Поступь империи. Тетралогия
С одной стороны такое тесное сближение командиров и подчиненных было нарушением устава. Однако с другой, в том же уставе сказано: «командир витязей, будь то капрал или полковник должен в первую очередь быть для них родным братом, заботящимся о них со всей строгостью и любовью, а сами витязи должны как послушные младшие братья слушаться своих командиров, оберегать их и брать с них пример».
Составляя Устав витязей, цесаревич долгое время думал о том, что и как в него внести, не «перепрыгивая» эпоху. Именно так появилось само братство воинов, скрепленное между собой невидимыми узами. Однако был один минус, о котором Старший брат долго думал, но так и не придумал, как его убрать. Дело в том, что корпус «Русских витязей» сам по себе становился закрытом воинским объединением, в которое просто-напросто не допускались другие лица. Корпус постепенно становился обособленным от других воинских объединений, а сами витязи, приобретшие в нем вторую семью, сплоченнее относились друг к другу, помогая не только своему взводу, но и младшим собратьям по набору. Конечно, были драки, и стычки между взводами, все то чем отличает замкнутый мужской коллектив от гражданского общества, но благодаря работе наставников и отца Варфоломея, отдававшего любимому делу себя без остатка, чувство соперничества постепенно изменялось в чувство единого братства, которое начинало проявляться не в самом корпусе, нет. Оно проявляется уже, после того как кадеты выходили из единого лона витязей.
В полку, Службе Безопасности, ПБР, везде, где появлялись витязи, можно было видеть не только самих молодых воинов, но и их собратьев, часто помогавших им, подставляя свое плечо, в любой ситуации. Медные кольца с годом выпуска и именем кадета уже не казались обычными безделушками, не стоящими внимания. Даже сейчас по прошествии двух лет набор в корпус увеличился до семисот кадетов, при этом на следующий год ожидалось пополнение не меньшее, чем в этом году.
Все это было известно Прохору из писем своих собратьев и старшего наставника, некогда приютившего молодого отрока, сбежавшего из дома. Да, много воды утекло с тех пор, но раны в душе молодого полковника порой заставляли его уединяться от всех, отрешенно глядя на скудную растительность осенней земли, почти везде скрытой за снежным покровом.
Как бы то ни было, но даже обучение первого выпуска, само по себе до сих пор не окончено. Это прекрасно понимали не только командиры, но и их учителя, поэтому первый наказ Старшего брата, уплывающего с посольством, был о том, что по завершении кампании первым делом вернуться в Петровку, для дальнейшего обучения, уже по специальным предметам, углубленно так сказать. Вот только сама кампания затянулась на долго, и ее конец не был виден, по крайней мере, в ближайшее время точно. Но о своих догадках Прохор не говорил никому, посвящая в них только маленькую записную книжечку, постоянно носимую с собой.
-Полковник, разрешите обратиться!– рядом с Прохором в центре идущей колонны замер по стойке «Смирно!» один из разведчиков из взвода сержанта Елисеева, Дмитрий Малышев.
-А где командир твой, лейтенант Селиванов?– спросил полковник, глядя на витязя.
-Так он меня к вам и послал с докладом.
-Хорошо, говори, коли так.
-В паре часов марша отсюда мы заметили столбы дыма, лейтенант думает, что это тати лесные шалят, спрашивает, каков будет дальнейший приказ, идти дальше или осмотреть местечко?– стоя все так же по стойке витязь внимательно смотрел на Прохора.
-Разведать, но в случае обнаружения противника не вступать в бой, ждать пока мы не подойдем,– сразу же приказал Митюха.– Исполняй!
-Есть!– ладонь взметнулась, было, пол берет, но остановилась на полпути, сместилась и замерла напротив виска, что поделать, но полк перешел на зимнюю форму одежды и теперь легкие черные и красные береты аккуратными стопками лежали в обозе. А на головах витязей были одеты толстые не пропускающие холодный морозный воздух треухи, больше называемые просто ушанками, за свисающие по бокам части шапки, надежно прикрывающие уши от мороза.
«До чего дошло, чем ближе к столице, тем наглей разбойнички, видать давненько царские войска леса частой гребенкой не проходили. А этим следовало бы заняться в первую очередь, и солдатам опыт какой-никакой и польза большая для людишек имеется, вон, как у нас у губернии Старший брат сделал, рейды, чуть ли не каждую неделю устраивал. Да и сейчас Михаил, кажется, своих служивых гоняет по ближайшим землям, а может уже и дальше Служба Безопасности Рязани пройти успела…– полковник думал и одновременно следил за действиями капитанов, проверяющими как идут дела не только у витязей, но и у постоянно дымящей походных кухонь. Которые благоразумно поставили в центр колонны, выставив для их охранения не по одному, а по два взвода с примкнутыми штыками и готовыми к стрельбе «колпаками"».
Стоило только полку приблизиться к месту, откуда лучше всего был виден черный след дыма, как Прохор услышал знакомые залпы фузей, стрелявшие, чуть ли не каждый пять секунд.
-Мишин бери свою сотню и за мной!– кричит полковник, командиру второй роты, тут же направляя своего жеребца на просеку.
За его спиной сразу же коротко заиграла труба, и послышался топот собираемой сотни, выстроившейся в две колонны, за мгновение они бросились вслед за Прохором, приближаясь к звукам выстрелов.
Доскакав до просеки, Митюха слетел с коня, дождался роты и, разбив ее на взводы, послал два по сторонам, а два взял с собой, бегом направившись к дымовым столпам. Что случилось, и почему началась пальба, полковник не знал, он сомневался, что разведчики стали бы нарушать прямой приказ, следовательно, случилось нечто из ряда вон выходящее. Не соблюдая тишину четыре десятка витязей, приготовив сабли и фузеи, неслись по лесу, с каждой секундой все ясней различая яростные крики сражающихся и звон скрещивающихся клинков. Звуков стрельбы становилось все меньше и меньше, видимо началась рукопашная схватка.
Выбежав на поляну, где некогда стояла деревушка в пару десятков дворов витязи увидели, что на улицах валяются мертвые люди в крестьянских одеждах, вперемешку с разбойниками, то тут то там из окон теремов выскакивал желтый язычок пламени, и тут же пропадал. На подворьях в пятерках сражались разведчики, капрал с саблей чуть впереди, сзади один из его пятерки прикрывал его, а оставшиеся трое держали наготове фузеи, сумка с патронами болталась на бедре, аккурат под правой рукой, стоит только ладонь опустить, и бумажный цилиндр с острой пулей зажат в пальцах.
-Да, тут бы пара орудий, точно не помешали бы,– тихо сказал сам себе Прохор, глядя, как взвод разведчиков постепенно отходит на противоположную сторону, оттаскивая трех раненых к лесу.– В атаку, братья!
Оголив саблю, полковник поправил обрез и перебежками бросился к первому дому, его по бокам туту же обступили витязи, а через мгновение уже воины вырвались вперед, ударив в спину, вылезшим было из домов разбойникам. Ошеломленные они собрались, было вернуться обратно в свои укрепления, но там где еще можно было засесть, уже слышалась яростная ругань замешкавшихся подельников татей, а за ней сразу же послышались оружейные выстрелы.
Не прошло и пяти минут, как последний тать упал на землю, испуская дух. Проверив деревню, витязи нашли пяток испуганных молодух и семерых дрожащих детей, все остальное население деревеньки легло на улице, защищая свой нехитрый скарб.
Махнув рукой, Прохор приказал им собираться в дорогу, взять только самое ценное и ушел к колонне, оставив пяток разведчиков, обязанных привести найденных к обозу. Эта задержка стоила полку полтора часа, вслед за которыми через час колонна остановилась на подходящем пятачке. Сразу же после того как воины оборудовали полевой лагерь, натянув палатки, им начали подавать железные чашки с готовой сытной похлебкой, впрочем, не забыли и о найденных детях и девушках, накормив их сразу же, как только они попали в обоз.
Дальнейшая дорога полка оказалась не легче и не тяжелей пройденной, только в середине ноября витязи смогли подойти к предместьям Рязани, с облегчением остановившись на окраине какой-то деревушки, Прохор сразу же отбыл во дворец Старшего брата, надеясь на то, что он уже прибыл из Европы.