Тайны сыска. Дело гонца

Пока напарник беседовал с судмедэкспертом, я попыталась применить свой дар, который держала в строжайшем секрете. Совсем недавно, лет шесть назад, у меня появилась одна особенность – я видела души. Вот только рассказывать об этом никому не стала, так как данные знания относились к разряду некромантии и были запрещены государством. Любое проявление темной сущности и ты уже в лаборатории на опытах или ликвидации. Хотя, в моем случае дар вреда никому не причинял, но это мало что меняло. Мне приходилось самостоятельно изучать свою особенность, чтобы научиться с ней жить, и не выдавать себя. Опытным путем я установила, что душа находится около тела еще три дня после смерти. К сожалению, она не умеет разговаривать, но прикоснувшись к ней, я могу понять, что произошло. Правда, не всегда. Если душа не хочет говорить, то узнать что-то просто невозможно. И вот, глядя на девушку, я понимала, что тут случилась какая-то трагедия: над её телом не было души. Даже намека на неё. Обычно присутствовал хотя бы остаточный след в виде дымки. А в данном случае не было вообще ничего. И это невозможно. По крайней мере, я никогда с таким не сталкивалась. Мне даже захотелось прикоснуться к девушке, чтобы убедиться, что это не манекен.
  
– Ты куда руки тянешь, – раздался над ухом недовольный голос напарника. – Тебя что, не учили, что трупы трогать нельзя? Улики еще не собраны! Лучше уйди в сторону и дай настоящим профессионалам выполнить свою работу.
А вот это было уже обидно. Я ведь ничего плохого не сделала. Мне просто нужно было убедиться, что это когда-то было человеком. И к тому же, Мих мог подойти и тихо сказать, а не орать, как на малое неразумное дитя, при всех.
Отвратительно. Первый день на работе, а на меня уже смотрят с насмешкой и сочувствием. Должна признать – неприятно.
Проглотив все рвавшиеся наружу самые что ни наесть «лестные» высказывания в адрес мужчины, я всё же отошла в сторону, наблюдая за работой «настоящих стражей». Интересно, а я что, не настоящая? Искусственная, нереальная? Медэксперт продолжал колдовать над трупом. Мой названный напарник стоял с ним рядом и о чём-то тихо переговаривался. Возможно, обсуждали девушку, причины и версии её смерти. Впрочем, с тем же успехом они могут говорить о чём-то своём, личном.
Тяжело вдохнув разящий тухлятиной запах, отвела взгляд в сторону. Подойти ближе, чем на ярд к трупу мне всё равно не дадут, а отсюда мало что видно и понятно. Оставалось только с мизерной, но пользой провести эти несколько минут пребывания у гор мусора. Уже в который раз оглядываясь, словно в попытке найти что-то нужное, подсказывающее и дающее надежду на скорую разгадку дела, я наткнулась взглядом на женщину лет сорока в форме стража. Она стояла, прислонившись плечом к мужчине, и медленно курила сигару, выпуская губами длинные струи дыма, которые ветром тут же уносило дальше по округе. Черты лица женщины были жёсткими и в тоже время утончёнными, почти аристократическими. Чёрные длинные волосы, заплетённые в тугую косу, были собраны в пучок, а косая чёлка закрывала часть лица. Но даже отсюда я видела, каким любопытством блестели её тёмные глаза, смотревшие сквозь чёлку и струи дыма на меня.
От этого взгляда стало как-то неуютно. Холодная склизкая змея будто проползла мимо, обвивая кольцом мои ноги и оставляя на них следы удушения, словно на память о том, что смерть рядом с каждым.
Передёрнув нервно плечами, я отвернулась от странной парочки стражей. Михей, склонившийся и изучавший до этого с задумчивым видом труп, поднялся и, достав из кармана маленький блокнотик, что-то быстро начал записывать в нём.
– Атомный мужчина, не так ли? – усмехнулся голос рядом.
Сдержав доблестный порыв развернуться и втолковать бессмертному, что бывает с теми, кто незаметно подкрадывается со спины и пугает человека своими вопросами, я медленно повернула голову в сторону говорившего. И была очень удивлена, столкнувшись с взглядом тёмных, почти чёрных, глаз той самой женщины. Её тонкие губы растянулись в подобии приветственной улыбки. Ну прям Джоконда собственной персоной меня поприветствовала.
– Да, у него сложный характер, – осторожно подбирая слова, сказала я.
– Ядовитый, – вместо меня ответила она. – Давно вместе? – кивком головы указала страж на моего напарника, вновь затягиваясь и выпуская струю дыма табака.
– Первый день.
– А в управлении?
– Аналогично.
– Сочувствую, – сощурилась хитро женщина.
Я криво улыбнулась. То ли надо мной мастерски издеваются, то ли по-своему предостерегают.
– Валентайн, – протянула руку я.
– Рид, – пожала в ответ руку она. Бр, а ладонь-то у неё ледяная, словно безжизненная.
Интересно, что за дар у этой черноволосой Рид? Интуиция прямо вопит при виде неё об опасности, а запах смерти окружает, как этот дым от сигареты, со всех сторон. Неужели дар из разряда некромантских?
– И часто у вас трупы на свалках находятся? Что-то больно много шумихи по этому делу.
– Трупы часто, а вот мертвые тела магов – нет.
Я удивлённо присвистнула. Девушка маг! Так вот в чём дело! Ну да, в принципе, просто так рассматривать тело какого-нибудь убогого лишенца нас не отправили. Но как? Что-то не видно следов борьбы и насильственной смерти. Да и тех же следов от орудий убийства нет.
– Да суицидница наверняка опять. Мало что ли их, таких молодых и не справившихся с силой и гранями своей магии. Свихнулись, вот и творят с собой чёрте что.
– Что-то не похожа она на уставшую и разочарованную в жизни душу, – покачала головой я.
Тема самоубийства была для меня одной из самых болезненных. Я много повидала тел, много повидала тех, кто добровольно прощается с жизнью. И эти страшные лица… их ни с чем не спутаешь, особенно с той ясностью и пониманием, что изображены на лице этого трупа.
Рид фыркнула. Создавалось ощущение, что ей забавна эта ситуация. Словно все те тела, что находятся на свалке – всего лишь сумасшедшие, слетевшие с катушек юные магички и маги, не достойные жизни и уважения.
– Много-то ты видела их, отчаянных суицидников.
«Достаточно», – ответила мысленно. Но вслух ничего не сказала, а лишь неопределённо пожала плечами. В тот год погибло немало воспитанников интерната. Все они до единого прыгали с крыш, вешались, резались, бросались под машины и поезда… Я понятия не имею, что именно толкало их на это, но единственное, что я точно знаю – это то, что свершали самоубийство они не по собственной доброй воле. И сразу, как только появится возможность, я выясню причину этих происшествий. Ради Даны. Ради очищения её имени.
Что сказать… для мага самоубийство – это позор, это вечное чёрное пятно на памяти, клеймо на имении, роду. Нас и так назвать многочисленным народом нельзя, а тут ещё и постоянная убыль.
Кто-то окликнул Рид и она, скривившись, выругалась тихо сквозь зубы, развернулась и подошла к тому самому мужчине, с которым стояла до этого. Запах табака улетел вместе с его хозяйкой, оставив меня одну вновь дышать вонью свалки.
Я с интересом прокрутила в голове наш разговор. Вроде и ничего незначащий, а вроде и несущий в себе массу информации. Странный такой… оставляющий после себя некое послевкусие. Нет, не вкус лжи, который чувствовала на допросе, а нечто иное, совсем не похожее на правду. Любопытно. Это так на меня действует дар этой женщины или же у самой открылась новая грань распознавания? Надо будет проштудировать сегодня учебники.
К этому времени напарник что-то окончательно решил для себя и, похоже, для дела тоже, и коротко кивнув мне, отправился обходиться свалку по периметру. Не всю конечно – только ту часть, где был найден труп и несколько прилегающих участков, на случай, если можно было определить, не притащили ли её откуда-то из глубинки или центра свалки.
  
Краем глаза я заметила, как стражи погрузили труп в машину и увезли в лабораторию. Вслед за этой машиной засобирались и остальные стражи, а когда мы вернулись, то обнаружили только машину Миха и ещё одного стража, видимо доделывавшего какие-то свои дела.