Крайние меры (ЛП)

— Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня на это, — бормочет она.
Я стараюсь говорить непринуждённо.
— Эй, по крайней мере, на этот раз мы делаем это с полного согласия нашего Лорда и Повелителя.
— Ты собираешься рассказать мне, что происходит на самом деле?
— Это было бы нечестно. Во-первых, это конфиденциальная информация, а во-вторых, я не хочу тебя беспокоить.
  
— Ты понимаешь, что нет ничего более тревожного, чем фраза «я не хочу тебя беспокоить», верно?
— «Я думаю, тебе стоит присесть»? — предлагаю я.
— Ладно, да, это всегда неприятно слышать.
— «Это будет не очень больно»?
— Окей.
— «Наша ядерная установка работает уже целых семь дней без происшествий»?
— Бо?
— Да?
— Заткнись нахрен.
Я широко улыбаюсь.
— Успокойся. Всё, что тебе нужно сделать — это занять их, чтобы я могла добраться до Бэнкрофт.
Бет смотрит в сильно тонированное окно.
— При условии, что мы сначала реально сможем добраться отсюда дотуда.
— Это просто немного солнечного света. И в любом случае, отсюда до двери меньше пяти метров, — я не уверена, кого я пытаюсь успокоить — её или себя. Благодаря невероятным способностям к исцелению, волдыри, которые я получила во время своей безумной самоубийственной попытки увидеть восход солнца, уже зажили. Я до сих пор помню, каково это было — и как пахло — нежиться в солнечных лучах. И это было на рассвете. Сейчас едва перевалило за полдень, а на небе ни облачка.
— Быть вампиром — это не так классно, как все мечтают, — язвительно замечаю я.
— Это всего на пару лет. Потом у нас выработается иммунитет к ультрафиолету.
— Знаешь, ты могла бы завершить процесс. Я бы не возражала, если бы ты выпила.
Бет качает головой.
— Нет. Всё пройдёт легче, если я буду по-прежнему чиста. Однако к вечеру…
Я улыбаюсь ей, хотя улыбка не достигает моих глаз. Несмотря на мои прежние опасения по поводу Бет, мысль о том, что эта яркая, находчивая женщина станет полноценным вампиром, кажется трагичной. Я не могу избавиться от ощущения, что она отказывается от своего будущего. К счастью, если Бет и догадывается, о чём я думаю, то никак это не комментирует, и нас отвлекает покашливание водителя, сидящего впереди.
— Лорд Монсеррат велел мне сказать вам, что вы ещё можете передумать, — говорит он. К сожалению, он не имеет в виду полноценный вампиризм.
Я смотрю на Бет.
— Кто последний, тот поджаренный во фритюре получеловек.
Она подмигивает мне и натягивает защитный капюшон до тех пор, пока он не закрывает лицо. Он сделан из какого-то странного светоотражающего материала. По-видимому, это идеальный материал для ношения в случае, если кто-то когда-нибудь окажется в эпицентре ядерной атаки. Мне вовсе не становится лучше от понимания, что солнце теперь оказывает на меня такое же воздействие, как термоядерное устройство.
Я делаю то же самое, затем пинком открываю дверцу машины и выбегаю наружу, а Бет следует за мной по пятам. Жар ощущается невыносимым, и, хотя я покрыта с головы до ног, мне кажется, что каждый слой кожи опаляется на моём теле, как зефир на костре. Затем мы оказываемся внутри и отходим от больших стеклянных окон — скорее инстинктивно, чем из-за каких-либо остаточных лучей, которые могут просачиваться сквозь них.
Я снимаю капюшон и широко улыбаюсь администратору. Она смотрит на нас с таким ужасом, который обычно приберегает для людей, которые вышли из дома, не успев высушить волосы феном. Я рада, что я с Бет и её пышной причёской.
Бет неторопливо подходит ко мне.
— Анжелика! Дорогая, как дела? — она тянется через стол для двойного воздушного поцелуя.
Анжелика, к которой возвращается её профессионализм, мурлычет:
— Как чудесно снова вас видеть! — конечно, она никогда в жизни не видела Бет раньше.
— Ну, дорогая, ты же видишь, какая у меня тут травма, — Бет машет рукой в мою сторону, и мне удаётся принять виноватый вид. — Я имею в виду, эти кудри! Совершенно вышли из моды. Мы просто обязаны немедленно что-то с ними сделать.
Секретарша окидывает меня взглядом и кивает.
— Да, действительно. У вас есть запись?
— Анжелика, это срочно! На записи нет времени. Мы должны немедленно попасть к специалисту.
Если бы я не стояла рядом, я бы подумала, что Бет слишком мелодраматична, чтобы соответствовать нашей цели, но по выражению лица Анжелики ясно, что она согласна с тем, что это экстренная ситуация. Она хмурится.
— Я могу втиснуть вас завтра. Около десяти утра?
— Нет, — твердо отвечает Бет. — Это будет слишком поздно. Не могла бы ты немного подвигать и поколдовать, чтобы мы могли попасть к кому-нибудь прямо сейчас?
Анжелика качает головой.
— У нас особый клиент. Она забронировала весь зал.
— Где эта клиентка? — удивлённо спрашивает Бет.
— В массажном кабинете. Она…
— Что ж, тогда хорошо! Мы и близко туда не подойдём. Я твёрдо обещаю.
— Извините. Эта клиентка довольно привередлива. Мы не можем себе позволить…
— Анжелика. Ты же меня знаешь. Я бы никогда не нарушила ритм работы вашего замечательного спа-салона. Мы будем держаться подальше от вашей клиентки.
— Я не думаю….
— Анжелика, — Бет наклоняется к ней. Я думаю, что какой-то ещё не проснувшийся вампиризм в её крови, должно быть, творит своё волшебство, потому что секретарша отстраняется, и в её густо подведённых глазах мелькает страх.
Она уступает.
— Вы должны понимать, что я не могу нести ответственность за то, что произойдёт, если другой клиент увидит вас, — на самом деле она имеет в виду, что не будет нести ответственности, если Бэнкрофт высосет кровь из нас двоих за то, что мы осмелились приблизиться к ней.
Бет качает головой.
— Дорогая, я всё прекрасно понимаю. Мы просто пойдём дальше. Напомни, как его зовут, специалиста по причёскам?
— Ларс.
— Конечно, Ларс. Я никак не могу запомнить эти звучащие по-иностранному имена. Что ж, мы останемся с Ларсом. Никто даже не узнает, что мы здесь, — она машет пальцами в воздухе. — Чао-какао!
И с этими словами мы быстро направляемся к лифту и заходим внутрь, пока Анжелика не передумала.
— Отличная работа, — говорю я, когда двери лифта закрываются.
Бет пожимает плечами.
— И всё это за один день. К тому же, это была самая лёгкая часть. Леди Бэнкрофт вряд ли появится здесь без сопровождения. С ней может быть дюжина охранников.
На самом деле, я ставлю на обратное. Для Главы Семьи было бы проявлением слабости путешествовать с огромной свитой. Я делаю ставку на то, что она будет практически одна. Я надеюсь.
Двери лифта открываются, и мы выходим.
— Тебе нужно будет чем-то занять этого Ларса, — говорю я Бет. — На случай, если Анжелике станет любопытно.
— Нет проблем. Но Бо?
— Ммм? — спрашиваю я, окидывая взглядом коридор и вдыхая пьянящий аромат лемонграсса и жасмина.
— Тебе нужно быть предельно осторожной. На кону не только твоя жизнь, если ты что-то испортишь, что бы ты ни собиралась сделать.
— Ты можешь притвориться невинной. Скажешь, что я наложила на тебя заклятие принуждения или что-то в этом роде.
— Я говорю не о вампирах. Если тебя убьют, когда ты будешь это делать, твой дедушка снесёт мне голову с плеч.
Я хочу возразить, но вынуждена признать правоту её слов: месть — его сильная сторона. По этой причине я уже написала ему письмо и передала Монсеррату, чтобы он отправил его, если моя маленькая вылазка к Бэнкрофтам не увенчается успехом.
Я сжимаю руку Бет и поворачиваю направо. Мне нужно действовать с умом, чёрт возьми. Охранники там или нет, Леди Бэнкрофт — Глава одной из пяти Семей не из-за своего обаяния.
  
Я пригибаю голову, чтобы не попасть в поле зрения камеры видеонаблюдения в конце коридора, и крадусь дальше, пока не слышу приглушённые голоса, доносящиеся из-за одной из дверей. Я прислушиваюсь, но не могу разобрать слов. Это не имеет значения. Мне не нужно знать, что они говорят о пилинге, мне просто нужно пройти мимо них незамеченной. Я делаю несколько шагов назад и тихо открываю дверь в соседнюю комнату. Осторожно заглядывая внутрь, я убеждаюсь, что там никого нет, прежде чем прокрасться внутрь и закрыть за собой дверь. Я подставляю стул под ручку, чтобы дверь оставалась закрытой. Это не задержит вампира больше чем на несколько секунд, но, вероятно, этого будет достаточно, чтобы помешать кому-либо из персонала спа-салона войти внутрь.