Поступь империи. Тетралогия
-Господа прошу меня оставить. Готовьтесь к обсуждаемой диверсии в лагере визиря, он должен сам наброситься на нас, иначе его орда сомнет нас в чистом поле, да и эти,– в руке зажат листок с посланием Августа.– Самые требования говорят о многом. Нужно как можно скорее освободить часть армии, иначе соседи совсем разбалуются. А теперь ступайте, сегодня же ночью я хочу видеть зарево пожара в ставке Балтаджи.
Все вышли, гонец же остался ожидая моего приказа. Подумав, достаю перо и чернила, склянку с мелким песком и белый гербовый листок бумаги. Следует написать ответ как можно скорее, отряд князя нужен здесь нам как можно скорее…
Сотни драгун и казаков, вместе с отрядом калмыков уходили через северные ворота лагеря. Перевязанные морды лошадей, усиленные конные разъезды в пределах прямой видимости, все было сделано для того, чтобы рейд, возглавляемый генерал-лейтенантом Рене, удачно зарекомендовавшим себя как хорошо исполнителя прошел, так как задумывался.
Минуты проходили, а из лагеря продолжали выходить колонны воинов, почти восемь тысяч кавалеристов, из которых почти полтысячи посаженных на коней гренадер с полным боекомплектом гранат. Небо плотно заволокло тучами, где-то вдалеке шумели раскаты грома, однако отблесков молний не было видно.
Несколькими колоннами, по три конника в ряду, драгуны с казаками ушли в темноту. Где-то на периферии скакали сотни калмыцкого отряда в случае неудачи обязанные поддержать своих союзников.
Между тем сотни драгун не спешно на рысях двигались по дуге в сторону гомонящего многотысячного войска великого визиря. Государь несколько «размыл» первоочередную задачу этого дерзкого налета. Так как у турок артиллерии было, чуть ли не в три раза больше чем у русских войск, а вывести из строя орудия не представлялось возможным, то на военном совете было принято решение уничтожить запасы пороха. Столько сколько получится. Именно для этого и были направлены гренадеры, получившие по гранате с запальной трубкой, позволяющей бросившему ее воину в течение минуты убраться от этого места как можно дальше.
Кордоны турецкого воинства были сметены лихим налетом казаков, драгуны же, налетев с восточной стороны, на кое-как укрепленный лагерь внесли еще большую сумятицу в разбуженное войско Балтаджи. Однако командиры войска не сразу уловили непонятное устремленное к центру движение небольшого безумного русского отряда.
В большинстве случаев все стоянки и полевые лагеря делаются по одной схеме, могут быть различия только в местоположении складов фуража, пороха, снарядов и еды, да плюс к этому палатки командиров чаще всего находятся в том районе, где расположен его отряд. Так что благодаря разведки молдавского господаря, «прикормившего» некоторых фуражиров турецкой армии русское командование знало где находятся пороховые склады. Да вот только добраться до них не представлялось возможным. Об этом можно было и не мечтать: тройная линия защиты, сотни и тысячи фанатиков и бандитов, готовых накинуться на «грязного уруса», содрать с него живьем кожу и посадить на кол. В общем план был неосуществим… днем неосуществим, а вот сейчас, когда ночь и часть воинства растеряно столь необычным нападением шанс взорвать склады был как никогда большим.
Гренадеры спешно неслись к складам, на ходу опустошая седельные сумки от ручных гранат, внимательно следя за тем, чтобы на них не напоролись свои же собратья. Но несчастных случаев избежать не удалось, чуть ли не десять гренадер, передержав в руке опасный гостинец упали под копыта своим коням, навечно засыпая на этой грешной, кровавой земле.
Но как бы то ни было, роты гренадер быстро продвигались дальше, сонные турки разбегались в стороны, лишь небольшие группы воинов с кривыми ятаганами бросались на ровные ряды русских солдат, силясь сойтись с ними в рукопашную. Да вот только незамысловатый удар фузеи с примкнутым штыком чаще всего на месте прерывал потуги янычар. Трехгранные штыки с легкостью входили в тела войсковой элиты, скользили по ребрам, хрустели ломаемыми костьми.
-Петров скорее пали, гроза вот-вот начнется, не успеем же!– усатый драгун вылетевший откуда-то со спины шеренги гренадер что есть мочи орал кому-то во главе формации.
-Пробиться не можем, здесь их много собралось, потеснить надо!– отозвался уставший голос.– Подсоби, Яков, иначе все здесь поляжем, а приказа не выполним, братьям своим не поможем…
-У меня всего полсотни казачков Перышкова да два десятка моих драгун остальные полегли,– сказал сам для себя капитан, махнув палашом в сторону удерживающих позицию янычар.– Давайте братцы! Поможем нашим товарищам!
Кое-как пробившиеся к складам полсотни гренадер закидали ближайшие склады, не разбирая где, и что расположено. Первые крупные капли будущего ливня окропили землю, прибивая пыль и смывая алые разводы с мертвых тел.
Шум ночного сражения никто не слышал. Гроза разразилась сильная, шквальный ветер срывал палатки и шатры, валил молодые деревца наземь, выкорчевывая их за несколько секунд. Импровизированные конюшни разлетелись уже после десяти минут сильнейшего ветра. Столбы со слабым дощатым заграждением валялись на земле, лошади разбежались во все стороны, несколько кажется, даже к османам умудрились свалить. Упертые скотины! Правда и у турок дела обстоят не лучше, народу больше, а условия хуже, да еще и ночной рейд внес сумятицы в планы великого визиря.
Удивительно, но кажется, гренадерам все же удалось взорвать часть пороховых запасов, да еще и разворошить пару тройку хлипких лачуг, пускай порох и не взорвался, но и намокший он не представляет для нас опасности.
Из восьми тысяч налетчиков в лагерь вернулось пять с половиной. Почти три сотни гренадер из всего батальона остались в турецком лагере. Дорога к складам пороха оказалась кровавой. Но жертвы не бывают напрасными и каждая бочка пороха, пришедшая в негодность это десятки воинов в скором времени они займут позиции напротив армии Балтаджи. Такой наглости как сегодня великий визирь не простит, точнее не простят янычары. И если все пойдет, как задумано, то они разъярятся настолько, что полезут напрямую на нашу оборонительную линию!
Генералы сидели рядом со мной, не решаясь отвлечь от размышлений. Доклад командующего вылазкой, генерала-лейтенанта Рене, только что закончился, а он сам стоял передо мной, ожидая реакции с моей стороны.
-Я рад генерал, что ваша миссия завершилась успехом, надеюсь и в дальнейшем я смогу с гордостью говорить о ваших подвигах во славу Русскому царству!– слегка напыщенно сказал я ему, увидев, как зрелый муж, воюющий на стороне России уже десяток лет, счастливо улыбается.
«Пора вводить награды, а то слова это конечно хорошо, да вот только мат часть с видимым знаком отличия никто не заменит, что ж Георгия третий степени думаю, генерал-лейтенант заслужил. Но чуть позже, пока стоит думать о чем-то другом,– мысль мелькнула в голове и тут же пропала».
-Думаю, пара деньков у нас в запасе будет, пока Балтаджи армию немного переформирует, опять же глядишь, и князь с армией подойти успеет,– думать о том, что силы нужны на Западе страны, не хотелось, спешить в таком деле смерти подобно.
Глава 8.
5 июня 1711 года от Р.Х.
Москва.
Резиденция патриарха Московского и Всея Руси Иерофана.
-Что это, епископ?– за столом из мореного дуба сидел зрелый муж, наполовину седая борода, легкий прищур голубых глаз, нетерпеливое перестукивание пальцев по крышке…
Патриарх Иерофан листал белоснежные бумажные страницы, на которых мелким убористым почерком нового гражданского шрифта были написаны какие-то предложения. Собственно эти предложения уже витали в воздухе, в большинстве своем озвученные государем, но при этом не доведенные до ума. Правда почти каждое из них было крайне неприятным для церкви. Для ее структуры и замшелой закостенелости.
-Это новшества, которые желал бы видеть его величество в православной церкви, а так же часть требований к простому люду, которые обязательно должны быть доведены до всех русских граждан,– перед патриархом сидел двадцати трех летний епископ. В его руках была копия тех листов, которые лежали перед патриархом.