Хреновое оружие. Да и сами какие-то… Немытые, словно. Чёрт! Да от них реально попахивает!
— Седой? — до меня не сразу дошло, что он так именно ко мне обратился. — Иван Васильевич, я что — седой?
— Кхе! — удивлённо кашлянул Дёмин. Он, видимо, всё же уже успел настроиться на драку. А тут я такие странные вопросы задаю. Тем не менее, Иван Васильевич на меня внимательно посмотрел и кивнул. — Разве что слегка, Маркус. И не прям чтобы седой. Просто волосы у тебя посветлели ещё сильнее. Цвет теперь такой, словно… Точно! Словно серебром отдаёт.
— Да твою же белку! — начал ругаться я. — Да как же они меня достали! В глазах теперь золотой песок, а на голове серебряный отлив! Они, блин, что — издеваются? Арес, собака ты сутулая! А ну вертай всё обратно!
Арес к сожалению, хотя может и к счастью, не отозвался. А вот пёстрый тип отчего-то напрягся. Даже наглая рожа стала чуть менее наглой. И в глазах опаска появилась.
— Слышь, Седой! — справившись с эмоциями, снова обратился он ко мне. — Ты хворый что ли? Чего орёшь тут на всю улицу? На нашу улицу!
— Я. Спросил. Кто. У вас. Главный, — выделяя каждое слово, негромко процедил я. Желание решить всё миром успело бесследно исчезнуть. И сейчас больше всего хотелось дать отмашку Ивану Васильевичу. А затем поехать дальше. Мимо ледяных статуй.
— Я пан Ясенчик! — важно заявил пёстрый. — Правая рука князя Анджея Крушинского!
— Да хоть левая нога! — зло перебил я его. — Какого Тёмного бога ты нас остановил, Ясинчик?