Верни нас (СИ)

— Олег бы не стал врать! — возможно, на Оксану подействовал спокойный тон Глеба, но голос её потерял былую уверенность. — Он бы не стал…
— А вот в этом уже будут разбираться специально обученные люди, — лениво ответил ей Глеб. — Стал, не стал. Кто куда платил, а кто нет. И твой муж правильно нервничает. Вот только сюда пришла ты зря. Настя тебе ничем не поможет. И на меня, как и на мои решения, никак не повлияет.
Я лишь хмыкнула.
Выходит, когда запахло жареным, Оксана решила прийти ко мне, чтобы попросить повлиять на Глеба? Как это… по-дружески.
— Стася…
— Оксан, уйди, пожалуйста, — попросила я, махнув рукой и молча продолжила свой путь на кухню.
Дойдя до окна, я безразлично положила на подоконник лифчик, который всё это время сжимала в руках.
— Стася, — громко заговорила Оксана, надеясь, что я её услышу. — Я верила Олегу. И это я попросила Валеру… ускорить всё, слышишь? Ради тебя попросила! Я же… — она замолчала, резко обрубая себя, словно и так было всё понятно.
Из прихожей пару минут не доносилось ни звука, затем, выдохнув от облегчения, я наконец-то услышала цокот каблуков и звук закрывающейся двери.
— Долбанная семейка, — шёпотом выругался Глеб, и сейчас я была в чём-то с ним согласна.
Неужели она действительно пришла лишь для того, чтобы попросить меня…
— Да чтоб вас всех, — рыкнул Глеб, когда я вздрогнула от показавшейся слишком громкой мелодии входящего звонка. — Да, Никит?
Обернувшись, я увидела, что Глеб уже внимательно слушает собеседника. Ну, теперь я была уверена, что Никита точно подъехал. Звонил он уточнить номер квартиры.
Глеб вышел в прихожую, ожидая друга. Затем открыл дверь, забирая пакет с одеждой и прося Никиту подождать его в машине.
— Я быстро, — зачем-то проинформировал меня Глеб, скрываясь в ванной, чтоб переодеться.
Кажется, начни он одеваться при мне, я бы и бровью не повела. Чувство какого-то опустошения давило на грудь. Хотелось одного — остаться одной и принять душ, стараясь смыть с себя весь сегодняшний день. Затем забрать Матвея и просто забыться, проводя с ним время. Он ведь не виноват, что его мама запуталась. Я не должна расклеиваться. Просто не имею на это права.
— Насть, — Глеб вышел из ванной, застёгивая ремень на джинсах и поправляя низ чёрной футболки. — Мне нужно ехать.
— Хорошо, — я первой подошла к двери и остановилась, наблюдая за тем, как Глеб ищет свои ботинки.
— Я позвоню тебе сегодня, как только восстановлю симку, — я следила за его движениями, нервно сцепив пальцы в замок за спиной, чтобы скрыть охватившую меня дрожь. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра провести день вместе? Сходим с Матвеем в какое-нибудь кафе? Или просто погуляем? — он замолчал, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Что-то не так?
В отличие от него, я никогда не умела скрывать эмоции. Всегда старалась, но… с Глебом это никогда не работало. Он всегда меня чувствовал. Иногда даже лучше, чем я сама.
— Мы не сможем быть вместе, — произнесла я, заставив Глеба замереть. — Я просто не смогу, — он медленно убрал руки в карманы, затем достал обратно, словно не знал, куда их деть. — Я не против твоего общения с Матвеем. Если всё хорошо пойдёт, то и не против того, чтобы он узнал правду и называл тебя папой, если захочет, конечно. Когда он будет старше, я даже готова отпускать его к тебе на каникулы, если вы оба не будете против.
— Настя…
— Дай мне договорить, — я мотнула головой и сделала шаг назад, не давая потянувшейся в мою сторону руке Глеба прикоснуться к себе. — Я не буду отнимать у тебя сына. Я не буду отказываться от помощи, если ты будешь её предлагать. Не буду против усыновления, или как там правильно? Признания отцовства? Но на этом… Я очень прошу тебя, Глеб. Пожалуйста, давай на этом всё и закончим. Точнее, — я глухо рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Закончили мы уже давно. Я не хочу начинать всё сначала. Просто не смогу.
Глеб молчал, стараясь что-то прочитать по моему лицу, но не находил ответа. Я видела, как подрагивают его пальцы, как несколько раз дёрнулся кадык… Наверное, впервые в жизни я видела его таким растерянным. Даже в тот момент, когда я застала его с другой женщиной, он был идеалом холодного равнодушия.
 
— Почему? — наконец-то хрипло произнёс он. — Если ты всё ещё не веришь, что я пальцем не тронул этого…
— Я тебе верю, — слёзы всё же начали скатываться по моим щекам. — Это не имеет значения, Глеб.
— Тогда что имеет? — он приблизился ко мне, осторожно стерев пальцами слезинки с моего лица. — Что изменилось с приходом Оксаны? Я же не слепой, Насть. Я же видел…
— Тогда ты должен понять, — прошептала я, убрав его руку от своего лица и немного сжав пальцы, перед тем как отпустить. — Я не смогу. Не мучай меня, пожалуйста. Матвей — это всё, что я готова… всё, что нас будет связывать, — голос начал меня подводить, скатываясь в хриплые всхлипывания.
— Я не понимаю, — Глеб посмотрел на свою руку, которую я только что отпустила, медленно отступая назад и отворачиваясь к двери. — Я люблю тебя. Всегда любил и, за последние семь лет я понял — ты единственная, кого я никогда не смогу выкинуть из своих мыслей, — он замолчал, открывая дверь и добавляя почти шёпотом, выходя из квартиры: — Но, кажется, сейчас этого недостаточно.
Глеб ушёл, едва слышно захлопнув за собой дверь, пока я стояла и словно в тумане смотрела на неё, глотая солёные слёзы.
Он всё правильно сказал. Этого недостаточно.
Глава 36
Глеб
* * *
— Что скажешь? — я внимательно следил за осматривающей комнаты Катей.
— Ну что сказать, ну что сказать, — пропела она, возвращаясь в гостиную и опускаясь на диван, закидывая ногу на ногу. — Квартира хорошая, просторная, светлая. Меня немного смущает этаж, но не мне же здесь жить.
— Значит, Насте понравится, — сделал я вывод, окидывая взглядом помещение.
Кое-что из мебели придётся заменить, но в целом ремонт и планировка меня устраивали. Катя права, квартира очень светлая. Для этого я и пригласил её приехать — хотел услышать женское мнение. Лично меня покорили панорамные окна, которыми был застеклён балкон. Насте должен был понравиться вид из окна. Воображение тут же нарисовало её стоящей там утром с чашкой кофе в руках.
— Знаешь, что действительно бы понравилось Насте? — усмехнулась Катя на мои слова.
— Что?
Я перечислял в уме достоинства квартиры. Четыре комнаты, огромная кухня…
— Правда, — коротко ответила Катя, перебивая мои рассуждения о почти приобретённых квадратных метрах. — Вместо ресторана и квартиры, ты мог бы просто рассказать ей, что случилось…
— Нет, — холодно перебил я, встряхнув головой. — Вернёмся к квартире. Про высоту я понял и, скажи мне, Матвей ещё в том возрасте, когда на окна нужно ставить защиту от детей? Такая вообще есть?
— Расскажи Насте об аварии, Глеб, — словно не слышала меня Катя.
— Я рассказал, — пожал я плечами, отворачиваясь к окну и смотря на открывающийся взгляду вид. — Завтра оформлю сделку и отвезу Насте ключи.
Отсюда до ресторана было всего три остановки. Так же и школа, что она присмотрела для Матвея, была в шаговой доступности. Мне оставалось надеяться, что Настя не откажется принять такой подарок. В крайнем случае, буду давить, что это только ради Матвея. Она ведь держит слово. Помощь для сына принимает без возражений.
— Ты рассказал ей не всё, — Катя тяжело вздохнула. — Я не понимаю тебя. Тогда не понимала, а сейчас и вовсе.
Я услышал, как она поднимается и идёт в мою сторону.
— Серьёзно, — она прикоснулась к моему плечу, вынуждая повернуться к ней лицом. — Что тебя останавливает?
В памяти тут же возникло заплаканное лицо Насти. Сказать правду… боюсь, этого будет тоже недостаточно. С момента того нашего разговора прошло почти две недели. Настя оставалась верна своим словам. Она спокойно реагировала на мои звонки, не выгоняла, когда приезжал. Давала общаться с Матвеем. Чёрт, да она даже одного его со мной отпустила погулять! И прикрывалась им, как щитом, не давая к себе прикоснуться. Про попытки остаться с ней наедине и говорить нечего — она просто не допускала их.