История шрамов (СИ)

Альк медленно подошел к кровати и присел на край напротив меня.
— Тебе настолько неприятна моя сестра? — удивленно спросил он.
Боже. Зачем я вообще завела этот разговор. Все и так слишком сумбурно, мы с дороги, еще не успели переодеться, а я со своими расспросами... Нужно просто забить на это все и снова плыть по течению. Делать так, как чувствую. Если Альк хочет, чтобы я была с ним, он сам со всем разберется. Ну и к чему это я, правда?
— Э-эй, — я забралась на кровать с ногами и подползла к нему вплотную. — Твоя сестра — просто красавица! И очень приветливая... Зря я вообще все это начала. Прости.
В доказательство серьезности своих намерений и раскаяния я даже убрала волосы парня с шеи сзади и легонько поцеловала.
— Как ты мог вообще такое подумать, — шутливо прошептала я, все еще касаясь губами его кожи. — Просто она так много для меня сделала, совершенно меня не зная... Вот мне и не по себе. А теперь еще и присутствием ее своим буду смущать. Потому и спросила.
— Просто мы только приехали, а ты уже расспрашиваешь меня о том, куда и когда двигаться дальше. Я тоже не железный, знаешь ли, и мне нужна передышка подлиннее, чем ночь в захудалом мотеле.
Я не стала говорить Альку, что это была минута моей личной слабости и я спрашивала только о себе. О том, что если вдруг мне одной придется двигаться куда-то дальше, то лучше обсудить это сейчас. Что меня это волнует где-то в глубине души. Но рациональная часть моего сознания вовремя решила не лезть к нему с этими проблемами. Мы и впрямь слишком сильно устали.
Ну и к тому же, я уже решила — Альк сам вправе мне сказать о решениях относительно нашего будущего. И если их не будет — я не стану его допытывать об этом.
21. Как меня заставили надеть платье 
Все складывалось как-то слишком идеально, наверное. Я настолько привыкла выживать, что забыла, каково это — жить. Кэрол со мной тоже мучалась в первые пару недель, потому как мне постоянно было неспокойно из-за слишком спокойной обстановки. Расслабиться в одну секунду я могла лишь, когда только-только преодолела какой-то пиздец, когда это тоже было необходимо для выживания. Странное дело — радоваться банке газировки после двухдневного отсутствия пищи или чашке горячего чая после суток непрекращающейся автомобильной дороги... И совершенно не ощущать вкуса еды, когда вокруг тишь, благодать и куча свободного времени.
В тот первый день вышло так, что меня хватило лишь на горячий душ и смену одежды — на самую чистую из общей кучи, ага. И после, когда голова на мгновение коснулась подушки в нашей спальне, я уснула, несмотря на то, что до вечера было еще далеко. И когда я проснулась, поняла, что совершила огромную ошибку — не было еще и девяти часов вечера, а сон теперь вряд ли бы ко мне пришел. К тому же, голова гудела, как тогда, когда я выпила бутылку рома...
Недолго думая, закутавшись в неизменный со времен Орегона шерстяной кардиган, который подарил мне Альк, я решила спуститься вниз. Самого Алька не было видно — вероятно, он тоже уже ушел спать. И, судя по еще накрытому столу и паре бокалов с недопитым спиртным, они с сестрой только недавно разошлись. Вероятно, им было о чем поговорить... Что-то даже отлегло у меня на душе, когда я поняла, что никого не напрягла своим отсутствием. И, да, я уже начинала ненавидеть это непроходящее чувство неловкости.
Сама Тсара была еще на кухне.
— Привет, — тихо сказала я и улыбнулась, невольно прижимаясь к дверному косяку и не решаясь пройти.  Вот как выбрать из всей этой неразберихи в голове наиболее подходящую тему для разговора?
Тсара подарила мне свою эталонную дружелюбную улыбку вместо приветствия. И то — только после того, как подняла голову, отвлекаясь от мобильника.
— Хотела попросить прощения, что вот так… Альк уже спит? Или вышел? Ой, сразу скажу — если я буду мешаться, не стесняйся мне об этом говорить. Потому как я сама чувствую себя жутко неловко... 
— Альк в ванную ушёл, — невозмутимо ответила мне девушка, продолжая улыбаться, — Сказал, что за время поездки мечтал полежать в горячей воде.
 
— Ах, да, еще я очень много болтаю. Альку нравится, вроде, но если тебя будет раздражать — я пойму. Я вообще за водой спустилась, да.
— Проходи, не стой в дверях, — разворачиваясь к шкафчику, Тсара выудила оттуда чистый стакан. — Ты голодна? Альк сказал тебя не будить, да и у нас был не полноценный ужин, а скорее что-то вроде закусок. Но еда найдётся.
Я чуть ли не впервые в жизни не знала, как подступиться к человеку. Обычно те сами начинали расспрашивать, да и выглядели внешне, и чувствовалось внутренне, что они проще... Тсара же была как Альк. Только если с ним было ясно, что он самодостаточен и замкнут в себе, и никто ему не нужен, то в случае с его сестрой несколько сбивало с толку ее дружелюбие. Потому как любой вопрос, который я пыталась обдумать, уже заранее имел в моей голове ответ.
Вот, к примеру, я говорю ей, какой у нее прекрасный дом, а она отвечает вежливой благодарностью; если я расскажу, что Альк тепло отзывался об их отношениях, то получу в ответ такую же бессмысленно-глянцевую фразу навроде: "о, вы с ним тоже прекрасные друзья, он столько о тебе рассказывал!". Похвалю еду, стану ли трепаться о жизни, расскажу о путешествии — это ни на шаг не приблизит меня к истинному сближению с Тсарой.
Потому я решила действовать так же открыто и в лоб, как я всегда делала с Альком. С ним же срабатывало, вроде как.
Тсара, наполнив для меня стакан водой и поставив на стол, развернулась к раковине и принялась за посуду, оставшуюся от их с Альком посиделок.
— Может, ты не помнишь того случая на парковке... — начала я, все еще не совсем уверенно проходя за стол и садясь, — Но я помню очень хорошо. Ты так влияешь на Алька... Он с тобой совсем другой. И каждый раз, когда он звонил тебе... У него даже взгляд менялся. В общем, я хочу просто сказать, что это очень здорово, что вы есть друг у друга. Ты есть у него. Не знаю, кем бы он стал, не будь у него вообще никого... И я уже люблю тебя, как часть чего-то, что так повлияло на его жизнь, — последнее вырвалось у меня совсем неосознанно, поэтому я замерла, понимая, что сморозила.
Боже. Теперь она сочтет меня чокнутой.
— Прости, — прошептала я тут же, от шока от самой себя вцепляясь в стакан еще крепче и выпивая его почти полностью.
Все это время Тсара стояла ко мне спиной, и я не могла видеть выражения ее лица. Стоило мне договорить, как она медленно выключила воду, вытерла руки полотенцем, и только после развернулась, облокачиваясь спиной на столешницу. Ее взгляд впервые был мне хорошо знаком — серьезный и пронзительный, как у Алька. А главное — искренний.
— Альку пришлось тяжелее, чем мне, — даже тон ее голоса изменился. — Наш дед сложный человек, который считает, что есть два мнения: его и неправильное. Меня он не трогал ввиду моего пола, а вот Альком занялся вплотную, отрываясь за два поколения сразу. И это не могло не сказаться на брате. И в характере, и в психике.
Я всегда думала про себя, что все успела узнать о своем возлюбленном, а то, что он не захотел рассказывать сам — не должно меня касаться. Потому и слушать сейчас подобные откровения от Тсары… Они задели меня за живое. Пожалуй, любое упоминание о том, как в свое время обращались с Альком, будет задевать меня. Это теперь часть меня тоже.
— Дед всегда говорил, что девчонки слабые, и их удел — это стоять за мужчинами, — с этими словами Тсара подалась вперед, чтобы сесть за стол напротив меня. — Но я не допущу того, чтобы кто-то или что-то вредило моему брату. Я не знаю, насколько у вас всё серьёзно и глубоко, отношения — это для двоих, а не троих. Но я надеюсь, что ты понимаешь, что с ним проще не будет. И кто знает, как он изменится с возрастом. И прежде, чем он окончательно привяжется к тебе, тебе стоит самой понять, готова ли ты к этому грузу. Альк очень тяжело подпускает к себе. Но ещё сложнее ему отпускать.