Отражения

– Потому что оценить его сможешь только ты.
Чистяков отвел меня в сторону и принялся рассказывать:
– В наш отдел сегодня пришла заявка на изгнание привидения. Оно живет в католическом храме, что находится в двух кварталах от нас, и по вечерам играет на органе.
Мои брови поползли на лоб.
– Играет? Призрак?
– Ну да, – кивнул Серега. – При жизни этот парень был органистом, причем весьма талантливым. Дело свое любил и даже иногда давал концерты. Год назад он умер. Прямо во время богослужения, представляешь? То ли сердце схватило, то ли инсульт. Тело-то его похоронили, а дух так и остался в костеле. Каждый вечер, ровно в двадцать три ноль-ноль, он садится за клавиатуру и играет разные мелодии.
– Забавно, – улыбнулась я. – Ты, кажется, сказал, что органист умер год назад. Почему же его собрались изгонять только сейчас?
– У храма сменился настоятель. Прежний ничего против призрака не имел. Наоборот, он считал, что его музыка очень полезна. В костел потянулись толпы туристов – как в замок с привидениями. Самые смелые собирались вечером у его дверей, чтобы послушать бесплатный концерт. Но пришел новый падре, и он категорически против, чтобы на его территории обретался мертвый органист.
– Падре можно понять, – заметила я. – Надо полагать, изгонять призрака поручили тебе.
– Да, – кивнул Чистяков.
– А я тебе зачем?
– Для компании. Меня отправляют в костел без напарника.
Я мысленно улыбнулась. Маргарита Денисовна говорила, что у некромагов началась жаркая пора – на двух городских кладбищах объявились вурдалаки. Конечно, им теперь не до практиканта. Сереге же, видимо, в одиночку общаться с призраком боязно. Хотя он, конечно, в этом никогда не признается.
– Я звал с собой Бакланова, – продолжал Чистяков, – но он весь в цифрах, таблицах и графиках. Да и с музыкальным слухом у него не очень.
– У меня с музыкальным слухом тоже все печально.
– Зато ты сможешь увидеть самого органиста.
– Почему бы тебе не позвать на концерт кого-нибудь другого?
– Другого нельзя. Приводить с собой на задание посторонних людей строжайше запрещено. А ты не посторонняя. Ты – коллега.
– Есть еще Вика Хотылева.
Взгляд Чистякова стал таким осуждающим, что я почувствовала себя дурой.
– Ладно, – кивнула я. – Я с тобой пойду. Но учти, помощник из меня еще хуже, чем музыкант.
– Помогать мне не надо, – качнул головой Серега. – Мне нужна компания. А с призраком я уж как-нибудь справлюсь…
В костел мы явились аккурат к началу концерта. Пожилой мужчина, очевидно местный сторож, впустил нас через заднюю калитку во двор, а потом проводил к высокой резной двери главного входа.
Стоило переступить порог храма, как откуда-то сверху грянула мелодия – торжественная, грозная, величественная, необыкновенно знакомая. Она обрушилась на наши головы, как водопад. Ее звуки неслись со всех сторон, создавая впечатление, будто в пустом зале с узкими деревянными скамеечками собрался невидимый оркестр, и он играет сразу отовсюду.
Чистяков, тронул меня за локоть и указал рукой в глубину храма. В полутемном зале, освещенном небольшим боковым светильником, кто-то сидел. Не призрак, а живой человек – широкоплечий мужчина, с копной густых темных кудрей.
– Неужели настоятель решил проконтролировать мою работу? – усмехнулся мне в ухо однокурсник.
Словно услышав его слова, мужчина обернулся. От неожиданности я охнула. Это был Андрей Кутузов.
Увидев нас, Андрей махнул рукой и указал на скамейку рядом с собой. Мы с Серегой переглянулись, а потом подошли к нему и послушно уселись на лавку. Чистяков хотел что-то сказать, но Кутузов жестом его остановил.
Музыка между тем продолжала бушевать, как могучий океан. От мощного дыхания органа по спине и рукам скакались мурашки, а сердце сжималось от переполнявшего его восторга.
– Это был Иоганн Бах, – сказал Кутузов, когда мелодия смолкла. – Токката и фуга ре минор. Самое знаменитое его произведение.
– Я прошу прощения, – Чистяков смущенно откашлялся. – Что вы здесь делаете?
– Пришел послушать музыку, – Андрей невозмутимо пожал плечами. – Мне сказали, что сегодня Марк отправится в райские кущи. Я не мог пропустить его последний концерт.
  
– Марк – это органист? – догадалась я.
– Да.
– Но где же он?
– На хорах, конечно. Орган в католических храмах размещается под потолком, чтобы музыка нисходила на прихожан с высоты.
– Значит, придется лезть под потолок, – пробормотал Чистяков.
– Придется, – кивнул Кутузов. – Однако я попросил бы вас сделать это чуть позже. Минут через сорок, когда концерт подойдет к концу. Очень уж хочется его дослушать.
Серега пожал плечами и откинулся на спинку скамейки.
– Ты тоже планируешь подняться на хоры, Саша? – спросил Андрей у меня.
– Нет, – я покачала головой. – Я просто пришла на концерт.
Андрей улыбнулся. Эта улыбка согрела меня, как теплая печка в студеный зимний день. Волнение и внутренний трепет, которые не оставляли меня с того момента, как мы подошли к костелу, испарились, будто их и не было.
Музыка зазвучала вновь. Она была веселой и игривой, нежной и печальной, ласковой и бесконечно доброй. Она признавалась в любви, прощала промахи и обиды, обещала счастье и вечную жизнь. Мое сердце пело вместе с ней, а по щекам сами собой катились слезы.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.