Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ)
Уже к полудню тело царя Валента сожгли после надлежащих, но кратких погребалтных обрядов на огромном костре, прямо вместе с его постелью.
Остывший пепел собрали сложили в погребальную урну и доставили обратно в царскую опочивальню, где плотники усердно сколачивали для царя новую кровать.
В новое царствование с новой мебелью, так сказать.
А царь пусть сам думает, что ему с этой урной дальше делать.
Отрубленную лапу чудовища выставили на всеобщее обозрение, на городском форуме, предварительно замариновав в уксусе.
Народ с искренним ужасом осматривал лапу чудовища и не задавал глупых вопросов куда делось все остальное.
Я, признаться, все ожидал, когда же эта лапа начнет превращаться обратно в человеческую, но ничего подобного так и не произошло.
Никто не заподозрил в ней изуродованную проклятием человеческую конечность. Хорошо, что никто в такой глуши не станет проводить генетических исследований.
Блин, вот что за механизм у этого проклятия? Имперская наука не знает таких трансформаций, это какая-то ещё неведомая алкохимикам мира область. Так интересно, но изучать это будет кто-то другой, а мне бы выжить.
В целом, глядя на идущие торжества, было очевидно, что обмен убитого чудовища на нового царя всех устроил. Кое-кто, кажется, даже и не понял что царь теперь другой, лицо-то тоже самое. На монетах можно портрет даже не менять.
С меня даже стребовали речь в честь воцарения нового монарха. Ну, я там чего-то толкнул народу, стандартное, насчет естественности круговорота царей в природе, уроков темного прошлого и сияющего нового будущего.
Народу понравилось.
Царь рано оставил гуляющих в пиршественной зале дворца царедворцев, чтобы вызвать меня через Ваку на приватную беседу в ту же комнату, где мы когда-то обсуждали мою награду за участие в этом деле.
Там же меня эта награда и ждала. Только это был не сундучок с золотом.
Это оказалось два сундучка с золотом!
— Что-то тут многовато, — прищурившись, произнес я. — Мы так не договаривались.
— Всё верно, — покачал Степка коронованной головой. На царском венце все также две белых гончих спешили друг другу на встречу. — Один за работу Бестибойцы, второй за работу Царетворца.
— Чего? — тут я немного офигел. — Вот это твоё второе ругательство я не совсем понял.
— Вы теперь официально Царетворец Александр Петрович. — вздохнул Степка. — Так вас зовут в народе. Привыкайте.
— Нда, — протянул я. — Убивал я чудовищ, разбивал виноградники, строил заводы, давал людям хлеб насущный. И что? Хоть кто-то из-за этого назвал меня кормильцем? Отцом народа, может быть? Нет. Но стоило мне всего один единственный раз, малюсенький разик поучаствовать в крошечном дворцовом перевороте, и всё! Теперь, я для всех Царетворец. Слово-то какое подобрали мерзкое. Заклеймили, практически на всю жизнь, блин.
— Так вы золото забирать будете, Александр Петрович? — улыбнулся Степан в ответ на моё недовольство.
— Конечно буду! — возмутился я. — В большом хозяйстве всё пригодится! Где тут мои пираты? Эй! Разбойная команда! У меня тут для вас припасено малость сокровищ! Берите и грузите. И только попробуйте что-то в бухте утопить, лично руки-ноги повыдерну! Вака! Хорош бухать! Присмотри за ними!
— Я всегда буду рад принимать вас у себя, Александр Петрович, — заверил меня Степка напоследок. — Вы всегда можете рассчитывать на мою благодарность и верность.
Это он так вежливо намекает, что если я вдруг проиграю мою придворную партию, могу бежать сюда. С Альба-Канеса выдачи нет.
Что ж… Отметать такой вариант сходу я не стану. Мало ли.
— Хороший ты человек, Степан. И царем будешь хорошим, — я похлопал его по плечу. — У тебя все для этого есть, а если нет, так научишься.
— Я постараюсь, — Степан вздохнул и протянул мне конверт, запечатанный царской печатью. — Вот тут письмо к моему отцу. Вы сможете ему передать?
— Конечно, давай сюда, — я забрал конверт себе. — Он его сразу получит, как только я доберусь до Номоконовска.
Тем временем мои пираты забрали оба сундука и при поддержке Ваки и царской стражи поволокли из на носилках к пристани, грузить на яхту. Ну, теперь от царских подарков точно по ватерлинию в воду уйдет.
Так ну вот вроде и все? А! Чуть не забыл!
— Степка, а у тебя в застенках же заключенные есть? — задумчиво спросил я.
— Очевидно, есть… — нахмурился юный царь.
— А давай, ты по случаю своего счастливого восцарения объявишь амнистию? — хитро улыбаясь предложил я. — Помню, тут у тебя в подавле девица какая-то сидит.
— Кто о чем, а вы все о девицах, Александр Петрович, — вздохнул Степка. — Я знаю, о ком вы. Освободить её я могу, лично с ней мы не враждуем. Но ей придется уехать. Она политическая заключенная.
— Это ж когда было! — возмутился я. — При прошлом режиме еще.
— Она из семьи претендующей на трон, Александр Петрович, — со вздохом объяснил Степан. — В этом городе она жить точно не будет.
Это очевидно намек такой прозрачный. Либо вообще жить не будет, либо будет, но не здесь.
— А быстро ты царской безжалостности набрался, — прищурился я. — Персона нон-грата, значит. Ладно, не дави, я её заберу с собой. Пристрою в наш институт благородных девиц. Девицей больше, девицей меньше…
— Хорошо, договорились, — кивнул Степан и позвонив в колокольчик вызвал к нам одного из своих секретарей. У него теперь их было аж три.
— Пригласите сюда пленницу номер один, — негромко приказал царь. — И, э-э, приведите её в порядок, дайте умыться, свежее платье, ну вы знаете…
Секретарь, видимо, действительно всё и сам знал, поклонился царю и немедленно ушел исполнять приказание.
Секретарь вернулся не более чем через полчаса, и привел с собой белобрысую голубоглазую, худую и бледную девицу в простом льняном белом платье. Видать одели в то, что нашлось.
Так вот значит ты какая, моя новая девушка в беде.
А потом я внезапно понял, что знаю её! Я её уже видел! Я даже имя её помню, такое, данайское…
— Тисифона? — произнес я в полном удивлении. — Это ты, что ли?
Мы в полном офигении уставились друг на друга.
Это же та мстительная девица из борделя, я ей ещё сбежать помог. Точно, это она! Сюда-то её как занесло?
— Искандер! — прокричала Тисифона и с разбегу запрыгнула ко мне на руки, обняв руками за шею. — Ты снова пришел! Ты снова меня спас!
И зарыдала у меня на плече. Наверное, от облегчения…
Вот блин!
— Я знала, — глухо проговорила она мне в шею. — Я знала, что ты меня спасешь…
Упс. Кажется, я теперь навсегда её принц на белом коне… Неудобно может получиться.
— Как я вижу, вы уже знакомы? — нахмурился Степка.
— Да, — нехотя признался я. — Мы, оказывается, уже пересекались.
— И почему я этого не знал? — нахмурился Степка. — Впрочем, я не удивлен. Надеюсь, груз ваших тайн не потопит внезапно ваш корабль, Александр Петрович.
О как. Я бы сказал, что это уже достаточно сильно похоже на угрозу, дорогой мой царь. Эволюционирует прям на глазах.
Тисифона же обернулась, нахмурилась, сползла с моей шеи, решительно вытерев набежавшую слезу, дерзко прищурившись, бросила Степке:
— Ты же вроде умер?
— Я — нет, — покачал головой Степка не моргнув глазом. — Умер мой брат. Но — да, теперь я здесь царь. И я тебя освобождаю под ответственность Александра Петровича.
И заметив, что она не поняла, добавил:
— Я поручаю тебя заботам Искандера Бестибойцы. Ты уедешь с ним отсюда и уже никогда не вернешься. С твоей семьей все оговорено. Они могут помогать тебе и посещать тебя в твоем изгнании.
— Ух ты, — с сарказмом произнесла Тисифона. — А я так надеялась, что снова в бордель меня продадите!
— Так мы делать больше не будем, — спокойно произнес царь. — Никто и ни с кем. Но, учитывая твою роль в этих событиях, я поступаю с тобой сейчас невероятно милосердно. Цени это.
Её роль в этих событиях? Это какая же у неё была роль? Чего я не знаю?