Поступь империи. Тетралогия

— Не нравится мне это, — прекратив барабанить по столу, сказал генерал, глядя поверх головы графа.
— Напротив – это предложение сулит немалые выгоды. Пусть мы потеряем земли здесь, но сможем получить их в другом месте, — тихо засмеялся граф.
Он вообще был человеком жизнерадостным, старался смотреть в будущее только со светлой стороны, но не забывал и о реалиях настоящего. Не зря он год от года находился при дворе, умело, лавируя между противоборствующими "китами".
На следующий день королевский посланник отбыл на проверку ближайших крепостей, взяв с собой кавалерийский эскадрон. Зачем ему понадобилась подобная охрана, никто из офицеров не знал, а спросить у командующего нельзя – не по чину вопрос.
Поэтому уже вечером в офицерском клубе ходила байка о недалекости и напыщенности графа Нивера, пожелавшего чрезмерной помпезности для собственной персоны в заурядной поездке.
Ни один из офицеров так и не узнал, что в крепость граф не заезжал, предпочитая проехаться чуть дальше. В местечко Зуттен…
7 Мая 1712 год от Р.Х.
Москва.
Столичные улицы, только недавно окончательно сбросили зимний панцирь. По- весеннему разыгравшееся солнце вливало в людские сердца радость.
Первопрестольная, многое повидавшая на своем веку, словно замерла в ожидании вестей с театров военных действий. Так получилось, что государю срочно понадобилось отбыть из армии: дела страны важнее сиюминутного порыва.
В Генштабе сидят умные люди, они разбираются в армейских аспектах уж точно не хуже царя Алексея. Да и чего скрывать, основная движимая сила и энергия получена, петровские артикулы и Воинский Устав проработаны, разосланы по полкам тонкими брошюрами в кожаном переплете: главный воинский документ должен быть надежно защищен от непогоды, а по возможности и от времени.
Войсковые правила едины для всех родов войск. Разве что во время боевых действий заметна разница между ними. Недаром Петр Великий любил драгун. Они мобильны, обучены пехотным и конным экзерциям, правда у них монолитности, присущей инфантерии. Все же уделяя внимание определенному виду подготовки, добьешься много большего, нежели распыляя время и силы на общеармейский охват. Именно поэтому драгуны уже в течение пары лет не используются как пехотные части, все их внимание уделено исключительно кавалерийской тактике и выучке.
Проводя малые реформы в армии и флоте, молодой царь опирался на гвардейские полки – лучшие из лучших, самые боеспособные и закаленные. Армейские и флотские чины, введенные еще отцом Алексея, остались без изменений, но структура армии изменилась. Коренным образом менять строевые приемы во время войны не следует, однако если раньше в плутонге (взводе) были две дюжины солдат под командованием в лучшем случае двух унтер- офицеров, то теперь над каждой пятеркой солдат стоял капрал.
В итоге получилось, что во взводе стало больше унтер- офицеров едва ли не в два раза. Подобная структура, сильно раздувала нижние чины, однако в силу того, что за минимальную боевую единицу по Уставу принят взвод все вопросы по применению и тактике отпадают. Пусть отводным боем  [3]взвод сражаться не сможет, однако может сдержать противника на важном участке. Так же благодаря уменьшению количества подчиненных на одного капрала уровень подготовки рядовых в гвардейских полках заметно улучшился: что бы там не говорили "гении европейской доктрины" – лучше иметь под рукой меньше хорошо подготовленных солдат, чем тупое необученное стадо.
Так что оптимальная ячейка управления, несомненно – капральство.
Капралы собственным примером обязаны демонстрировать рядовым отличную выучку и подготовку, не зря же повышение рядовых солдат, не владеющих грамотой и цифирью, разрешено Уставом до полноценного сержанта. Правда, подняться выше по служебной лестнице безграмотному унтер- офицеру нельзя. Повышение в чине после сержанта обязывает унтер- офицера иметь несколько большие способности, чем обладание одним воинским талантом. Чем больше чин – тем больше у его владельца ответственности.
  
Требуется быть грамотным человеком, чтобы справляться с обязанностями, не привлекая людей со стороны.
Во флоте же гвардейцев не было, но были морские витязи – морвиты, уже вкусившие "прелести" службы в корабельных абордажных партиях. До развертывания и создания полноценного корабельного десанта дело пока не дошло, в казне пока для этого нет нужных средств. Многочисленные финансовые дыры удается заткнуть благодаря изворотливости прибыльщиков и свободных охотников на Урале и Яике, нашедших за последний год два месторождения россыпного золота. Правда мало кто знает, что командирам поисковых отрядов инструкции давал один из ближников царя.
Но проблемы государства затрагивают довольно маленькую группу лиц, напрямую заинтересованных в процветании страны: кто-то кормится от поставок в армию оружия и продовольствия, кто-то жаждет нагреть руки и лишь малая толика людей радеет о пользе Отечеству…
Близился полдень, люди сновали по своим делам из одного конца города в другой, некоторые за день успевали объехать всю столицу не единожды: профессии у всех разные, так что ничего особенного в этом нет. Однако на фоне всеобщей сутолоки в Первопрестольной были места, где жизнь текла размеренно и умеренно: тут не бегают приказчики, служки не зазывают посетителей, не кричат разносчики снеди – в центре города давно установился подобный порядок вещей. Поселившиеся здесь купцы и дворяне не терпят сутолоки окружающего мира, предпочитая решать дела в уюте и спокойствии.
Рядом с Торговыми рядами отдельно от всех, будто огороженный невидимым занавесом застыл деревянный трехэтажный терем с медным флигелем- орлом на высоком шпиле.
Здесь во дворе за высоким забором росли дубы и березы, а под окнами стояли два кедра. Хоромы принадлежали богатому и знатному человеку.
В таких домах не принято суетиться по пустякам, бегать, сталкиваться в полумраке коридоров, как не принято обсуждать приказы хозяина или не дай бог не выполнить их. Легкий полумрак, прохлада в весеннюю пору – нормальное явление, лишь в отдельных комнатах натоплено так, что дышать тяжело, воздух там спертый удушливый.
Запах ароматных благовоний, раскуренных возле хозяйских покоев, освежал разум, позволял мыслить яснее, ярче. Старый монах проносил медную дымящую курильницу по верхам каждое утро. Сегодня, как и вчера привычного аромата не было – тело монаха, не выдержавшее бренной жизни, увяло, выпустив бессмертную душу в обитель счастья. Наверно, можно было бы особо не задаваться вопросом смерти старого человека, но князь, спасший его в давние времена, был обязан узнать причину кончины слуги, слишком необычно он умер: глаза покраснели, на пальцах появились странные въевшиеся пятна. От старости так не умирают.
Второй день, нарушая неуставные правила дома, в коридорах сновали безликие люди.
Они приходили к хозяину, шептали ему пару слов и тут же уходили. Мало кто задерживался перед очами князя больше чем на минуту- другую. Чуть поодаль от двери хозяйской комнаты, на стуле кемарил первый помощник хозяина – Еремей.
В кабинете за столом из мореного дуба спокойно восседает кряжистый человек, черные с проседью волосы спадали с плеч, аккуратная борода едва касалась груди.
На столе рядом с пустующим подсвечником лежал серый парик – дань недолгой традиции Петра Великого, все европейские излишества: кружева, бантики, жабо, парики и многое другое пришли в негодность. Нет, царь не запретил их, он просто забыл про них, частично вернувшись к старине, любимой большинством народа и частично оставив намечающиеся реформаторские идеи великого отца. Разница лишь в том, что дремучесть и невежество народа Алексей Второй перебарывал не силой, как батюшка, а лаской и добротой…