Случилось нечто невиданное (ЛП)
<a name="TOC_id20245340"></a>
<a name="TOC_id20245342"></a>Глава XV
Адмирал Грейг
1
«22 июля 1828 года. Флот отдал якоря на рейде Варны». Вахтенный офицер флагманского корабля «Париж» внес эти слова в шканечный журнал, когда ранним июльским утром корабли как белые лебеди появились в водах Евксиноградского залива.
Лазурная вода тихого залива, золотистый песок, буйная зелень берегов привлекали взгляды офицеров и матросов и пробуждали в них желания, которые не имели ничего общего с распоряжениями адмирала Грейга. Им предстояли незамедлительные военные действия, и в заливе закипела усиленная работа. Строительство причалов, посредством которых будет осуществляться связь сухопутных сил с флотом, устройство складов и лазарета поглощали все без остатка силы матросов.
Адмирал, с детства воспитанный в духе строгости и военной дисциплины, не давал себе расслабиться ни на минуту и использовал даже часы, отведенные самой природой для отдыха. Вечером он читал допоздна: изучал медицину, увлекался поэзией, следил за развитием мировой науки. Этот человек еще до прибытия к Варне приступил к энергичным действиям, которые заранее обдумал и предварительно спланировал. Когда адмирал брался за какую-то работу, ставил перед собой определенную цель, ничто не могло отклонить его от ее исполнения. Он брал на себя ответственность и не отступал.
Взятие Анапы произошло с задержкой, непредвиденной в планах генерального штаба. Император торопил с отправкой флота к болгарским берегам, но адмирал не спешил. Специально посланный императором фельдъегерь вручил ему приказ, который гласил: «Вам следует незамедлительно вести флот к Варне, не заходя в Севастополь». Грейг не выполнил этот приказ и пошел в Севастополь. Быстро последовало письмо от начальника императорского штаба генерала Дибича: «Государь-император считает, — писал он, — что флот совершенно способен к дальнейшим действиям против неприятеля и приказывает приступить к блокаде Варны незамедлительно, не задерживаясь для ремонтов в Севастополе». Но мнение Грейга по этому вопросу не совпадало с мнениями Николая I и Дибича. Он продолжал выполнять ранее намеченные планы. Отвозил в Россию плененных при Анапе неприятельских солдат для того, чтобы они снова не превратились в опасную силу. Не оставил он бесхозным и взятое оружие: сотни орудий и фальконетов, тысячи сабель, ятаганов и кинжалов отменного качества. Отвел в Севастополь захваченные корабли — большие и малые, торговые и военные.
Ученики адмирала — молодые офицеры — одобряли его решения и поступки, но в то же время они с болью в сердцах ожидали реакцию со стороны императора, так как всем было известно, что следует после неисполнения его приказаний. Адмирал же продолжал действовать по своему усмотрению. Нуждающихся в уходе и лечении раненных и больных матросов и егерей он разместил в госпиталях Севастополя и Николаева, а экипажи кораблей, которым предстояло участвовать в следующих сражениях, обеспечил свежими продуктами и пресной водой. На многих кораблях был поврежден такелаж, и некоторые из них имели пробоины, поэтому он занялся их ремонтом. Он не спрашивал разрешения на свои действия, а просто докладывал о них в главную штаб-квартиру. В третий раз император категорически назначил смотр флота перед Варной и сообщил дату его проведения. Адмирал, однако, не прекратил свою работу. Когда он посчитал, что флот приведен в порядок, он отправился к берегам Болгарии. Вблизи Мангалии флажным телеграфом был принят очередной приказ. Он требовал от Грейга следовать к Варне без каких бы то ни было отклонений. Каково же было изумление офицеров и в особенности князя Меншикова, когда адмирал Грейг, не обращая внимания на императорское повеление, привел флот на рейд Каварны. Князь, недоумевая от упрямства этого чудака Грейга, не удержался и спросил, на что тот рассчитывает, постоянно нарушая государеву волю. Грейг ответил, что Черноморский флот доверен ему, а не барону Дибичу или кому-нибудь другому. При разговоре с Меншиковым в синих глазах адмирала играли веселые огоньки. Они говорили: что же делать, дорогой друг, коли наше высшее руководство не имеет ни малейшего понятия в морском деле.
Адмирал нуждался в солидной тыловой базе. Полевой лазарет, ремонтная мастерская, склады продовольствия и вооружения — все это было устроено в Каварне с помощью болгарского населения всего за десять дней. Болгары встречали русских матросов как долгожданных освободителей: раскрыли двери своих домов, предлагали им свои рабочие руки. Молодые люди вступали в организованные адмиралом отряды, на которые возлагались оборона города, поддержание порядка и безопасности в нем. О своих действиях Грейг регулярно докладывал в главную штаб-квартиру. Там благоразумно молчали. Обеспечив тыл, пополнив запасы продовольствия и пресной воды из источников Каварны, утром 22 июля адмирал направился к Варне. Теперь император мог назначать срок проведения смотра.
Даже самые старые из матросов и офицеров не могли вспомнить, когда проходил последний императорский смотр флота. И вот теперь он должен состояться 24 июля, причем перед стенами неприятельской крепости Варна.
Подготовить к смотру целый флот всего за два дня — вещь невозможная, но Черноморский флот под командованием адмирала Грейга находился в безукоризненном состоянии и был готов к смотру в любое время. Но подготовка к смотру велась: большая приборка, чистка медных и других металлических предметов, которые и без того изрядно блестели, подготовка к молебну, к торжественному обеду, репетиции духового оркестра… Матросы строили причалы старательно, не жалея сил. От того, останется ли доволен государь, зависело, перепадет ли матросам царская награда в виде лишней чарки или денежной выплаты.
Только сам адмирал не тревожился предстоящим смотром. Все его мысли были заняты предстоящими действиями. Как осуществить подход к противнику, какой ход для овладения крепости сделать первым. Он решил вначале нанести по защитникам крепости ошеломляющий психологический удар. Каков он будет? Адмирал хотел дезориентировать противника, смутить, изумить… Он смотрел на военные хитрости как на тонкости военного дела, и военачальников, которые их применяли, уважал и считал, что они до совершенства овладели военным мастерством. По мнению адмирала, военная хитрость была внешним выражением богатства ума, высочайшего остроумия, и те, кто ее использовал, были отличными тактиками и находчивыми стратегами.
В 1791 году адмирал Ушаков при Калиакрии нанес султанскому флоту неожиданный и сокрушительный удар. Грейг воспринял ушаковскую тактику. Именно сокрушительный удар, нанесенный с молниеносной быстротой, требовался при Варне. Но во времена Ушакова сухопутная армия возглавлялась великим полководцем Суворовым. А сегодня даже дух Суворова был изгнан из армии. Слабохарактерный главнокомандующий, окруженный дюжиной французских «специалистов», сплошь ярых роялистов, вдобавок молодой император, желающий блеснуть полководческим талантом, не имея такового — все эти люди требовали от Грейга взять Варну в кратчайший срок, имея не более десяти тысяч солдат. Подкреплений никто не обещал. Какие неожиданности преподнесет ему Варна? Насколько многочислен гарнизон крепости? И куда будут направлены основные силы турецкой армии — к Шумену или к Варне? На эти вопросы у адмирала не было ответов. Он знал одно — нельзя терять время, и первый удар должен быть сокрушительным.