Горгулья из главного управления (ЛП)

— Привет, Влад, — шепчу я, произнося его имя так, будто могу погладить себя им.
Расстояние между нами начинает сокращаться, пока двери лифта закрываются. Я хватаюсь за поручень позади себя, почти выгибаясь дугой от стены в предвкушении, хотя бы для того, чтобы быстрее ощутить его прикосновение.
— Подождите, придержите дверь открытой!
Мой одурманенный похотью мозг на мгновение дает сбой, и я моргаю. В эту конкретную секунду я бы многое решила оставить открытым, но в тот момент, когда я вижу, как чья-то рука цепляется за двери лифта, мне просто хочется заскулить от разочарования. Двери открываются с покорностью, которая кажется слишком уместной. Я обмениваюсь взглядом с Владом, когда он отступает, чтобы пропустить парня вперед. Я вижу это и по выражению его лица — раздражение из-за того, что мы не можем побыть ни минуты наедине.
Затем, к моему ужасу, не один человек, а целая толпа спешит внутрь, как будто лифт не может совершить больше одной поездки. Каждый из них, конечно, просит нажать кнопку другого этажа. Влад и я практически забились в дальний угол, учитывая, сколько людей сегодня решили проверить грузоподъемность лифта.
По крайней мере, никто из нашей компании, возможно, не задался вопросом, что мы делали так близко друг к другу в лифте.
Здесь довольно тесно, но не настолько, чтобы я физически касалась кого-либо. Между всеми примерно дюйм или два свободного пространства.
Я немного вздрагиваю от прикосновения к своей лодыжке, слегка задевающего кожу. Бросив взгляд вниз, замечаю мерцание каменно-серой чешуи, мелькающей между моими и Влада ногами. Я смотрю на него, его крылья плотно прижаты, чтобы дать всем больше места, его плечо едва касается моего. Он твердо выдерживает мой взгляд и приподнимает бровь на долю дюйма.
Его хвост задевает мою ногу повыше, и я понимаю, что он задает мне вопрос. Мои щеки краснеют.
Я оглядываюсь на остальных пассажиров лифта, но все смотрят вперед. На нас никто не смотрит.
Я не знаю точно, о чем он думает, но я хочу того, что он сделает со мной. Я еле заметно киваю, сильно прикусывая нижнюю губу.
Его хвост обвивается и ползет по моей ноге, впиваясь в мягкие части бедер, оставляя синяки. Кончик его хвоста скользит по чувствительной коже моей вульвы, проводя по шву моих колготок так нежно, как может только язык.
Он бросает на меня нетерпеливый взгляд, и я еле заметно пожимаю плечами. Ладно, может, я и не надела нижнее белье на встречу, но мне нужно было что-то надеть, даже если оно, по сути, прозрачное.
Я сдерживаю стон, когда его хвост ловко зацепляется за мои колготки, разрезая шов для лучшего доступа. Он начинает водить хвостом взад-вперед по моим складкам, медленно погружаясь, чуть глубже с каждым движением.
Я чуть не застонала, когда он нашел мой клитор, нуждающийся в прикосновении.
Он дразнит меня, пытаясь вытянуть из меня хоть какой-нибудь звук своими прикосновениями.
Я должна вести себя тихо, а это не то, что я могу сделать наверняка. Мои пальцы сжимаются на перилах позади меня, и я полностью прислоняюсь спиной к стене, раздвигая бедра настолько, насколько это возможно в этом тесном пространстве. Он снова проводит по моему клитору, и я снова киваю, пытаясь сдержать дрожь, пробегающую по телу.
Сколько времени может продлиться поездка в лифте? Я не знаю, смогу ли я ее пережить. Я так сильно кусаю губу, что наверняка останутся синяки.
Лифт заканчивает поездку раньше, чем кончаю я, и все выходят, кроме Влада и меня. Я думаю, может быть, одному из нас следует нажать кнопку аварийной остановки, но он перемещается от моего клитора к влагалищу, погружаясь в меня, восхитительно входя и выходя, пока я кончаю, сжимаясь и дергаясь вокруг кончика его хвоста.
Я отпускаю перила, и он ловит меня, свободно прижимая к своему бедру. Я слишком шатаюсь, чтобы по-настоящему оценить близость наших тел. Когда отголоски моего оргазма отступают, он нежно проводит пальцем по моей щеке.
— Хорошая девочка, — бормочет он и пробует влагу на кончике своего хвоста. Одобрение в низком рокоте его слов согревает меня.
 
Кажется, я киваю, но, честно говоря, есть большая вероятность, что я просто смотрю на него в блаженном состоянии, теряясь в кварцевых крапинках в его глазах.
А потом лифт останавливается, двери открываются, и ему приходится отойти. Как может поездка на лифте быть такой короткой?
Кто-то чуть дальше по коридору кричит:
— Владыр Гротеск! Как раз тот горгулья, которого я искал.
Крик разделяет нас. Неудовольствие морщит его каменные черты, когда он поворачивается, чтобы посмотреть, кто это, и вздыхает.
Влад выходит, слегка кивая мне на прощание, и я все еще тяжело дышу и приваливаюсь к стене лифта. Когда двери начинают закрываться, я откидываю голову к стене и хнычу. Так близко, и в то же время так далеко.
12
Весь вечер я размышляла о лифте. Мысленно я никуда не пошла. Физически я наконец-то позволила увлечь себя в поход по барам с коллегами, потому что, когда другие люди заходили в лифт, я действительно не знала, чем еще себя занять. Я пережила вечер на содовой и воде с лаймом и хмыкала, соглашаясь со всем, что говорят окружающие.
Я бы хотела только вспоминать о том, каково это — быть трахнутой хвостом, и в основном так и есть, но я также беспокоюсь. Почему-то быстрого секса с Владом оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить абсолютно дикое желание, охватившее меня.
Возможно, ему придется войти в меня, чтобы я могла по-настоящему насладиться нашей сексуальной энергией. Я не сделала достаточно, чтобы сказать точно, но держу пари, это сработает.
Неприятно думать, что я как будто использую его. Но он знает, кто я, и охотно последовал за мной в лифт. Я не могу себе представить, что он не понимает, что это своего рода часть его территории.
После закрытия одного бара мы переходим в другой, не обращая внимания на ноющие ноги от ходьбы в офисных туфлях. Наша группа снова проходит мимо отеля, и некоторые из нас уходя спать, в то время как другие обсуждают, где еще может быть открыто.
Ледяной ветерок обдувает меня, когда Совен со свистом выходит вперед, чтобы сделать объявление, прежде чем мы потеряем половину наших людей.
— Завтра мы начнем с презентации Хента с обновленной информации о нашей ИТ-политике на следующий год, будьте там в девять. До начала счастливого часа в Айрон баре, скажите им, чтобы они внесли ваши напитки на счет компании.
Люди аплодируют и улюлюкают, и я тоже присоединяюсь. Все оказалось не так плохо, как я думала, но есть способы провести вечер получше.
На данный момент моя улыбка в лучшем случае натянута, и я не думаю, что смогу выдержать еще несколько часов существования в общественном месте; я думаю, что, возможно, я буду с группой, направляющейся в отель спать. Единственной причиной, почему я оставалась с ними эти несколько часов, была надежда, что Влад присоединится к нам, поскольку он был командным игроком и все такое. Это не было бы тем бешеным срыванием с него одежды, на которое я надеялась ранее, но было бы приятно провести с ним время.
Случайно услышанное упоминание о шотах с персиковым чаем торопит меня сесть в такси с несколькими другими девушками, имени некоторых из них я до сих пор не знаю.
— Этот горгулья из отдела развития бизнеса, — бормочет одна из них, когда за мной захлопывается дверь. — Он женат? Он симпатичный.
Слишком много согласных кивков от остальных в машине. Кэти, к счастью, издает насмешливый звук.
— Фу, это мой босс.
— Я не думаю, что горгульи на самом деле женятся, — говорит кто-то другой.
— Значит, он холост, верно? — продолжается первая.
Моя рука похожа на коготь, когда я нащупываю ремень безопасности. Я напеваю, впиваясь зубами в нижнюю губу. На меня как будто направлен прожектор, и кто-нибудь из них через мгновение это заметит.
— Мммм. Я ничего этого не слышу — добавляю я легким, но достаточно жестким голосом, чтобы напомнить им, что я из отдела по работе с монстрами, даже если это лицемерно с моей стороны.