Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Вероника делится информацией о Толике Кузьменко. Он служит в Афганистане. Стоит ли удивляться, что новости о нем я получаю из Москвы?!
Антонина Артемовна пишет об Андрее (моем друге и её сыне), об наших одноклассниках (Об Игорьке Широкове, Андрее Ермолаеве, Юрке Соколове, Сережке Сидоренко), о том, что мой отец мечтает приехать ко мне в гости в Ашхабад. Хорошо, что предупредила. Молодец, тетя Тонечка! Надо будет написать домой, что я уехал в командировку на несколько месяцев. Куда-нибудь в другое место. На Кушку, например.
Год назад был там на самом деле. Приезжали мы с группой офицеров разведуправления округа на итоговую проверку. В разведбат. Побывал у Петровского Креста. На высоком кургане установлен каменный крест, примерно восьми метров в высоту. Южный Крест. Самая южная точка Советского Союза. Установлен по Указу Петра Первого. Внутри креста небольшая молельня — комната, где путники, покидавшие страну либо возвращавшиеся в неё, могли воздать благодарственную молитву Господу.
На одной из стен надпись: «Сослан государем-батюшкой за вольнодумие на два года. Подпоручик Петренко». На противоположной стороне — другая: «Кем, за что и на сколько сослан не знаю. Старший лейтенант Петров». Думаю, что если на пару месяцев виртуально перееду на Кушку, у отца не возникнет желания туда ехать. Хотя, кто знает! Нет, пора раскрываться. Если родители узнают о моем жульничестве — обидятся. Пора переезжать в Афганистан.
Через две недели я получу первое письмо от родителей. Двадцать четвертого сентября, когда меня привезли в госпиталь, в автомобильную аварию попал муж моей сестры, Витя. Мы лежали с ним в одно и то же время в разных реанимациях. Витя умер, не приходя в сознание. Оставив жену и двух ребятишек. Шестилетнего Серёньку и трехлетнюю Иришку. Оказывается, что для этого не обязательно ездить в Афганистан.
А пока я беру водовозку. Еду к баграмскому аэродрому на пункт очистки воды заправляться. Оттуда везу воду на заставу. Обычно водовозку сопровождает одна из ротных БМП. Сегодня едем без прикрытия. Без брони тоскливо, но что поделаешь!
Глава 8. На заставе
Наконец-то вернулся домой. Точнее на заставу. Застава стала моим домом. А строительство хозблока — моим кармическим наказанием. Пока я валялся в госпитале, строительство было заморожено. Проблемы со стройматериалами. И хотя баня практически построена (Осталось только забетонировать пол, установить лавки и обшить досками парилку), со столовой и кухней еще работы много. Приходится несколько раз выезжать в брошенный кишлак за кирпичом. Возникла проблема с гвоздями. Пока мы не нашли настоящий клад. Оказалось, что для изготовления одного ящика на два танковых снаряда идет порядка восьмидесяти гвоздей. Еще больше их в минометных ящиках. Это открытие нас здорово выручило.
Но подкралась еще одна проблема. Приближение зимы. По ночам на Тотахане становилось все прохладнее и прохладнее. Пора было браться за отопление. Другими словами — выкладывать печь в казарме.
В общих чертах я представлял, как её делать. Печной кирпич укладывался на раствор из глины и песка. Соотношение глины и песка подбиралось опытным путем. Из раствора вы делаете несколько шариков около пяти сантиметров в диаметре и даете им подсохнуть. Если после того, как шарики подсохнут, они начнут рассыпаться — значит, в раствор необходимо добавить немного глины. Если начнут растрескиваться — значит песка. После нескольких проб вы получите оптимальное соотношение составляющих раствора. При таком соотношении, коэффициенты теплового расширения кирпича и раствора окажутся, примерно равны. А значит, печь прослужит долго.
Все это было в теории. Я действительно представлял в общих чертах, как её делать. Из печного кирпича. Вот только совсем не представлял, как делать её из камня. Без колосников, дверок, задвижек. Я провозился несколько дней. На мое удивление печь получилась довольно симпатичной. (Правда, больше похожей на камин). Мне она понравилась. Если вы по этому поводу другого мнения — делайте сами!
Но с большим удовольствием я делал свое домашнее задание — свой боевой нож. Я не рисовал эскизов, не думал над его формой. Я вообще ни о чем не думал. Складывалось впечатление, что руки делали его сами собой. На ощупь. Под управлением каких-то потусторонних, неведомых мне сил. Он действительно получился необычным. Небольшая аккуратная рукоятка и широкое пятисантиметровое обоюдоострое лезвие. Чем-то напоминающее коготь тигра.
Отнести его Шафи не получается. Ждем осеннюю проверку из Москвы. Приходится подбивать документацию заставы, наводить порядок. Проводить дополнительные занятия с личным составом по боевой готовности и огневой подготовке. Обучаю солдат метанию ручных гранат. Объясняю, что наступательные гранаты предназначены для того, чтобы вызвать контузию у сидящих в окопах солдат противника. И дать возможность приблизиться к ним на расстояние удара штыком. Осколочное действие их незначительно. Для подтверждения своих слов метаю несколько гранат РГД-5 с открытой позиции.
А после обеда выковыриваю ножом осколок гранаты из своего плеча. Наступательные гранаты — действительно безобидные игрушки. К сожалению, не всегда. Боёк запала даже у наступательной гранаты летит метров на сто. И горе тому, кто попадется на его пути! Но это всего лишь исключение из правила. А правило гласит: «Наступательные гранаты — всего лишь детские игрушки».
Деталь одной из таких игрушек я сейчас и выковыриваю. Хорошо еще, что мои бойцы не видят меня в этот момент. Вот бы посмеялись!
Вечером занимаемся с Олегом английским языком. (Я привез с собой из Союза самоучитель английского языка. Автор Анастасия Петрова. Олег привез с собой Самоучитель по стенографии. Оказывается, учиться можно и на войне. Учиться можно везде. Нужно учиться. Как же иначе?). Олежке попроще, он окончил английскую спецшколу. Зато мне есть к кому тянуться.
В воскресенье в восемь часов утра с Пахаря (это позывной КП батальона) поступила команда: «До четырнадцати часов вести беспокоящий огонь из «слона» по населенным пунктам Лангар, Калайи-Кази, Постиндоз». Оказывается, начался первый этап вывода наших войск. Сегодня выходит кабульский зенитно-ракетный полк. А мы его прикрываем.
Перечисленные кишлаки — это зона ответственности Карима. Точнее после его гибели, это зона ответственности его младшего брата, Рахматулло. Название «населённые пункты» совершенно условно. Они давно уже не населённые. Это укрепленные районы, в которых не осталось никого из мирных жителей. Только душманы. Беспокоящая стрельба из танка позволит немного отвлечь их от дороги и обеспечит безопасный выход полка.
Пришла информация, что на перевале Саланг тяжело ранен Руслан Аушев. Кажется, два пулевых ранения: в легкое и печень. Но это не точно. Отправили в Союз.
Около пятнадцати часов на заставу приезжает комбат с каким-то майором из штаба армии, проверяющим. А говорили, что проверка будет из Москвы? У нас все в порядке. В канцелярии роты новая документация, в ленинской комнате — стенная газета, посвященная предстоящей проверке. Комбат поднимает заставу «В ружьё!». Ребята не подвели, сработали на славу. Комбат с проверяющим довольны. Быстренько перекусывают и уезжают на двадцать вторую, а затем на девятую заставы.
По итогам проверки взвод занимает первое место в батальоне. Мне приятно было об этом узнать. Хотя заслуги моей в том практически не было — просто ребята хорошо поработали. И все равно приятно. Неужели становлюсь тщеславным? Старею!
К вечеру на заставу приходит Хасан. Просит пропустить кочевников через нашу зону ответственности. Идут в Джелалабад. Не совсем представляю, что это за кочевники, но в паре километров южнее двадцать второй заставы уже несколько дней стоит с десяток их юрт. Пуштуны. Хасан говорит, что это только малая часть племени. Остальные подойдут завтра. Связываюсь с КП батальона. Разрешение получено.
И вот наступает завтра. Есть в этой жизни вещи, которые лучше не видеть. Одна из них — кочующее племя пуштунов. На рассвете, от горизонта до горизонта, вдоль русла реки Барикав вытягиваются колонны людей и животных. Отары овец, стада верблюдов, кибитки с кочевниками, наездники на верблюдах и лошадях. Количество кочевников подавляет. Чувствуешь себя песчинкой в бесконечных просторах космоса. И прекрасно понимаешь, что если это племя по той или иной причине свернет со своего пути, оно тебя просто растопчет. И даже не заметит этого. Не спасут тебя ни самые современные системы оружия, ни автоматические пушки, ни танки. Закрадывается чувство беспомощности. Кажется, что ты ничего не сможешь сделать с ними. Они с тобой — все что угодно.