Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Пришлось мне попыхтеть на ЦБУ дивизии и при подготовке к выводу, и на самом выводе наших частей из Рухи и Анавы, то есть нашей группировки в ущелье Панджшер.
Наконец-то, уже поздно ночью, когда после окончания этой операции я доложил на КП ВВС армии, что потерь среди авианаводчиков нет, и услышал самую радостную весть: в Кабуле меня ждал уже наполовину подписанный мой обходной лист и мой загранпаспорт с открытой въездной визой в Союз. Для меня война в Афганистане закончилась.
— Да, досталось тебе…. - задумчиво добавил Валерий Васильевич, глубоко затянувшись очередной сигаретой.
— Вот и не верь в приметы! — Добавил Алексей.
В каюте было накурено так, что, как говорится: «Хоть топор вешай». Я увлёкся рассказом и не замечал этого, впрочем, и как все остальные.
Мы ещё поговорили о чём-то незначительном некоторое время, но больше разговор не клеился. Чувствовалось, что мои товарищи переваривают услышанное. Стали расходиться.
Валерий Васильевич, прощаясь со мной в коридоре, пожал мне руку и долго не выпускал её из своей ладони. Он явно хотел ещё что-то спросить или сказать.
— Юра, ты интересно рассказываешь. Я тебя уже больше десяти лет знаю, и каждый раз при подобной встрече узнаю от тебя что-то новое, причем такое, что забудется нескоро. Ты не пробовал писать?
— Нет, Васильевич, не пробовал. Может быть, когда-нибудь и созрею для этого…. Пока я подобные вещи рассказываю только близким мне людям, но, сам понимаешь, есть в жизни моменты, которые и вспоминать не хочется, не то, что кому-либо рассказывать.
— Потрепала тебя жизнь изрядно….
— Валерий Васильевич, у тебя ведь служба тоже не в Арбатском военном округе прошла. Спасателем летать на севере тоже не сахар.
— Это другое, а у тебя война за плечами! Слушаю тебя и примеряю к себе: что бы я сделал в той или иной ситуации…. Ну, ладно. Ещё раз спасибо. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — Мы ещё раз пожали друг другу руки, и пошли каждый в свою каюту.
Я неспеша брёл по бесконечным Кузнецовским коридорам. Тяжелая дверь в носовое швартовое устройство была открыта. Несмотря на ещё не ночное время, кроме вахты там никого больше не было. Наверное, умаялся за день корабельный люд. Постоял, подышал свежим воздухом. Зябко! Нужно идти, укладываться «на боковую».
Слава ещё не спал. В каюте из всего освещения горели только лампа над умывальником и прикроватный светильник у нижней койки. Мой сосед любил почитать перед сном книгу.
— Что-то вы рано сегодня разошлись.
— Слава, так болтать ведь можно и до утра, но ведь завтра опять полёты. Нужно выспаться, — ответил я.
Быстренько почистив зубы и умывшись, я подошел к иллюминатору, взглянуть за борт. Красота! Не удержавшись, я высунулся почти по пояс.
Лунная дорожка пролегла от «Кузнецова» до самого горизонта. Море было таким гладким и спокойным, что казалось, что мы идем не по морю, а плывём по сонному ночному озеру. Водная гладь, рассечённая носом корабля, искрилась зелёными вспышками потревоженного планктона, и поднятая авианосцем волна заставляла колыхаться лунную дорожку. Звёзды от яркого света луны казались далёкими — далёкими и манили к себе разноцветными переливами.
Любоваться такой красотой можно бесконечно. Прикрыв иллюминатор, я забрался на свою койку. Рука сама потянулась к Православному Молитвослову.
«Боже вечный и Царю всякаго создания, сподобивай мя даже в час сей доспети, прости ми грехи, яже сотворих в сей день делом, словом и помышлением, и очисти, Господи, смиренную мою душу от всякия скверны плоти и духа. И даждь ми, Господи, в нощи сей сон прейти в мире, да востав от смиренного ми ложа, благоугожду пресвятому имени Твоему, во вся дни живота моего, и поперу борющия мя враги плотския и бесплотныя. И избави мя, Господи, от помышлений суетных, оскверняющих мя, и похотей лукавых. Яко Твое есть царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Прочитал я молитву, перекрестился и уснул. Завтра будет новый день. Что он нам принесёт?
День третий.Выглянув в иллюминатор, в ожидании увидеть рождение нового дня — самое прекрасное, из того, что я когда-либо видел за годы, проведённые на службе на флоте, немного огорчился. За бортом плотной белой стеной стоял туман. Даже волны еле видны с двенадцатиметровой высоты моей каюты.
Полёты сегодня начинаются на два часа позже, чем вчера. Да и, судя по увиденному в иллюминаторе, скорее всего их начало будут переносить. Можно ещё понежиться в койке.
Спать уже не хотелось. Полежал, вспоминая своих девчонок, вчерашнее чаепитие. Достал с откидной полки, где лежали книги, которые любил почитать на сон грядущий, или в свободное время «Православный Молитвослов».
Я давно уже, в меру своих сил, старался следовать малому «правилу» преподобного Серафима Саровского, как-то по случаю прочитанному в «Практическом руководстве к молитве» протоиерея Александра Мень: «…Для тех дней и обстоятельств, когда человек находится в крайнем утомлении или не имеет достаточно времени, можно читать малое «правило» преподобного Серафима Саровского — три раза «Отче наш», три раза «Богородице Дево» и один раз «Верую». Совсем опускать молитвенное «правило» опасно. Утомление и рассеянность не должны смущать нас. Даже если «правило» читается без должного внимания, слова молитв, проникая в подсознание, оказывают своё священное действие…».
Как и требуют святые отцы, некоторые основные молитвы я знал наизусть, но, боясь что-либо упустить, читал с Молитвослова. Сегодня я уже прочёл малое «правило», но настроение было таким, что хотелось повнимательнее почитать ещё.
Открыл наугад раздел «Молитвы на всякую потребу» и мои глаза остановились на ежедневной молитве святителя Филарета, митрополита Московского: «Господи! Не знаю, чего просить у Тебя, Ты Един ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему чего я сам просить не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения: только предстою пред Тобою. Сердце моё Тебе отверсто; Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости твоей, порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Нет у меня другого желания, кроме желания исполнять волю Твою; научи меня молиться! Сам во мне молись! Аминь».
Какие простые и понятные слова! На душе стало легко и радостно.
Господи! Да кто кроме Тебя лучше знает мои потребности, какие дела ждут меня сегодня. Всё в Твоих руках и я весь в Твоей власти!
Перекрестившись, прочитал «Отче наш».
Мысли снова вернулись к перспективам сегодняшнего дня.
Туман за бортом означал одно: полёты врядли начнутся сегодня вовремя, и врядли отлетаем всю смену. А завтра по плану должны становиться на якорь. Стоять будем несколько суток. Значит, появится возможность хорошенько отдохнуть. Впереди ещё две недели боевой службы. Когда ещё представится такая возможность — не известно.
Как я и предполагал, разведку погоды перенесли на час. В каюту возвращаться было лень и я, забравшись в кресло руководителя полётов в нашей «лузе» на КДП, стал, скуки ради, рассматривать в бинокль корабли ордера.
В их неясных силуэтах и окружающем пейзаже было что-то тоскливое и нудное, как затянувший на несколько суток осенний дождь.
Невольно вспомнился художественный фильм «Хроника пикирующего бомбардировщика». Я люблю этот фильм. Режиссер тонко подметил и передал то настроение и состояние, что охватывает авиационный люд, когда и нужно летать, и всё для этого готово, но сменяет пелену тумана низкая облачность с противно моросящим дождём и народ слоняется от вынужденного безделья. Вроде бы и время свободное появилось поневоле, но не хочется заниматься чем-либо, чтобы не ушел настрой на полёты.