Случилось нечто невиданное (ЛП)
Ловкими движениями он схватил бутылку и принялся ее открывать. Выстрел вылетевшей пробки привел молодых людей в чувство, и они дружно рассмеялись.
— Из всего случившегося следует вывод, — сказал Феликс Петрович, потирая лицо, — не стоит вкладывать порох в пустые сосуды. А сколько пустых сосудов наполнено порохом… — вздохнул он печально.
— Какие сосуды, кроме этого ядра, ты имеешь в виду? — спросил Муханов.
— Некоторые пустые генеральские головы, напичканные черт знает чем.
— Такие будут всегда, дорогой Феликс, — сказал, развеселившись, капитан Комаров. — Они опаснее ядер и бомб… Но расскажи нам, откуда ты узнал, что сражения не будет?
— Из своей собственной головы, которая, уверяю вас, вовсе не пуста.
И Феликс заговорил пылко, возбужденный не только происшествием, но и уверенностью в правоте своих суждений.
— Что мы делаем здесь, у Шумена, ведь путь на Царьград идет через Варну. Политика и дипломатия, ничего другого. Желаем показать Европе, на что мы способны. А у Хусейн-паши другое мнение. Мы хотим покрасоваться перед европейскими дипломатами, а ему до этого нет дела. И зачем ему сейчас сражение? Вот попозже, когда пройдет какое-то время и наши силы уменьшатся… А те так или иначе уменьшатся. Болезни возьмут свое; ходят слухи, что уже появились признаки чумы… да, да. Здесь нет в достатке ни воды, ни продовольствия. Трава уже сохнет… Вот чего дожидается паша. Наших сил и так не слишком много, да мы их еще и разделили, на радость Хусейн-паши — чтобы бить нас по частям. Дождемся того, что нас побьют и при Варне, и при Силистрии, потому что мы направили туда ничтожные силы и поставили их в тяжелое положение. Не так ли?
Не успел никто ему ответить, как тишину ночи нарушил ружейный выстрел. Вслед за ним прозвучали другие выстрелы, мигом превратившиеся в оглушительную канонаду. Где-то совсем недалеко завязалась ожесточенная перестрелка. Приятели вскочили на ноги и выбежали из палатки. Лагерь охватила паника. Лошади ржали, люди бегали, кричали, стреляли.
— Нападение! — громко закричал Суворов.
— Андрей, бегом к нашей палатке за саблями. И револьвер мой там.
Муравьев последовал за Феликсом Петровичем.
— Задешево жизнь не отдадим, — задыхаясь, воскликнул он.
Над головами свистели пули, разрезая мрак огненными линиями. Было похоже, что отложенное представление началось, но не так, как его планировал генеральный штаб. Сражение разгорится не на поле перед крепостью, а прямо в самом лагере, под носом императора и европейских послов. Едва ли у них найдется время облечься в парадные мундиры и выйти с подзорными трубами, чтобы наблюдать увлекательное зрелище. А может, они уже схватились за сабли — жизнь всякому мила. Иди, доказывай какому-нибудь неграмотному Хасану, что ты посол Австрии или Франции. А устремившийся за оружием Феликс Петрович подумал: «Да, устроил нам представление этот шайтан Хусейн-паша».
<a name="TOC_id20245130"></a>
<a name="TOC_id20245132"></a>Глава XIII
У стен Варны
В то самое время, когда русская армия переживала тревожные моменты у Шумена, под Варной разыгрывались не менее драматические события. Главное командование отправило генерала Сухтелена к Варне. Там он должен был ждать прибытия флота с сухопутным отрядом князя Меншикова, чтобы совместно осаждать крепость. Отряд генерала под прикрытием лесов спустился с высокого Франгенского плато. Из крепости его заметили поздно, только когда он приблизился к ней на полторы версты. На небольшой русский отряд лавиной налетела турецкая кавалерия. Под Варной завязалась первая схватка, скорее разведка боем, чтобы оценить силы противника. Сражение продолжалось два часа. Отряд Сухтелена не отступил, а напротив, продолжал продвигаться вперед. Когда до крепостной стены оставалось едва с полверсты, турецкая конница повернула назад и скрылась в городе. Усталые русские воины, которые вступили в бой без передышки прямо с похода, вместо отдыха принялись окапываться. Причем делали они это основательно, как будто собираясь пустить корни в этой земле. Чтобы обезопасить свои позиции на случай следующего боя, они соорудили четыре больших редута. Их предвидение оправдалось. Перед заходом солнца кавалерия противника налетела снова. В этот раз она действовала волнами. Снова и снова на недостроенные редуты лезли все новые силы. Атаки прекратились только с наступлением ночи. Русские не дрогнули и удержали свои позиции.
Генерал Сухтелен, сравнительно молодой и энергичный человек, славился своей отчаянной храбростью. Будучи юным прапорщиком, своей смелостью он удивил самого Наполеона. Это случилось на поле Аустерлица. Сражение было проиграно. Бонапарт, восхищенный храбростью русских воинов, объезжал поле сражения, остановился и разговорился с пленными. Рядом с князем Репниным он увидел совсем юного Сухтелена. «Кто этот юноша рядом с вами?» — спросил Наполеон князя. «Прапорщик Сухтелен», — ответил тот. Наполеон усмехнулся: «Не слишком ли он молод, чтобы биться с нами?» Сухтелен ответил: «Молодость храбрости не помеха». «Прекрасный ответ! Вы далеко пойдете, юноша!» — предрек Наполеон.
Эти слова Бонапарта припомнились сейчас генералу Сухтелену и вызвали горькую усмешку. Поистине, далеко! Тысячи верст отделяли Петербург от Варны. И сейчас он попал в очень невыгодное положение, находясь перед неприступной крепостью с отрядом численностью едва две с половиной тысячи человек. Генерал Ушаков с еще меньшими силами, который должен через день-два дойти от Добруджи, никак не изменит положения. Если комендант турецкой крепости решит напасть на войско Сухтелена со всеми имеющимися у него силами, то результат столкновения будет трагичным.
Третьего июля генерал Сухтелен переживал плохое время. С болезненной остротой он чувствовал свое бессилие и вместе с тем видел полную безответственность главной штаб-квартиры. В Варну прибывали значительные подкрепления: конница, артиллерия и нескончаемый обоз. Они входили в город торжественно, со знаменами, под звуки громкого духового оркестра — одного из европейских нововведений султана. У генерала не было сил воспрепятствовать этому. В этот же день случилось то, чего он опасался. Снова налетела вражеская кавалерия. Ее отбросили огнем из редутов, но на следующий день история повторилась. На третий день от прихода Сухтелена к Варне после полудня, в самую жару, прибыли воины генерала Ушакова, падающие от усталости. Их сопровождал отряд болгар. Генерал Сухтелен не успел познакомить коллегу со сложившимся положением, как снова налетели турки. Сражение затихло только под вечер, чтобы возобновиться в ранние утренние часы восьмого июля, когда звезды еще светили с неба. В поле под Варной состоялась кровопролитная битва. Только что прибывший новый турецкий главнокомандующий — верховный адмирал Порты Мехмед Иззет-паша — решил одним ударом уничтожить русский отряд. На русские позиции двинулось многочисленное войско.