Дай бог каждому

– Но…
– Прячь, прячь. Что я тебе, такси, что ли? Шашечки у меня на борту нарисованы?
– Спасибо… – сказал я растроганно. – Шашечки – не знаю. Если и были, то не разглядел, когда садился. Со зрением у меня…
– Со зрением… Ты когда-нибудь видел шестисотый «мерседес» с шашечками?
Я открыл рот и попытался повернуться, чтобы осмотреться, но видел только светящиеся контуры кабины, разноцветные пятна приборной доски и ослепительно сияющий прямо передо мной двигатель.
– Я вот про что думаю, – сказал наконец Леня. – Ты охранные системы только программируешь или устанавливать тоже умеешь?
– А чего там уметь, устанавливать-то? – обиделся я. – Датчики приклеить и провода кинуть – это любой сумеет, кто в руке дрель держал.
– Это хорошо. Может, найдем тебе работу, – кивнул Леня.
– Не, спасибо… – Я помотал головой. – Я не по бытовой сигнализации, я по промышленной. Это когда сразу на все здание – и пожарка, и охранка, и пропуска магнитные. А то и сканеры, чтоб по отпечатку пальцев пускать сотрудников.
– А по сетчатке глаза? – спросил Леня.
– Не вопрос, – оживился я. – Дело модное – сканировать сетчатку. Врать не буду, сам с такими системами не работал, литературу изучал много и представление имею. Будет оборудование – подниму систему без проблем. Только оно дорогое, оборудование, как хрен знает что.
– Ну почему? – возразил Леня. – «Мисканки» китайские сейчас подешевели очень.
– Игрушки для подростков!!! – заорал я. – Ты в курсе, что у них ложных срабатываний семь процентов?! Они в упор не годятся для охранных систем, и никто их не сертифицировал! В серьезное заведение их только идиот поставит! А если для крутизны и понтов ставить – то только вместе с отпечаточником. Это и надежнее, и понтовее – и глаз приложи, и палец, и все лохи писают кипятком от восторга. Поэтому у нас в офисе такая штука стоит чисто для понтов, даже не подключенная. Но тот, кто в этом хоть чуть разбирается, презирать будет.
– Угу, – кивнул Леня. – И бог с ними. А про нашу «Окулу» что скажешь?
– «Окула» наша… – Я поморщился. – Делали ее вояки какие-то, тульские или тверские, и этим все сказано.
– Что сказано?
– А все и сказано. Надежность там, конечно, военная, этого не отнять. А остальное? Штатная база сотрудников так криво написана, как только вояки могут написать. Сам не видел, но люди в форумах очень ругали.
– А ты бы лучше написал? – саркастически спросил Леня.
– И лучше, и надежнее, и красивее – чтоб все сияло и не стыдно было показать на Западе.
– Ой ли?
– Да не ой!!! – разозлился я. – А гран-при Кельнского международного салона за прошлый год! Он мне тут после этого будет «ой ли» говорить…
– Так… – покосился Леня с недоверчивым любопытством. – Ладно, а еще есть претензии к «Окуле»?
– Одна, – усмехнулся я. – Но – фатальная. Как она сетчатку сканирует? Какая там мощность лазера?
– По документам – нормальная…
– По документам нормальная? – подпрыгнул я. – А где эти нормы? Откуда взяты? И кто-нибудь ее измерял реально, мощность, нормальная она или нет? Никто! А ты ее сам видел в работе, скажи? А я видел, как она жарит до синих зайчиков в глазах! Это нормальная мощность, да? Вот пускай ее вояки и ставят на двери своих землянок на случай войны! А в мирном офисе, если тебе глаза своих сотрудников хоть немного жалко… Короче, Ленька, мой тебе совет: ставь обычные индукционные карты, а сканеры пальцев и сетчатки – это дешевые понты по дорогой цене. Забудь про них.
– Не смогу забыть, – покачал головой Леня.
– Тогда не гоняйся за дешевизной – засунь «Окулу» в задницу и поставь японскую «Джи»!
– Уж прямо в задницу… – обиженно пробормотал Леня.
– В задницу, в задницу! – уверенно кивнул я. – По крайней мере пока они мощность лазера втрое не придавят.
– А уже придавили… – задумчиво произнес Леня.
– Кто? – не понял я и только сейчас спохватился: – Послушай, а откуда ты… вы…
– Ладно, вояка… – улыбнулся Леня. – Считай, что у тебя сегодня очень удачный день. И работу ты нашел новую и очень хорошую. У меня специалисты твоего уровня не ездят на «Жигулях».
 
Леня полез в карман и протянул мне визитку. Но прочесть ее сейчас я, конечно же, не смог.
 
Дома
Проснулся я от воплей кота. Кот по кличке Гейтс обиженно ходил вокруг дивана и орал. Я вспомнил, что забыл его покормить. То, что окружало меня, конечно, было моей квартиркой. Только мебель вся просвечивала, слегка просвечивали и стены, и вообще все переливалось радужными пятнами.
Было муторно, дико хотелось пить, и от боли раскалывалась голова. Все, что было вчера, казалось сном – и увольнение, и разбитая машина, и дача, и скандал там. По какому поводу скандал? Ах да, Алла сидела у Баранова на коленях, когда у камина играли на гитаре. Еще был лес, и там… Стоп, об этом лучше вообще не надо. А еще меня, кажется, подвозил какой-то Леня, а я ему жаловался на жизнь и грузил терминами по работе. А он меня довез до самого дома, денег не взял, а пообещал хорошую работу. Или это все бред?
Потолок тоже немного просвечивал, но сквозь его багровую пелену трудно было разглядеть, что в квартире наверху. Гейтс ходил вокруг дивана и орал, полыхая синим светом. Нет, не бред.
Я откинул одеяло, и Гейтс тут же прыгнул ко мне на живот. Вообще-то он так делал часто, но тут ощущение было такое, словно мне в глаз с размаху влетела муха. Я дико заорал, и Гейтс шарахнулся в сторону, от испуга слегка полоснув по животу когтями. Больно было так, что из настоящих глаз полились слезы. Я очень осторожно ощупал живот. Живот был как живот, и грудь – как грудь. Только ощущения такие, словно я ощупываю свои зрачки.
Наконец я встал, добрался до ванной и напился воды. Посмотрел на себя в зеркало – но зеркала не увидел. Ничего не увидел, кроме урчащих в толще стены труб. Я выключил воду, и в ванной стало сумрачно. Темноту освещал в основном Гейтс, который орал с той стороны под дверью. Пришлось насыпать ему корма и вернуться в ванную.
Я принял душ, затем ощупал лицо – чувствовалась щетина, и я решил побриться. Бриться пришлось на ощупь, одноразовая бритва оказалась совсем тупой, а запасной не было. Тем не менее после всего этого я почувствовал себя значительно лучше. Вышел на кухню и внимательно осмотрелся. Окна в кухне больше не было. По крайней мере для меня его не существовало – фирменный стеклопакет пропускал с улицы звуков не больше, чем стены вокруг. Хозяйка квартиры, помнится, пыталась брать с меня лишнюю плату из-за этих стеклопакетов, а я отвечал, что без стеклопакетов здесь вообще нельзя было бы жить от шума машин, недаром же стеклопакеты в этом доме у всех. Как мне потом сообщили домовые сплетники-доброжелатели, я был абсолютно прав – когда здесь пробивали автостраду, то после серии скандалов и одной обличительной телепередачи стеклопакеты всему дому поставили бесплатно.
Теперь, когда я распахнул окно настежь, оттуда, с автострады, полился яркий, почти дневной свет, только красный. И в кухне сразу стало светлее.
Гейтс сыто мяукнул и потерся о мои ноги, прося добавки. Я насыпал еще корма. Гейтс погрузил морду в блюдце и начал так ярко хрустеть и чавкать, что мне самому жутко захотелось есть. А лучше – выпить пива. Холодного…
Я повернулся к холодильнику. Его можно было не открывать – мотор холодильника урчал, и в его ярком свете просматривалось все, что там лежит. А лежало там немного. Кусок сыра, буханка хлеба, три яйца, причем одно из них внутри мутное – как бы не тухлое… Впрочем, нет, это ж я когда-то сварил яйцо вкрутую, но поставил в холодильник, потому что не успевал позавтракать. Вот только было это пару месяцев назад… Может, и тухлое. Далее. В морозилке – курица, тоже черт знает какой месяц она там. А вот это… О, да это же как раз бутылка пива! Даже не бутылка, а здоровенный пластиковый баллон, полный прекрасного пива. Баллон стоял в нише на дверце, куда я обычно ставлю бутылки.
Я распахнул холодильник, жадно протянул руку, но пальцы жирно заскользили по гофрированному пластику, и я понял: подсолнечное масло. Конечно, откуда тут пиво, если я собирался на все выходные уехать на дачу… Интересно, который час? Я подошел к окну. Небо было страшным и черным. А вот автострада светилась – по ней в два потока бежали редкие огни, сильно напоминая фотографии ночных улиц, снятые с долгой выдержкой, когда всюду лишь полосы от фар. Пожалуй, даже слишком редкие – мне помнилось, что машины здесь идут плотным потоком. Наверное, отсюда, с предпоследнего этажа, видны не все машины, а только самые громкие? Я прищурился, пытаясь разглядеть корпуса машин, но картинка не изменилась, и я понял, что прищуриваю совсем не то, что у меня видит. Прищурить живот и грудь, естественно, не получилось. Интересно, как звуковой глаз вообще наводится на резкость? Есть ли у него объектив с линзой взамен хрусталика? Я ощупал живот – ничего похожего на объектив. Кожа как кожа. Хотя ведь оптические линзы тоже бывают плоскими, я как-то видел увеличительное стекло в виде шершавой пластинки размером с визитную карточку…