Забудь меня… если сможешь (СИ)

— Он ещё не знает. Я поднимусь в ложе и сообщу ему, когда он появится. Я прошу тебя предупредить тех, кому доверяешь, чтобы они были начеку и контролировали ситуацию. Только никакой суеты. Не подавайте вида, что вам что-то известно. Будет проще, если удастся застать врага врасплох.
— Сделаю. Если всё так, как ты говоришь, мы перетряхнём здесь каждый камень и выловим каждого, кто замешан в предательстве.
  
— Что у вас с оружием?
— Ты же знаешь, наисвятейший против того, чтобы в храм проносили оружие… — он осекается и явно сдерживает ругательства. — Этот праздник был лучшим способом обезоружить командиров, верно?
— Не поверю, что вы послушались наставлений наисвятейшего, — криво ухмыляется Рэйнхарт.
— Нет, разумеется. У многих в голенище сапога припрятан кортик. Но короткий кортик и полноценный боевой клинок это не одно и то же. — Дарэн на секунду задумывается и кивает каким-то своим мыслям. — Рэйнхарт, я прикажу, чтобы к храму подтянули пару взводов.
* * *
Охрана у лестницы, ведущей в королевское ложе, расступается, чтобы пропустить нас наверх, и приставленный к лестнице лакей, забирает накидки. Было бы грубейшим нарушением этикета, появиться в ложе в верхней одежде.
Поднявшись, мы останавливаемся с краю, на некотором расстоянии друг от друга, но наше появление всё равно не остаётся незамеченным. Я вижу, как несколько смутно знакомых леди начинают шептаться, то и дело сворачивая головы в нашу сторону.
Рэйнхарт шагает ко мне, становится рядом и переплетает наши пальцы:
— Плевать. Что бы кто ни думал, но ты уже моя невеста.
Невеста…
— Но король сказал, что ты не можешь предъявить бумагу, — еле слышно.
— Если сегодня всё закончится, то это уже не будет иметь значения.
— А если нет?
— Многие леди и лорды всё равно будут думать худшее, а я не хочу, чтобы ты снова проходила через подобное. Во всяком случае не в одиночестве. И не потому, что обещал быть рядом. А потому что боюсь потерять тебя.
Часто моргаю, чувствуя, как теплеет в глазах. Наверное, впервые за много лет я оказываюсь словно внутри защитного кокона. Ни колкие взгляды, ни едкий шепоток чужих сплетен здесь не способны меня достать, не способны задеть или нарушить душевное равновесие — чужие насмешки рассыпаются пеплом, сгорают, разбиваются о невидимую, неожиданно выстроенную вокруг меня стену.
Внимание цепляется за острый прищур светловолосой феи. Впрочем, феей её теперь можно назвать с большой натяжкой. Анриетта стоит на другой стороне балкона и пытается испепелить меня взглядом. Рядом с ней, с неприлично вытянутым лицом стоит и смотрит на меня леди Ехидна, а леди Маноли просто презрительно поджимает губы.
Громкий голос объявляет появление короля и королевы.
В окружении гвардейцев охраны они проходят к своим тронам и занимают положенное место.
С этого момента всё ускоряется, голоса в хоре становятся громче, а церковники в светлых одеждах расступаются, чтобы приветствовать наисвятейшего архиепископа Варрлаты.
Тучный пожилой мужчина, одетый в сутану из белого шелка с золотой перевязью, ступает по расстеленному на полу белому шелку, а я вспоминаю, как на летнем празднике под его ноги бросали белые подушки.
Как там говорила Ания? Он настолько свят, что его ступни не могут касаться грешной земли?
— Мне нужно приблизиться к королю, — Рэйнхарт утягивает меня ближе к тронам, но его останавливает охрана.
— Стойте, милорд. Во время праздника тревожить Его Величество не велено.
— У меня срочное дело, — Рэйнхарт смеряет его хмурым взглядом.
— А у нас строгий приказ, лорд Орнуа.
Рэйнхарт готов поспорить, но в этот момент к нам подходит ещё один гвардеец королевской охраны:
— Её Величество приказывает пропустить леди Милс. Прошу вас, миледи.
Графичные брови Рэйнхарта взметаются вверх, а я отчего-то чувствую себя неловко, но пользуюсь приглашением, чтобы приблизиться к тронам.
— Благоденствия, Ваше Величество.
Склоняю голову в положенном приветствии, на что королева коротко кивает в ответ.
— Рада, что вы не побоялись прийти, леди Милс, — говорит, продолжая смотреть вперёд, чтобы не нарушать торжественности момента. — За последние дни мне рассказали о вас много интересного, и теперь я считаю неправильным скрывать своё к вам расположение.
Уголки её губ вздрагивают в мягкой улыбке.
Возможно, если бы я не волновалась, чувствуя на себе десятки скрещенных и недоумевающих взглядов, то тоже бы улыбнулась.
— Благодарю, — шепчу непослушными от волнения губами. — Ваше Величество, раз уж так получилось, то я вынуждена воспользоваться ситуацией и сообщить вам то, что должен был сообщить лорд Орнуа Его Величеству, когда ему не позволили подойти ближе.
— И о чём речь? — она продолжает говорить, не поворачивая головы, тем самым подчёркивает своё уважение и внимание к действию, происходящему в храме.
Ещё понижаю голос и сжато пересказываю то, что знаю о возможном заговоре. По мере моего рассказа пальцы королевы всё сильнее впиваются в бархатные подлокотники трона. Когда я заканчиваю, она слегка наклоняется к Его Величеству и тихо, так что не слышно даже мне, пересказывать наш разговор.
— Лоривьева, мы благодарны вам за сведения. Как понимаете, за нами пристально наблюдают, поэтому все детали лорд Орнуа обсудит с лордом Хаксли, главой королевской охраны.
Краем глаза наблюдаю, как один из королевских гвардейцев останавливается рядом в Рэйнхартом. Пожалуй, со стороны вся наша суета действительно малозаметна. В том числе, потому что любопытные взгляды сосредотачиваются в основном на мне.
— … Вы не просто воины — вы столпы процветания,
Ибо сильное королевство — это уверенность,
что завтра будет так же мирно, как сегодня!
На этих словах архиепископ даёт знак разливать наисвятейшую воду по серебряным чашам. Только сейчас понимаю, что всё это время чан с водой стоял в самом центре залы и именно вокруг него водили свои хороводы и песнопения церковники в белоснежных одеждах.
— И да пусть боги Варрлаты даруют вам прощение и защиту! — завершающим аккордом выкрикивает наисвятейший.
— Благодарим, ваше наисвятейшество! — Его Величество поднимается с трона и три раза медленно хлопает в ладоши. — Вы всегда так щедры к нам. Мы ценим ваши старания. Мы ценим вашу заботу. Поэтому сегодня, в день Благоденствия, я предлагаю вам первым отпить воды из благословенной чаши! Вам. И всем церковникам, что не покладая рук трудятся на благо короны!
  
Глава 40
 
Святость и пороки
 
Ева
Наисвятейший замирает, и мне даже кажется, что цветом лица он немного сливается с цветом своего белоснежного одеяния.
Секунда и его взгляд скрещивается со взглядом Его Величества. В храме наступает недобрая тишина, а сердце начинает долбить в грудную клетку.
Вдох.
Архиепископ резко поднимает руку, и храм наполняется звоном металла — церковники задирают рукава своих длинных ряс, обнажая оружие, похожее на когтистые лапы.
— А вот и наши «звери», — в голосе стоящего за моей спиной начальника королевской охраны слышится циничная ухмылка.
— Скрутить бы каждому голову, — вторит ему Рэйнхарт.
Не заметила, как он подошёл.
— Позволишь? — Рэйнхарт осторожно вынимает из моих волос шпильку и крутит её в руках, рассматривая декоративное навершие. — Как она работает?
Значит, догадался, что это не просто украшение. Выкручиваю иглу и возвращаю ему.
— Спасибо, — улыбается, смотря мне в глаза. — Всё будет хорошо, моя маленькая.
Киваю, хотя ни в чём не уверена.
  
— Вы все здесь грешники, недостойные существования! — громко выкрикивает наисвятейший и указывает в нашу сторону пальцем с увесистым драгоценным перстнем.
— Изменники! — рычит Его Величество.
Гвардейцы тоже обнажают оружие, но их кортики выглядят игрушками на фоне наручей с длинными железными когтями, которые украшают правые руки церковников.