Забудь меня… если сможешь (СИ)

Краснею и зажимаю собственный рот ладонью.
На мгновение Рэйнхарт замирает, а затем наклоняется и убирает мою ладонь… чтобы мягко обхватить нижнюю губу своими губами… затем верхнюю губу и снова нижнюю… с каждым движением становясь всё настойчивее… требовательнее, жёстче.
Одной рукой сжимает волосы на моём затылке, другой обхватывает подбородок и тянет, заставляя разжать зубы. Он уже не осторожничает. Собственнически исследует моё тело, гладит шею, плечо, тихо рычит мне в губы, когда сжимает чёрное кружево.
  
Выгибаюсь под его руками, запрокидывая голову и чувствую, как по венам вместо крови разливается сладкая патока.
— Ева, останови меня, — хриплый выдох.
— Не хочу, — шёпотом и пугаясь, что сейчас всё закончится.
В ответ получаю укус в плечо, который тут же сменяется ощущением жёстких горячих губ.
— Это не правильно, — убеждает скорее себя, чем меня.
— Почему, Рэйнхарт? Потому что так написано в конах Варрлаты?
— Нет, потому что я пытаюсь исправить свои ошибки и хоть что-то сделать правильно, — подтягивается выше и снова обхватывает ладонями моё лицо.
Отвожу глаза, взглядом упираясь в его напряжённую шею… соскальзываю на плечи, обтянутые тонким батистом. Вслушиваюсь в тяжёлое дыхание.
— Самым правильным, милорд, было бы сейчас снять с вас рубашку… — чувствую, как краснеют мои уши, но это не останавливает меня от попытки вслед за взглядом проследовать по его шее кончиками пальцев. — Я тоже хочу… смотреть на тебя.
Тянусь к серебряным пуговицам.
Слышу нервный смешок и поднимаю глаза. Впервые вижу, как на губах Рэйнхарта расплывается по-мальчишески широкая улыбка.
Он поднимается и стягивает рубашку через голову, оставаясь в лёгких домашних брюках.
Стараюсь незаметно втянуть в лёгкие больше воздуха, следя за тем, как отблики огня ласкают его тело… но Рэйнхарт не даёт мне рассмотреть себя, потому что уже в следующее мгновение оказывается в постели… под одеялом. Осторожно подхватывает меня и тянет к себе.
Кожа к коже.
Такой горячий.
— Так будет правильно, моя хорошая, — успокаивающе гладит меня по волосам. — Всё остальное после нашей свадьбы.
— Заметь, Рэйнхарт, это твой выбор, — слегка разочарованно и беззастенчиво исследуя ладонью косые твёрдые мышцы… потому что они случайно попадаются под мои пальцы.
Слышу над ухом смешок.
— Моя маленькая сладкая грешница.
— Мне стоит быть более праведной? — мои пальцы замирают.
— Ни в коем случае, — немного нервно и судорожно сжимает вокруг меня кольцо рук.
Упираюсь лбом в его ключицу, прикрывая глаза. Чувствую, как внутри отпускает напряжение. Не то, которое скопилось за этот день… а то, которое сидело внутри долгие годы.
  
Глава 37
 
Завтрак в постель
 
Рэйнхарт Константин Орнуа
Первые солнечные лучи пробиваются сквозь щель в занавесках, скользя по аккуратному ушку Лоривьевы, пальцы сами тянутся следом за лучами, обводят край и спускаются вдоль её шеи, следуя за дорожкой из золотистых точек.
Не выдерживаю и повторяю этот же путь губами, останавливаясь в районе ключиц… нет, не останавливаясь… соскальзываю ниже, чертя дорожку вдоль кромки чёрного шелка.
Ева резко втягивает воздух, отчего полукружиям её груди на мгновение становится тесно в кружевном заточении.
Демонская бездна…
— Рэйн, — сонно.
— Прости… что разбудил.
В моём сожалении ни капли искренности. Этой ночью моя обессиленная нимфа моментально уплыла в царство снов, а я так и не смог уснуть и сейчас эгоистично жажду её внимания.
— Как ты себя чувствуешь? — проверяю её лоб, всё ещё опасаясь, что может начаться жар.
Ева кажется такой хрупкой…
Кажется? Она и есть хрупкая, хоть и показывает чудеса стойкости.
— Чувствую себя так, будто хочу навсегда остаться под этим одеялом, — мягкие губы тянутся в сонной улыбке, и она, не открывая глаз, поворачивается набок.
Вытягиваюсь рядом, укрывая её слишком соблазнительные плечи. Обнимаю.
Изучающе скольжу рукой вдоль позвоночника.
Не могу остановиться. Мне хочется исследовать каждый её изгиб, каждый выдох, каждую мысль.
Сколько для этого понадобится ночей?
— Рэйн… раз уж ты не собираешься спать, то расскажи, что отделяет леди Лоривьеву Милс от леди Лоривьевы Орнуа, — также сонно и не открывая глаз.
От того, как она произносит «леди Лоривьева Орнуа» у меня на мгновение сбивается дыхание.
Лоривьева Орнуа.
Идеально.
— Рэйн?
— Кхм, да, я слышал вопрос. Но дело в том, что это касается интересов короны…
— И ты не можешь обсуждать это с посторонними?
Её слова режут слух.
— Ты не посторонняя, — резко притягиваю её к своему телу и сжимаю… пожалуй, слишком резко, потому что Ева тихо охает и распахивает глаза.
— Твой аргумент… принят… — закусывает губу, пытаясь спрятать улыбку. Кончики её ушей при этом заливаются краской.
Понимаю, что сделал, и тут же отстраняюсь.
— Прости.
Находиться с ней в одной постели и ограничивать себя — невыносимо, но отказать себе в том, чтобы продолжать держать Еву в своих руках я не в состоянии.
Приходится положить между нашими телами подушку.
— Кхм… — пытаюсь вернуться к вопросу. — Ты не посторонняя, Ева… но ты права и обычно я подобные вещи ни с кем не обсуждаю.
— Тогда, я не буду настаивать.
— Нет, погоди. Думаю, будет правильно рассказать тебе, что происходит, потому что ты, так или иначе, вовлечена в это, — чувствую, как она замирает. — Король подписал бумагу о разводе с условием, что я оглашу это только после того, как будет раскрыт заговор… мы называем это «делом зверя».
— Зверя, который ищет души грешников и убивает ниорли?
— Он убивает не ниорли. Зверь убивает самых преданных сторонников короля. Тех, кто поддерживает его прогрессивные взгляды и изменения в политике. А ещё зверь убивает свидетелей.
— Тот человек… который оказался ночью на площади Искупления… он тоже с этим связан? — мрачнеет. — Лорд Керн, кажется?
— Да. И попытка убить Керна, и твоё похищение из дворца Эмильеном — всё это части одной игры.
— В каком смысле?
— Заговорщики хотели, чтобы рядом со мной находился их человек. Этим человеком должна была стать Анриетта, и твоё появление не вписывалось в их планы.
— Зачем нужно было кого-то к тебе приставлять? — хмурится.
— Чтобы выведать через меня планы Его Величества. Анриетта шпионит за мной. Шпионит и передаёт кому-то то, что я обсуждаю с королём… точнее, то, что они думают, что я обсуждаю с королём.
— Как это? — её дыхание касается моей кожи у основания шеи.
— Когда проводишь расследование то, так или иначе, делаешь какие-то записи и ведёшь переписку. Вот эти записи, письма, документы должны были помочь заговорщикам выведать планы короля и всегда оказываться на шаг впереди расследования.
— А разве обер-прокурор должен заниматься расследованием? — задаёт вполне резонный вопрос.
— Нет. Но это исключительный случай, поэтому Его Величество позволил некоторым лордам вести расследования своими силами, не делясь полученными результатами с другими. Он предположил, что так у нас будет больше шансов спутать планы противника.
— Тогда шпионов должны приставить к каждому лорду, разве нет?
— Так и есть, — подтверждаю. — Заговорщики постарались себя обезопасить.
Ловлю себя на том, что мне легко с ней говорить. Ева вникает в суть с полуслова и задаёт правильные вопросы. Она умеет слушать.
Не помню, чтобы хоть раз за свою жизнь я мог вот также легко говорить с кем-то из леди на сколько-нибудь серьёзные темы.
— Поэтому ты не обсуждал с Анриеттой её бесплодие?
  
— Да. Пусть Анриетта пока живёт в иллюзии того, что её ложь удалась. До тех пор, пока мои враги уверены, что я ничего не подозреваю, мне удаётся контролировать некоторый ход вещей и оставаться в относительной безопасности. Когда они поймут, что я вожу их за нос, от меня попытаются избавиться, как и от остальных «неудобных» лордов.