Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Чем ближе была дата моего отлёта, тем тяжелее было на душе. Чтобы мне было спокойней за моих девчонок, было решено, что сначала я отправлю их к родителям, а потом сам полечу в Ташкент.
В аэропорту Таллинна супруга моя с дочкой не отходила от меня ни на шаг. Она из последних сил старалась выглядеть весёлой и не плакать — хотела, чтобы я в далёком Афгане вспоминал её именно такой, а не зарёванной и грустной. Когда они вышли на посадку, Света долго стояла у трапа, держа на руках в ярко-жёлтом конверте Танюшку. Все пассажиры уже поднялись на борт Ту-134, а она всё стояла и смотрела, прижимая к груди дочь. Такими я их и вспоминал все пятнадцать месяцев выпавшей на нашу долю Афганской войны.
Через день, перед самым отлётом в Ташкент, я позвонил родителям, узнать подробней, как долетели мои девочки. Света сообщила, что в самолёте они вели себя хорошо, не плакали. Дедушка Слава встретил их на машине в Донецке и довёз до самого дома в Луганске. Я стал рассказывать о своих делах….
— Ой, Таня…, - перебила меня жена.
— Что с Таней? Что случилось? — спросил я обеспокоено.
— Таня пошла! Представляешь? Сама дошла от дивана ко мне! — Голос жены просто звенел от счастья, но мне стало горько.
Господи, за что мне это! Каких-то суток не хватило, чтобы увидеть, как сделал первые шаги собственный ребёнок! Я стоял, будучи не в состоянии вымолвить ни слова, не стыдясь выступивших на глазах слёз. Света тоже молчала. За нас говорили наши сердца….
День второй.Проснувшись от первых противных звуков будильника, я включил прикроватный светильник и потянулся рукой к часам, лежащим на откидной полочке, расположенной над койкой.
Оттуда на лицо, как напоминание, свалилась брошюра Православного Молитвослова.
Взгляд упал на открывшуюся страницу:
«К Тебе, Владыко Человеколюбче, от сна востав прибегаю, и на дела Твоя подвизаюся милосердием Твоим, и молюся Тебе: помози ми на всякое время, во всякой вещи, и избави мя от всякия мирския злыя вещи и диавольскаго поспешения, и спаси мя, и введи в Царство Твое вечное. Ты бо еси мой Сотворитель и всякому благу Промысленник и Податель, о Тебе же все упование мое, и Тебе славу возсылаю, ныне, присно, и во веки веков. Аминь»
Удивившись совпадению, перекрестился и выглянул в иллюминатор. По матовой глади моря, чуть подёрнутому зыбью мы шли навстречу солнцу. Волны, словно оторванные от сладкого сна, сердито шипели за бортом. Куда ни глянь одна вода. Линии горизонта нет, только далеко впереди, где небо чуть светлее, неясно маячит силуэт крейсера «Пётр Великий».
Когда-то давным-давно по этим водам ходили древние викинги, а во время Великой Отечественной войны гибли под огнём фашистов в этих холодных волнах караваны с грузами для Советского Союза. Сколько боли и горя видело это небо! Сколько крови впитали в себя эти волны!
Размышляя об этом, я быстренько позавтракал, достал из сейфа ракетницу и бинокль, чтобы уже не возвращаться в каюту и пошёл к доктору на предполётный медицинский осмотр. Вчера полёты вертолётного полка не состоялись, а сегодня уже летают истребители.
Поздоровались. По сложившейся традиции поинтересовался его здоровьем, на что, как всегда получил ответ: «Не дождётесь! А что вы нам на этот раз покажете?» Ничего нового: пульс, давление, температура в норме. Можно руководить полётами.
На КДП утром всегда оживлённо. Командование авиагруппы оценивает фактическую погоду и её прогноз, что-то уточняет по телефону с оперативным дежурным ВВС Флота, старший инженер полка терпеливо ждёт указаний, а наш дежурный штурман колдует над планшетом с авиационной картой. Всё как обычно. Даже настроение какое-то особенное. Полёты всегда и тяжёлый труд, и праздник. К ним невозможно относиться как к чему-то обыденному.
После недолгих размышлений приняли решение — будем проводить разведку погоды! И тут началось, завертелось.
Помню, ещё в училище, на первой лекции по теории и методике управления авиации начальник кафедры, полковник Королёв, в образном сравнении сказал: «Полёты — это как мама на кухне готовит борщ: кладёт в воду мясо, чтобы сварить бульон, чистит картошку, шинкует капусту, готовит зажарку — всё в своё время и в строгой последовательности. Только тогда получается вкусно». Мы смеялись над его сравнением, а ведь действительно: в проведении полётов, как и в приготовлении борща, строго по рецепту, есть свой алгоритм, выверенный десятилетиями и подробно расписанный в целой горе руководящих документов. Что-либо упустишь, или сделаешь несвоевременно, и вся лётная смена будет дёрганой, нервной.
В перечне моих обязанностей есть осмотр полётной палубы. Надев пилотку, как требует того Корабельный Устав, через кормовой выход нулевого яруса надстройки вышел в паковую зону полётной палубы. Я осматриваю палубу всегда по одному и тому же маршруту: против часовой стрелки, через трамплин. Мой напарник, Игорь Копченко, обычно перед осмотром ворчит: «И зачем это нужно: БЧ-6 цепью проходят, руководитель полётов осматривает, и мы ещё смотрим!» Это ворчание тем сильнее, чем раньше начинаются полёты. Не любит Игорёк рано вставать, зато по ночам работает с удовольствием, а я как тот универсальный солдат: поздно, рано — всё равно.
Осмотрев первую стартовую позицию, поднялся на трамплин. Стоя на высоте более двадцати метров над водою и глядя вперёд, невольно испытываешь восторг. Кажется, что не на корабле идёшь, а сам паришь над волнами, уподобившись чайке. Состояние как во сне из далёкого детства: вот раскину руки, и ветер поднимет меня в высь, понесёт далеко-далеко, туда, где небо сходится с землёй, где из водной пучины показало свой краешек солнце, окрасив облака в розовый цвет и сделав волны серебристыми. Поверну вверх ладони и поднимусь ещё выше, откуда уже будет видно, что земля круглая и станут видны далекие страны….
Помечтав некоторое время, начал спускаться с трамплина, направившись ко второй стартовой позиции. Кстати, где-то на палубе корабля живут две куропатки и несколько чаек. Куропатки гнездились на сопке, что возле нашего причала и вместе с Мурманскими чайками почему-то на берег не вернулись, а пошли с нами на боевую службу. Куропаток во время полётов не видно, прячутся где-то, а когда на палубе нет людей, выбегут, поклюют что-то и снова исчезают. С чайками сложнее. Может это наши, российские, а может и норвежские. Кто их разберет?
Заработал носовой подъёмник. Это из ангара поднимают ещё один вертолёт. Вот, сердито урча, тягач потащил Ка-29 на шестую вертолётную площадку. Сейчас его зашвартуют, поставят колодки, разложат винты, и будут окончательно готовить к вылету.
Осмотрев покрытие палубы на второй и третьей стартовой позиции, спустился в рубку РВП — руководителя визуальной посадки. Пообщался с командиром группы тормозных машин. К проведению полётов всё готово.
Пройдёт некоторое время, и это пустое сейчас помещение займёт мой тёзка, подполковник Корнеев. Сложная у него работа: одну смену летает, а другую руководит отсюда. Во время очередного захода на посадку ни на миг не замолкает. Перечисления цветов, ничего не значащие для постороннего человека, а порою и удивляющие своей необычностью, для палубного лётчика обретают чёткий и ясный смысл: «Зелёный, зелёный, жёлто- зелёный, жёлтый, жёлтый мигающий… красно-зелёный, зелёный…,» — положение самолёта относительно глиссады снижения. Юрий руководит самозабвенно, мысленно перенося себя в кабину Су-33 и добавляя интонациями то, на что не хватает никаких слов. По-разному бывает: иногда интонации уговаривающие, почти ласковые, а иногда жесткие, отдающие металлом. Работа палубного лётчика ювелирна. Тут своя психология.
На КДП кипит работа. Проводится радиолокационная разведка, идут доклады о готовности. Я проверил свою аппаратуру, доложил руководителю полётов и сел в своё кресло.