Поступь империи. Тетралогия

Глаза, глаза и еще раз глаза, смотрящие на меня, заставили мое второе я выглянуть из глубин, убирая веселого и добродушного брата, я хотел только все объяснить и показать, для чего мы все это делаем. А скажите мне как лучше всего это все сделать? Как мне сказать им, что они должны умирать с именем царя на устах, пока в их домах творят зверства дворяне, пожелавшие всего-навсего развлечься? Как мне не солгать им, зная, что пока у власти мой отец, в России будут господствовать часть свиней, в обличье людей, желающих разбогатеть, за счет жизней своих же сородичей!
-Послушайте меня, мои братья!– начал я, подождал, пока все шепотки смолкнут, и в аудитории не наступит полная тишина.– Я знаю, что всем нам сейчас живется не легко, и нам было бы намного лучше, если большинства реформ моего отца не было бы вообще…
На мои слова у многих в глазах я прочитал искреннее изумление, но я не дал разрастись ему в начало обсуждения.
-Я не прошу вас умирать за непонятно что и кого. Вы все мои братья не по крови, а по духу. Подумайте хорошенько чего вы хотите от жизни? Быть может вам хочется копаться в земле всю жизнь, получая тычки от хозяина? Смотреть как забивают близких и родных у вас на глазах до смерти? Вы этого хотите?! Нет? Так в чем же вы сомневаетесь? Во мне? Нет, вы сомневаетесь только в себе! Потому что я даю вам возможность пройти дорогой рядом со мной, меняя нашу Русь к лучшему, так, чтобы каждый мог наслаждаться жизнью, а не влачить ее жалкое подобие!
Секунда, другая, аудитория в которой было, чуть ли не полторы сотни человек взорвалась и ожила, слова Старшего брата, хоть и были всего лишь словами, но кто сказал, что они и должны оставаться словами? Огонь глаз большинства витязей, разгоравшийся, для того чтобы узнать, переродился в яростный пожар, сметающий и уничтожающий последние ростки недоверия!
-И помните, что каждый из вас это тот камушек на весах нашей силы, который поможет Руси-матушке, стать не только сильнее, но и «чище»!– продолжил я.
После чего взялся за ручку двери и вышел из зала, оставляя за спиной молодых вьюношей, чье мировоззрение еще не заволокло серым туманом бездействия и безнадежности, для них пока еще существуют только два цвета: белый и черный.
Не теряя больше времени, я пошел к себе в кабинет, где лежали недописанные главы для дополнения в учебник тактики….
Отдавшись труду, я совсем потерял счет времени, не заметил даже как пропустил обед и чуть не «проспал» время своего отъезда, ведь все же ночью ехать по лесу не самое приятное занятие. Тем более что ночи становятся все длиннее, да и заход солнца с каждым днем все раньше и раньше, так что начал я собираться, вместе с моими гвардейцами-телохранителями часа в три по полудню. Заранее так сказать, с небольшим запасом времени, мало ли какие неожиданности в дороге могут случиться?
Но как это обычно бывает, мы смогли попрощаться с корпусом только ближе к половине четвертого, садясь в седла.
-В гостях хорошо, но дома лучше,– сказал Павел, один из «молодых» гвардейцев, вскакивая в седло вороного жеребца.
-Это точно, а если учесть, что у нас дома еще дел по горло, то почему-то в гостях хочется задержаться подольше,– улыбнулся я.
-Настоящий мужчина не боится трудностей!– с пафосом ответил Павел.
-Но не ищет приключений на свое седалищное место,– добавил я, намекая на то, что некоторые мои гвардейцы сохраняют рыцарские понятия о жизни.
-Да ладно Ваше Высочество, ведь тогда то я действительно думал, что ее убивают!– покраснел Дмитрий, становясь на свое место в строю.
-Конечно, конечно, дружище, вот только когда она начала кричать тебе, что с ней все хорошо, то ты что сделал?– спросил со смехом я.
-Но должен же я что-нибудь был сделать! А руки у меня заняты были, вот и пришлось…
-Ага, а когда ее муж вбежал следом за тобой, он тебя чуть там и не прихлопнул, за твое «вот и пришлось»…,– улыбнулся я, вспоминая тот забавный и комичный эпизод гвардейской жизни Дмитрия.
Но как говориться, в этом деле нет особенной разницы, благородная дама или же крепостная, «друг» мужчины не разбирает какая «мадам» у кого, главное, чтоб она была!
  
-Ну, что пора нам выдвигаться?– спросил я своих друзей.
-Да пора бы уже, а то еще к ужину не успеем,– согласился капитан Нарушкин, натягивая поводья своего коня.
-Что ж тогда тронулись.
Наша небольшая кавалькада приближалась к воротам корпуса, когда за нашими спинами мы услышали марш кадетов, сопровождающийся песней, если ее можно так конечно назвать:
 
 
Корпус витязей – это сила,
 
Которая служит России!
 
Быть может кто-то скажет,
 
Что мы сопливы,
 
Тогда того мы так накажем
 
Что лучше бы он полез в кусты крапивы!
 
Потом ему мы уши надерем!
 
Поставим в позу и нагнем!
 
 
-Да, вот тебе и просвещенные воины,– улыбнулся Михаил Нарушкин.
-Да уж я такого песнопения, если честно не ожидал, но так даже лучше,– сказал я.– Пусть ребята развлекаются.
За нашими спинами еще раздавались молодые юношеские голоса, но мы уже их не слышали, отдаваясь целиком и полностью скачке на прелестных животных, которые достойны, называться если не царями всех животных, то уж цесаревичами точно!
  
 
Октябрь 1707 года от Р.Х.
 
Лесной хутор близ Рыльска.
 
Год для ватаги бывшего стрелецкого десятника Корзня выдался неудачным. Быть может, удача покинула главаря банды, а быть может та вольница на Руси, когда хоть не много удачливый разбойник с небольшой десятком «трудяг», за один год мог нажиться так, как не сможет ни один ремесленник, в течение года, постепенно уходит?
Ответа на этот вопрос никто из «робин гудов» не знал, они только чувствовали, что удавка постепенно стягивается все сильней и сильней. Да и рейды солдат по дорогам и чащам становятся все чаще и чаще. Кто-то успевает избежать участи кормления воронов своими глазами, однако все больше и больше деревьев украшают едва раскачивающиеся трупы разбойников. Сети, раскиданные царскими отрядами полицаев и приданных им фискалов, сужаются, отлавливая десятки представителей «благородной» профессии. Вот эти пойманные «счастливчики» сопровождают пустыми глазницами обозы и караваны, еще совсем недавно бывшие для них желанной добычей.
Да, не просто найти управу на лихой люд, особенно здесь, на границе с Польшей, в которой шляхта до того привыкла в вольнице, что даже короля себе сама выбирает! Быть может именно там Корзень со своими ребятами смог бы развернуться, вот только имелась одна проблемка, времени на то, чтобы закрепиться на новой земле ему никто не даст. Но бывший десятник, ставший по воле судьбы главарем банды не унывал, знал, что обязательно найдется работенка для пары десятков «добрых молодцев». И пускай в руках вместо старого доброго бердыша непривычная фузея и плохенькие сабельки, добытые потом и кровью, они все равно грозная сила, такая, которая с легкостью берет торговые караваны и одиноких возниц!
Но былые воспоминания не могут заменить корки хлеба и радостного звона желтых монет!
«Пора идти на поклон,– решил, наконец, Корзень, несильно ударяя по столу кулаком».
Как не хотелось этого делать Голове, но приходится. Вот уже пятый год как Корзень стал главарем небольшой, но крепко спаянной ватаги, пугающей окрестные земли своей яростью и жестокостью. Правда, все это относилось только к тем случаям, когда главный разбойник ватаги был стопроцентно уверен в успехе, или когда информацию ему подкидывал его «благодетель» всегда берущий за вовремя сказанное слово ровно половину от прибыли. Да много, а что делать? Тем более, что этот барин всегда предупреждал своего «компаньона» об очередном рейде царских солдат.
«А как тут не предупредишь, коли, чистый барыш с нас имеет и не морщится,– зло подумал Корзень».