Поступь империи. Тетралогия

— Почему?
— Государство важнее амбиций и привязанностей. Это политика…
— Но Петр тоже был политиком.
— Отец забыл о том, что его подданные – это люди с кучей недостатков, а не идеальные исполнители царской воли, — пожав плечами, заметил я. — Да и золота он столько перевел, что впору было купить пару Курляндий и половину Финских земель в придачу.
— Тебе герцогство досталось бесплатно, привел полки и все. Даже император ничего не сказал в защиту старого Фердинанда, — продолжая стоять вполоборота, добавил Август.
"Да не сказал, но вот только чего мне это стоило знает один лишь Бог. Не одному министру пришлось приплатить, впрочем, деньги не вылетели в трубу, а оказались в деле хотя и экономически мало целесообразном," — подумал я глядя на замершего короля.
Постояв несколько секунд, Август взялся за дверную ручку и толкнув ее вышел прочь. Четверо лейб-гвардейцев проводили угрюмыми взглядами высокую фигуру. Один из них стоило королю завернуть за угол, быстро пошел следом, на ходу поправляя ножны с саблей и кобуру с револьвером.
Я сделал знак закрыть дверь сержанту Тихону Гриневу с удовольствием отмечая полную боеготовность гвардейцев. Муштрует их майор Нарушкин будь здоров, они Воинский Устав и караульную службу на "ять" знают. Молодцы!
Сев за стол взял перо, макнул в чернила, но мысль не шла, пришлось с сожалением вставить его в чернильницу. Мысли потекли в сторону Курляндии. Ситуация там сложилась необычная. Дело даже не в том, что была попытка восстания и относительно быстрое подавление оного. Просто до того как Григорий Долгорукий смог добиться от старого Фердинанда отречения от герцогства в пользу Анны сам герцог в Курляндии не появлялся. Он боялся собственного дворянства и предпочитал оставаться в Данцинге, куда перебрался после смерти племянника, а это естественно не могло понравиться тамошнему дворянству, от чего-то возомнившему, будто они способны выбрать нового герцога самостоятельно.
В итоге сейчас, в герцогстве, готовящемся стать новой областью России правит от лица герцогини Анны Петр Михайлович Бестужев, бывший воевода Симбирска, дипломат и к тому же умный, прозорливый человек. Начав с заведывания и управления делами Анны, он одновременно составлял для меня "благородные списки", где указывал информацию по всем дворянским семьям Курляндии с развернутой и краткой характеристикой каждого члена. И надо заметить, справлялся Петр Михайлович со своими обязанностями великолепно. Умел батюшка находить достойных людей, этого у него не отнять.
Однако как бы хорошо не работал русский неофициальный наместник избежать дрязг с Габсбургами России вряд ли бы удалось без действительно веских оснований и взяток имперским чиновникам. Ведь как бы там ни было, но по закону герцогства Анна является полноправной хозяйкой земель, пусть и не по мужской линии. Вот и получалось, что помочь сестре я попросту был обязан, ну а то, что все земли оказались у России под рукой, так это издержки военного времени. Как и русские военные коменданты, с солдатами, во всех курляндских городах и крепостях.
С приходом в герцогство русских полков жизнь простых обывателей разительно изменилась, причем в лучшую сторону, что местному дворянству, конечно, не понравилось, ведь с согласия Анны Иоанновны и ее письменному указу в герцогстве было принято за основу Российское Право, декларируемое "Сводом законов Российского государства". А раз так, то все налоги, наказания, суды и многое другое сразу приняли иной облик, особенно не нравился бунтовщикам пункт о наказании для дворян, поднявших восстание против законной власти. Для всех без исключения предусматривалась конфискация половины имущества в пользу государства и высылка с территории герцогства с возмещение стоимости оставшейся недвижимости по государственному тарифу.
Остаток ночи прошел в размышлениях на разные темы, пару раз возвращался к Курляндии, листал доклады резидентов и послов, просматривал присланные Царским Советом указы. В тот день я лег много позже обычного, часа в два ночи…
  
Последующие дни прошли оживленней, чем предыдущие вместе взятые. Август оказался способным торгашом и закулисным игроком. Открылись у него и новые таланты, к примеру с искусством подковерной интриги он был знаком не понаслышке. Передо мной вырисовывался некий собирательный образ "плохого" полумудрого короля.
Россия, Швеция и Польша к середине декабря сумели добиться взаимовыгодного решения большинства вопросов, в том числе и того, что Польша не будет проводить против России- Швеции враждебных действий. Взамен Август получал от обеих держав по сто тысяч серебряных рублей. Именно рублей, а не талеров или крон. Идея, озвученная мной когда-то еще на заре царствования, наконец, начала осуществляться – удалось- таки создать достаточный серебряный запас, для того чтобы поддержать "рубль" на должном уровне. Экономическая экспансия великая сила, правда, при условии достаточных средств, что ж мне думается, что должную ценность мы ему обеспечим.
Но все это дела будущего, сейчас важно закрепить отношения со Швецией. И естественно, что ничто не может сблизить сильнее некой тайны и чем важнее, опаснее она тем "родственней" души владеющие ей.
Я и Карл не сказали Августу о вводе русского корпуса в Польшу через Курляндию и Белоруссию, для закрепления мира на сих землях. Ляхи народ привычный к чужеземцам, тем более что саксонцы им осточертели пуще пареной репы, так что проблем с мирным населением возникнуть не должно. Ну а карфюстр перетерпит, никуда не денется, если не желает слететь с трона. Впрочем это была не единственная тайна скрытая от Августа. Не ведал он о том, что Карл Двенадцатый будущей весной высадится вместе с сорокатысячной армией в Мекленбурге, и с позволения местного герцога через Голштинию пройдет в Датское королевство.
Единственное что знал Август о будущей кампании только то, что шведы планируют ввести в Норвегию двадцатитысячную армию. Просчитать последствия подобных действий на несколько шагов вперед карфюстр Саксонский не мог. Да и вряд ли бы сумел, ведь действительно умные и понимающие люди в его окружении оказались далеко от королевского двора: его грязи и гнилой сутолоки пустых марионеток, погрязших во всевозможных пороках.
Вспоминая минувшие события, я шел к палатам царевны, будущей шведской королевы.
О чем думала она? На что надеялась? Признаюсь честно, мне было все равно, ее мнения никто не спрашивал, как впрочем, и мнения Анны, отданной Курляндскому герцогу в залог его благонадежности и дружбы. Правда, для чего она стране, превышающей сей кусочек Европы в сотни, если не в тысячи раз?
И совсем другой разговор, если бы удалось добиться заверений в дружбе одним лишь дипломатическим путем, виртуозной игрой послов и резидентов. А такой козырь, как свадьба кого- либо из царской семьи, сиречь тяжелую артиллерию дипломатических войн следовало бы приберечь для более лакомой добычи.
Подходя к двери, я услышал звонкий девичий голос, доносящийся из-за прикрытой двери царевны. Кивнув стоящему на карауле гвардейцу, я без натуги толкнул позолоченную ручку и, не дожидаясь приглашения, шагнул следом. Голоса придворных разом смолкли, окружившие Екатерину дамы присели в реверансе. На своем месте осталась сидеть только улыбающаяся, розовощекая сестрица. Глядя на нее, не скажешь, что ей плохо, скорее наоборот. Да и честно сказать подобный шанс выпадает немногим, и воспользоваться им единственно верное решение. Хотя у Екатерины в голове, наверное, не раз появлялись мысли о том, что не плохо было бы оказаться на моем месте. На русском троне.
— Вы всё успеваете? Церемония скоро начнется, будет большим конфузом оплошать в этот день, — спокойно оглядел я собравшуюся толпу теток и молодух, излишне заинтересованно глядящих по сторонам, куда угодно, но только не на меня.
Неужели я столь грозен? Не замечал за собой подобного.
— Времени для приведения его высочества в надлежащий вид достаточно. Ваше Величество, — ответила старшая фрейлина, боярыня Шелихова, покидающая Россию вместе с будущей королевой, дабы составить ей компанию на чужбине в первое и последующее время.