Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ)

Она сказала это, казалось бы, привычным, уверенным голосом, но я всё услышал. Её голос дрожал. Именно с такой интонацией говорят властным родителям подростки, когда у них происходит запоздалый «подростковый бунт».
А я в этом бунте был, судя по всему, инструментом. Эдаким проколотым ухом, побегом на полуночную дискотеку с подругами.
Первым мальчиком-хулиганом, которого привели в родительскую двушку в хрущёвке.
  
— «Покажет мне яхту» — это такое выражение? Так теперь называется? — вполголоса спросила Василия Амелия, хихикнув.
А вот реакция «родителей» была ожидаемой. Им было не до смеха.
— Ты никуда не пойдёшь, Северина, — спокойным, но властным голосом ответил Ян Олегович. — Я уже всё понял, что ты задумала. Но твоё место — здесь, в семье.
Что ж, вызов принят. Теперь я точно убедился, что Северина является «девушкой в беде».
  
Глава 102
 
Плановый и неплановый поцелуи
 
Возникла короткая и напряжённая пауза. Даже сладкая парочка молодёжи изменилась в лице. Вжались в диван и глазами захлопали. Не ожидали, видимо, такого гнева патриарха.
Один Артемий рассмеялся — странно, как-то нервно и даже неестественно.
И вдруг я понял, почему граф бушует. Ведь он действительно ничего не может сделать. И не сделает. Это был гнев бессилия — самого страшного чувства в жизни властного мужчины.
И, черт возьми, я его хорошо понимал.
— Ваше Сиятельство, — счёл нужным сказать я. — Заверяю вас и даю слово дворянина, что всё произошедшее здесь и наш диалог не станет достоянием общественности. Ваша репутация не пострадает. Общество давно не осуждает такого. Я не в курсе всех деталей, но Северина Артуровна по всем признакам не принадлежит к порушенному в правах сословию. И вправе сама решать, когда пришло время выпорхнуть из гнезда.
— Довольно! — прорычал патриарх, сжимая кулаки. — Артемий! Почему ты молчишь? Тебе нет до этого дела?
— Я тебе говорил, папенька! Я же говорил, что ничего не выйдет, ведь так? — всё ещё через смех говорил Артемий.
А вот это уже очень, очень стрёмно.
— Я сказал, что она должна остаться здесь! — продолжил бушевать патриарх. — Этот… этот мальчишка… что за вздор! Будто бы я не знаю, что за народ приплывает в Югопольск на тех кораблях? Кому князь Белый раздаёт дворянские грамоты.
— Ян Олегович, — продолжил я. — «Этот мальчишка», как вы выразились, показал один из лучших результатов на старте бизнеса среди ваших партнёров в секторе биотоплива, как вы сам признали. А теперь признайте себе, что то, что сейчас происходит с Севериной, случилось бы в любом случае. Случилось бы в любой другой неподходящий момент и с гораздо худшим субъектом, чем я. К тому же…
Я пару секунд промедлил, но всё-таки сказал:
— Я не самозванец, как вы подумали. Моя настоящая фамилия Дионисов. Мой род в достаточной мере древний и заслуживший доверие, если вас беспокоит что-либо на этот счёт.
— Папенька… — пискнула Амелия. — Пусти её, а? Искандер классный…
Пару секунд на лице Яна Олеговича играли желваки, затем он рявкнул:
— Проваливайте! Оба! Выметайтесь!
— Спасибо, дядя Ян, спасибо, — подхватив походную сумку откуда-то из-за шкафов, проговорила Северина, схватила меня за руку и потащила меня к выходу из поместья.
Я бежать не намеревался. Успел подойти и пожать руку Артемию, попрощался с Валентиной.
— Спасибо за ужин. Всё было чудесно.
— Ага, — кивнул Артемий. — Северина тебе всё объяснит. Потом.
Да уж. объяснит. Но — потом. Вака тут же снялся с места и пошёл следом.
А затем у нас на пути встала охрана — двое с автоматами и один из алхимиков.
— Куда? — спросил он, уже приоткрывая свой балахон, под которым виднелся патронташ из пробирок.
А Вака тут же достал свои метательные топорики.
— Он меня пропустил! Он выпустил меня! — со слезами в голосе сказала Северина. — Чёрт бы вас всех побрал!
— Тише, тише… — успокоил я её. — Мы уже почти вышли.
До этого я не видел её столь возбуждённой — на вид всегда хладнокровную и расчётливую, а тут…
Но проход нам всё-таки загородили.
— Дионисов! — послышался голос Яна Олеговича с порога усадьбы, когда мы уже проходили.
Я обернулся, в полной решимости атаковать, если потребуется.
— Про завод — с Артемием договоришься, — нехотя, но уже гораздо более спокойным тоном сказал патриарх Пржевальских, и добавил: — Пропустите их.
Северина вздохнула:
— Надо отдать должное — он умеет разделять личное и деловое.
Мы ехали молча: вёл Вака, на переднем — Капиталина Павловна с котомками, позади — мы. Я с запросами решил не лезть раньше времени. В середине дороги Северина нащупала мою руку на сиденье и стиснула в ладони. Да уж, видимо, стресса ей хватило.
Я же ловил себя на том, что с трудом не распускаю руки. Девушка перестала быть «девушкой в беде», ведь так? Значит… Можно?
Обошёлся коротким целомудренным объятием с похлопываеним по плечу.
— Перекусим? — предложил я, когда мы подъезжали к отелю и парковались напротив ресторана.
— Чуть позже. Я, как честно обещала — должна посмотреть твою яхту. И заодно переодеться.
— Хорошо. Вака, проводишь Капитолину Павловну в номер, поможешь донести сумки?
— Сама справлюсь, Александр Петрович, — сказала Капиталина Павловна.
Так-так… значит, моё настоящее отчество им уже тоже известно? Что ж, любопытно, конечно.
Мы прошагали по закрытой галерее мимо охраняемого пляжа и дальше — на стоянку судов.
Хмурый «якудза», дежурящий у трапа, молча кивнул и откинул цепочку на проходе.
— Мне, по правде сказать, нужна ванная комната, — шепнула Северина. — Мы занимались велоспортом с подругой, и я так и не успела привести себя в порядок.
Что ж, провёл в свою каюту — тут нас радостно приветствовал Нанотолий. Я намеревался выйти, но Северина попросила:
— Нет, останься тут, мне так как-то спокойнее…
Ну, и, разумеется, дверь ванной оставила приоткрытой. То ли из благодарности, то ли чтобы подготовить меня к чему-нибудь… То ли просто подразнить? Интересно, подумалось мне, она выйдет из душа в костюме Евы, или одетая?
А я был готов. Чёрт возьми, ещё как готов. Но она всё-таки выбрала второй вариант: вышла с мокрыми волосами в лёгком летнем платье, ничуть не скрывающем фигуру с просвечивающим нижним бельём, на ногах колготки…
От мысли, как я всё это буду стягивать, стало немного не по себе.
И тут же направилась к выходу из каюты.
— Тебе стало легче? — спросил я, подойдя ближе.
— Мне станет легче, когда я поужинаю. Не составишь мне компанию?
Волнительный неопытный юноша бы тут подумал, что она использовала меня, как инструмент, и теперь удалится, либо, того хуже, будет дразнить и отправит в какую-нибудь «френд-зону», про которую когда-то так много писали.
Но я-то знал, и всё видел. Она меня маринует, дразнит, но всё уже предрешено. Что ж, поиграем в эту игру — покажем себя галантным и обходительным, и вовсе не настырным.
Ну, и, разумеется, я составил компанию. Ужин из морских гадов по-японски, за непринужденной беседой, в которой я второй раз за вечер рассказывал про свои приключения, затем, уже после заката, короткая прогулка по пляжу — и вот, момент, когда нужно либо прощаться, либо усугублять общение.
— Я могу проводить тебя до номера, — предложил я.
— А можешь показать яхту — ты же так и не провёл экскурсию, — подмигнула Северина.
Ну, и, разумеется, я провёл экскурсию. Молча, спокойно, показывал все помещения, по каютам, через гараж, провёл в рулевую, затем — в трюм, мимо мрачного голема. Вернувшиеся из Старого Порта Энрико и Джейкоб были слегка навеселе и принялись здороваться и знакомиться, но Джейкоб просёк ситуацию, и они спрятались в каюты, с глаз подальше.
Мы же поднялись на застеклённую верхнюю палубу, где у нас был стол для собраний. Я показал пулемёт, посмотрели на неспокойное море с одной стороны, на яркие огни города с другой, а затем Северина попросила: