Разрешаю любить (СИ)

«Как тебе?»
О, Господи! Они все шикарны!.. Из белоснежного тонкого кружева и с открытыми плечами, как мы хотели.
Мое сердце, сбившись с ритма, заходится от восторга.
«Новый каталог?!?!» — уточняю я.
«Да! Жду тебя сегодня вечером! Проведем его с пользой!»
«Ура-а-а!!!»
Неважное настроение резко взлетает вверх и даже, кажется, солнце за окном делает ярче.
— Он сказал, что если я снова завалю сессию, то никаких нам с мамой Мальдив.
  
— Ой, Ариш, в прошлом году твой папа говорил то же самое.
Проходящие мимо нас девчонки с нашего потока прощаются до завтра и машут руками. Мы с подругой спрыгиваем с подоконника, выбрасываем стаканчики и, одевшись, выходим на улицу. Весеннее солнечное тепло и при этом колючий холодный ветер пускают по же неприятный озноб. Накинув капюшон на голову, застегиваю молнию под горло и прячу руки в карманах. Арина, ежась, проделывает то же самое и бежит на парковку за вузом, где ее уже ждет такси.
У меня тоже есть возможность каждый день ездить на такси, но мне всегда не по себе, когда я трачу деньги, которые каждый месяц Станя переводит на мою карту, на всякую ерунду.
Поэтому пересекаю небольшую площадь перед зданием главного корпуса и ступаю на тротуар вдоль проезжей части. Иду на остановку общественного транспорта.
Оборачиваюсь в надежде увидеть подъезжающий автобус с нужным номером маршрута и вдруг замечаю до боли знакомый черный Марк. Сильно вздрогнув, отвожу взгляд и ускоряю шаг.
От неожиданности внутри все обрывается, а мышцы пропускают через себя странную вибрацию. Сжимаю пальцами ремешок сумки до скрипа кожи.
— Варя, — слышу голос Лехи среди шума улицы.
Мое волнение усиливается, но в то же время я понимаю, что веду себя по-детски. Взрослые люди не бегают от проблем, а решают их в разговоре.
— Варя!
Он едет параллельно со мной вдоль тротуара, затрудняя движение других автомобилей и, свернув в карман для остановки общественного транспорта, останавливается, выходит из машины и стремительно ко мне приближается.
— Я не поеду с тобой! — выпаливаю, привлекая внимание прохожих.
— Разговор есть. Поехали.
— Какой?
Берет меня за локоть и ведет к Марку.
— Поехали. Не узнаешь, пока не сядешь в машину.
Едва успевая переставлять ноги, я быстро впитываю глазами весь его образ. На нем светло — серая расстегнутая олимпийка и такого же цвета трико. Пластыря на переносице уже нет, но глубокая ссадина еще заметна.
Вместе обходим капот, Леша открывает для меня дверь и ждет, когда я усядусь. Подпирающий сзади автобус оглушительно сигналит, но Денежко спокойно возвращается обратно и с невозмутимым видом занимает водительское кресло. Включает поворотник и, глядя в боковое зеркало, трогается с места.
Я тихонько выдыхаю и скашиваю на него взгляд. В глубине души плещется постыдная радость от его настойчивости. Я сама ни за что на свете ему больше не позвонила бы.
— Что за разговор? — напоминаю, когда Леха вливается в довольно плотный автомобильный поток.
— Ты зачем меня везде в блок кинула?
Молчу, потому что становится не по себе. Со стороны это выглядит как поступок незрелого человека.
— Из-за одного целомудренного поцелуя?
— Целомудренного? — переспрашиваю потрясенно.
Я до сих пор помню, как его язык двигался у меня во рту. Он… он имел меня своим языком! Это целомудренный поцелуй. А какой же тогда не целомудренный?!
— Этого больше не повторится, окей?
— Зачем ты это вообще сделал?! Я думала, мы друзья!
— Мы друзья, — подтверждает Денежко, коснувшись взглядом моих глаз, — Поцеловал, потому что проверить кое-что хотел. Извини.
— Проверить?.. Что проверить?
— Забей. Проверил и обещаю, что больше этого не повторится.
— Леш, что ты проверял? — неосознанно повышаю голос, потому что нехорошая догадка заполняет живот холодом.
— Неважно, — отбивает он, — Поверь, это не стоит того, чтобы полностью прекратить наше общение.
Откинувшись на спинку и обняв себя руками, я пытаюсь справиться с эмоциями. Они бурлят, вытягивая мои нервы в звенящие струны. Плечи, шея и затылок наливаются свинцом и каменеют.
Мне сейчас обидно от того, что он обесценил поцелуй, из-за которого я сама себя едва не возненавидела?!
Он хотел проверить, каково это — целоваться со мной, и был разочарован?!
Твою мать!..
— Слава богу, Леш. Я боялась, что действительно нравлюсь тебе.
— Нравишься, я ж не скрываю, — отвечает ровно, — Ты красивая.
Я дышу часто открытым ртом, потому что его равнодушное «ты красивая» вдруг причиняет неожиданно сильную боль.
Господи, какая я дура! Гребаная фантазерка!..
— Ладно, проехали.
— Вытащи меня из блока. Я обещал Сане присмотреть за тобой до лета.
— Вообще-то это не обязательно. Я и сама неплохо справляюсь. Но…
— Вытащи из блока, — перебивает у усмешкой, — Не веди себя как малолетка.
— Ладно, вытащу, но обещаю, что навязываться больше не стану.
— Договорились.
Вскоре его Марк сворачивает во двор моего дома и занимает свободное парковочное место напротив подъезда.
— Вытаскивай, — требует Леха, поворачиваясь ко мне всем корпусом.
Мне хочется реветь и орать на него одновременно. Потому что бесит нереально! Но, поджав губы, вынимаю телефон из кармана и вытаскиваю его контакт из черного списка.
— Готово.
— Варя…
— М?..
— Не дуйся, — просит тихо.
— Я не дуюсь.
Я, черт возьми, в шоке!
— Я не хотел тебя обидеть.
— Как, кстати, тебе мои подруги? — перевожу тему, желая растоптать треснувшие стекла моих розовых очков в крошку, — Они сказали, что ты предложил им прийти на соревнования.
Сощурив глаза, он задумчиво касается своей нижней губы подушечкой большого пальца. Привычный жест, неизменно откликающийся во мне покалыванием в кончиках моих собственных пальцев.
— Ты про Алю?
Запомнил ее имя.
— Угу.
— Пусть приходит. Вход для всех свободный.
— Ты ей понравился, — сообщаю я.
— Я в курсе.
— А она тебе?
— Она красивая.
Отлично! Блеск!..
Я красивая и она красивая. Только меня нельзя трогать, а ее очень даже можно. Вот и вся разница.
Прикусив зубами нижнюю губу, чтобы не выдать то, о чем потом буду жалеть, дергаю рычажок и толкаю дверь от себя.
— Пока, Леш. Спасибо, что подвез.
  
Глава 11
 
Варя
Пройдясь отпаривателем по простому приталенному синему платью, надеваю его. Добавляю к нему тонкую серебряную цепочку, тщательно расчесываю кудри и собираю их в рыхлую косу. Бросив в сумку блокнот и ручку, достаю из шкафа черное пальто.
В этот момент замок проворачивается, открывается дверь, и в прихожую заходит мама.
Блин, я рассчитывала уйти до ее возвращения.
— Куда собралась? К этим?..
— Да, Юля каталоги со свадебными платьями получила, — отвечаю, наматывая шарф вокруг шеи, — Нужно выбрать, потому что времени в обрез.
— Я думала, ты мне с ужином сегодня поможешь. Котлет пожарили бы.
— В следующий раз, мам. Мне к свадьбе готовится нужно.
— К свадьбе, — бормочет, разуваясь у порога, — Мы с твоим отцом расписались в местном загсе, накормили гостей тушеной капустой с сосисками и живем душа в душу двадцать лет.
— Сейчас все иначе.
— Конечно, — усмехается мама, — У этих всегда все иначе.
«Эти» — это Беломестные Юля и Сергей Николаевич. Близких родственных отношений между ними и моими родителями не получилось, потому что мой папа и его сестра, как ивановский ситец и дорогой китайский шелк. Даже не верится, что они родные.
Отец рассказывал, что Юля с детства знала, чего хочет от жизни и четко шла к своей цели. А Юля в свою очередь говорит о брате, как о самом непритязательном и неприхотливом в мире человеке.
  
Отсутствие точек соприкосновения, ноль общих интересов и, как итог — минимум общения и я, как единственная связующая их нить.