Вместе — как одно целое (СИ)

 — Да, — согласился Абаддон, — мы ведь родились в одном мире. И каждый из нас выполняет свои обязанности. Правда Пифон и Сатана иногда переходят границы, следуя за Люцифером. Я порой ужасаюсь от осознания того, что они мои братья.
 — Их тоже на вечеринку не берём, — безапелляционно заявил Асмодей. — Меня тошнит от рожи Пифона — даже больше, чем от Мерезита!
  
***
 — Чтобы глаза мои высохли… — простонал Астарот. — Только не говорите, что позвали меня ради весёлых посиделок с пернатыми!
 — А что? Это ведь весело! Прямо как в старые добрые времена, — улыбнулся Велиал.
 — И это, по-твоему, хороший бар? — недовольно пробурчал Ишим, садясь за самый большой и чистый стол в этой дыре.
 Вокруг были одни оборванцы, которые искоса смотрели на пришедших якобы людей. Все старшие ангелы пришли встретиться с потерянным братом, даже не побрезговав присутствием демонов. Да и всё-таки многие из них когда-то были друзьями, пусть даже тысячи лет назад. Пифон, которого так никто и не позвал, пришёл сам. Ишим догадывался почему — он пришёл, чтобы встретиться с Уриилем.
 — Конечно! — с энтузиазмом ответил ангелу Асмодей и с наслаждением шумно втянул носом воздух: — Ты только почувствуй, сколько здесь грешных!
 — Ишим, я рад, что с тобой все в порядке! — раздалось за спиной.
 — Спасибо, Рафаил! — улыбнулся Ишим и радостно обнял брата. — Твоими молитвами.
 Они долго беседовали, смеялись и вспоминали прошлое. Самым интересным рассказчиком, как ни странно, оказался всё тот же Пифон. Сколько же он знал про каждого! Прошлое вспоминали с весёлым смехом и в то же время с великой печалью в глазах.
 — Это нечестно, когда такая красота достаётся только одним, — внезапно прозвучало совсем рядом.
 Все существа, сидевшие за одним столом, обернулись. Пьяный человек подбирался ближе к Габриэлю, который больше всех других ангелов походил на человеческую женщину. Маммон отреагировал мгновенно и, выпуская свои когти, грозно процедил:
 — Только попробуй коснуться его, грязная свинья!
 — А то что? — К человеку подошли его не менее пьяные друзья.
 И весь этот захолустный бар в секунду обернулся против Отцовых созданий. Асмодей щёлкнул пальцами, и бар мгновенно накрыло куполом невидимости — время внутри остановилось.
 — Нет, — рявкнул Михаил, — мы не будем трогать людей!
 — Маммон, успокойся, — ласково погладил своего демона по плечу Габриэль, но тот напрягся, словно вот-вот лопнет. — Отец простит их…
 — Зато я не прощу! — рыкнул Маммон.
 — Ты только посмотри на ту милашку с длинными волосами! — сказал один из подошедших, беспардонно тыча пальцем в архангела Уриила.
 И тут уже Пифон разозлился не на шутку. Демоны медленно поднялись и встали перед людьми, заслоняя собой ангелов.
 — Мерзкое земное отродье, — брезгливо сплюнул Пифон.
 — Мы по разную сторону баррикад… — воинственно заявил Абаддон, приготовившись защищать белокрылых.
 — …Но мы были рождены вместе, — продолжил за брата Астарот.
 — Успокойтесь, братья, — еле сдерживаясь, прошипел Маммон. — Я всё решу сам.
 Архангелы недовольно пытались остудить пыл демонов, но ничего не выходило. Младший Высший щёлкнул пальцами, и люди во всём баре, будто с цепи сорвавшись, начали целовать друг друга, разрывая грязные одежды. Маммон обходил всех стороной, наблюдая за каждым смертным.
 — Вы все грешны. Никто из вас не был верен своей второй половине, — вынес он свой неутешительный вердикт.
 — Маммон, — грозно позвал его Михаил. — Прекрати.
 Михаил раскрыл свои крылья, и свет, что полился из них, смог остановить это безумие — но лишь для тех, кто не был столь грешен для такого наказания. Другие же в порыве безудержной страсти чуть ли не отрывали плоть друг от друга. Ангелы пытались спасти людей светом, но самые грешные не поддавались их спасению. Демоны же насылали на людей лёгкие проклятия, и посмеивались над ними, озвучивая их грехи.
 — А здесь есть непорочный человек! — вдруг удивлённо воскликнул Маммон и подошёл к самому последнему столику. На стуле сжался бедняк в рваных и грязных тряпках. Лицо его обросло тёмной бородой. Он сжимал в руках кусок засохшего хлеба, которым четверть часа назад жмот-бармен расплатился с ним уборку на заднем дворе. — Не придавал свою любовь даже тогда, когда она предала его… — ещё более поражённый, сообщил демон.
 — Это и есть чистая душа, Маммон, — сказал Ишим, подходя ближе.
 — Но такая душа совсем невкусная… — сварливо пробурчал тот в ответ. — Я люблю есть изменников, пьянчуг и злопыхателей.
 — А я тебе не предлагал его съесть! — одёрнул его Ишим.
 Бедняк дрожал как осиновый лист и таращился на них во все глаза. Он смотрел за спины этих существ — на их огромные крылья. Рога и чёрные глаза демона пугали его не меньше, чем светлый лик ангела. А когда он опустил глаза и увидел мечущийся хвост и копыта Маммона, то чуть не лишился чувств. Ишим подошёл к человеку ближе и взял его грязные руки в свои. Он разжал его пальцы и отложил сухой хлеб в сторону. Ишим улыбнулся человеку, посылая тепло в его душу. А затем он вложил в ладонь бедняка золотую монету.
 — Эта монета вновь принесёт тебе богатство, что украла у тебя жена. Она получит по заслугам: через год её новый муж умрёт, а её обвинят в его убийстве. Проживи достойно все дни своей жизни, чтобы Асмодей не смог наказать тебя.
  
 — Ты слишком добр к нему, Ишим, — раздался рядом голос Астарота.
 — Лишь на столько, насколько требует мой лик, — пожал плечами ангел.