Клятва, которую мы даем (ЛП)

— Почему ты нам ничего не сказал? — голос Рука прерывается от недоверия. Возможно, ему жаль, что он не расспросил меня раньше. — Почему ты страдал в одиночестве?
Я смотрю на него, зная, что его мягкое сердце возьмет вину за это на себя. Что он уйдет отсюда и возненавидит себя за то, что я не мог ему довериться. Как будто это была его вина.
Но Рук никогда не был виноват. Он всегда был для меня солнцестоянием. Человеком, рядом с которым я мог просто существовать, не истощаясь. Он — топливо для моей души. Так было всегда. И так будет всегда.
— А ты бы мне поверил? Или ты бы подумал, что я просто так говорю, чтобы не принимать лекарства?
Повисает пауза, каждый из них знает ответ. Если бы я не рассказал им о жестоком обращении с Розмари, никто из них не воспринял бы мои слова как правду. Каждый из них слишком боялся бы последствий того, что я не буду принимать лекарства.
Я их не виню.
Я не сержусь на Алистера.
Я не испытываю ничего, кроме облегчения, зная, что те, кто был мне всегда близок, узнают меня. У каждого из нас есть своя история, невероятно трудная, блядь, история.
Они причиняют боль и кровоточат. Когда их не замечают, они становятся мифом. Но это не делает их менее реальными для нас. Я смотрю на них, зная, что, несмотря на ложь, одна правда — это наша прочная основа.
— Мы все — невероятные обстоятельства, которые являются абсолютной правдой.
32. ПИРСИНГ
Коралина
— Коралина, план сработает, — снова говорит мне Сайлас, запуская руки в мои волосы и удерживая мое лицо, — я обещаю.
— Но что, если он узнает, что мы перенесли свадьбу, и что тогда? Он появится с бомбой на груди? Сайлас это касается не только нас с тобой, но и твоей семьи, — бормочу я, сердце бешено колотится, хотя прошло уже несколько часов с тех пор, как он рассказал мне о том, что сказал Истон.
— Он этого не сделает. Он не причинит тебе вреда. Мне просто нужно, чтобы ты доверяла мне.
Да? А как насчет тебя? Хочу спросить я, кто защитит тебя?
Пронзительный звук будильника моего телефона заставляет меня вздрогнуть. Я откладываю кисточку и провожу двумя руками по волосам.
Завтра я выхожу замуж во второй раз, и все, что я чувствую в своем животе, — это ужас. Сайлас говорит, что у него есть план. Я знаю, что доверяю ему.
Но слишком много жизней под угрозой, слишком много людей, которые стали мне дороги, могут пострадать под перекрестным огнем. Если Стивен узнает о том, что планируют сделать парни, это может стать катастрофой, и ради чего?
Ради меня.
Все это ради меня.
Я стискиваю зубы, когда прижимаю руки к черному холсту, толкая его вперед и наблюдая, как он падает на пол. Краска разбрызгивается по нему.
Я думала, что день, проведенный в моей студии, поможет успокоить нервы, но, по-моему, от этого стало только хуже. Я была наедине со своими мыслями, и никто не мог отговорить меня свернуть с этого пути.
Путь, который завел меня в опасные воды, за которые Сайлас возненавидел бы меня.
— Струсила, Хекс?
Я не успеваю закончить свою мысль, потому что Сайлас прислоняется к дверному проему. Сердце колотится у меня в горле и громко стучит в ушах.
Несправедливо, что он так хорошо выглядит в костюме. Невероятно сильный, мускулы невозможно скрыть под гладким черным материалом. Он ухмылялся, глядя на меня и приподняв бровь.
— Говорят, видеть невесту до свадьбы — плохая примета, Хоторн, — я встаю с табурета, оставляя холст на полу.
Он отталкивается от дверного косяка и проходит дальше в комнату, засунув руки в карманы брюк.
Я ненавидела себя за то, что, несмотря на то, что я хотела защитить его, держась на расстоянии и совершив глупость, например, позвонила бы Стивену и предложила ему себя, чтобы спасти Сайласа, я все равно хотела, чтобы он был рядом со мной.
Когда он в комнате, трудно не захотеть быть рядом с ним. Все его существование — бальзам для моей души. Как будто он был создан для того, чтобы успокаивать меня.
— У меня есть подарок для невесты. Который нужно было доставить лично, — он хмыкает и останавливается, когда оказывается передо мной. Смотрит на меня сверху вниз с улыбкой в глазах.
 
Я приподнимаю бровь.
— Ты можешь перестать покупать мне всякую ерунду, пожалуйста?
— Перестань быть той девушкой, которой хочется покупать, и я подумаю об этом, — бормочет он, наклоняясь вперед и целуя меня в лоб, прежде чем достать из кармана черную коробочку.
Несмотря на мой страх перед завтрашним днем, я позволяю себе насладиться этим моментом с ним. Не зная, сколько еще таких моментов у меня может быть. В глубине души я знала, что совершила бы глупость, если бы это означало, что он в безопасности. Даже если бы это заставило его возненавидеть меня.
Он с хлопком открывает коробку.
— Какой ты настоящий альфа-самец, — смеюсь я, глядя на кольца для сосков, лежащие поверх мягкого материала. — Боишься, что я забуду твои инициалы?
Два серебряных кольца для сосков, украшенных буквами С и Х с каждой стороны, смотрят на меня снизу вверх.
— Моя мама отдала тебе свои старые туфли. Лилак подарила тебе что-то голубое. Это что-то новое39, — его глаза темнеют. Эти глаза похожи на мокрую землю, твердую почву, в которой могла бы зародиться жизнь, но предпочла этого не делать. Место, где можно пустить корни и расцвести. — Как напоминание о том, кому ты принадлежишь.
Я прикусываю нижнюю губу.
— По-настоящему или понарошку?
Его пальцы движутся, чтобы заправить мне за ухо выбившуюся прядь волос — его привычка, которая нравится мне все больше.
— Между нами никогда не было ничего фальшивого, Коралина.
Он подходит ближе, ни один из нас не произносит ни слова, пока я изучаю его лицо, мои глаза мечутся между его пристальным взглядом и губами. Дыхание Сайласа овевает мое лицо, он медленно наклоняется, пока его губы едва не касаются моих.
Я кладу руки ему на грудь, слегка отталкивая его.
— Я боюсь, что причиню тебе боль. Со мной что-то не так, — бормочу я.
Большие ладони обхватывают мои бедра, притягивая меня к твердой груди.
— Прикосновение к тебе всегда было для меня большим даром, чем любое проклятие, Хекс.
— А если это убьет тебя?
— Будет не так больно, как если бы я больше никогда тебя не поцеловал.
Подушечки его больших пальцев скользят по изгибам моих бедер, согревая кожу. Я провожу пальцами по линии его скул, ощущая мягкость кожи под моими прикосновениями, прежде чем он наклоняется вперед, соединяя наши губы.
Мне не следовало этого делать. Не тогда, когда я знаю, что буду делать после сегодняшнего дня. Я не должна впускать его в себя, чтобы не разбить себе и ему сердце, оттолкнув его.
Но его губы вызывают привыкание, они пожирают каждый дюйм моего тела, выпивают меня, словно он никогда не сможет насытиться мной. Мое тело — это колодец, в котором он любит тонуть.
— Будь хорошей девочкой и сними свою рубашку, — он прикусывает мою нижнюю губу и тянет материал вверх, к груди.
Меня охватывает желание, хочется поддаться удовольствию быть с Сайласом в последний раз. Я просто хочу побыть эгоисткой еще хоть мгновение. Поэтому я позволяю своему телу получить это и надеюсь, что он коснется меня так глубоко, что я никогда от него не избавлюсь.
Я подчиняюсь его правилам и снимаю с себя рубашку. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что под ней нет лифчика, потому что его ладони обхватывают мою грудь. Сжимают мягкую плоть, я выгибаюсь навстречу ему, задыхаясь.
Внизу моего живота разгорается огонь, я хватаюсь за его плечи для поддержки, когда он зарывается лицом в мою шею. Губы прижимаются к мягкому местечку между шеей и плечом.
— Сайлас, — я стону, чувствуя прикосновение его губ. — Я не смогу скрыть засосы в своем свадебном платье.
— Хорошо, — он ворчит, прикусывая мое горло, чтобы доказать свою правоту. — Пусть все знают, что ты принадлежишь мне. Это тело, эти колдовские губы, твое сердце. Все это мое.