Капля яда (ЛП)

Вы не могли ожидать, что одна часть чьей-то личности заключала бы в себе все. В каждом человеке была глубина. Хорошая, плохая и совершенно уродливая. Не всем удалось увидеть все это.
Со мной они видели те стороны, которые я им позволял. Я был избирателен, потому что не все заслуживали определенных черт во мне. С одной стороны, я, наверное, мог бы сосчитать людей, которые видели простор всего моего существа, тех людей, которым я доверил свою жизнь. Доверие было заслужено, а не дано. Потребовалось несколько уроков, чтобы это усвоилось.
Не все прикрывали твою спину, но у многих были ножи, чтобы вонзить их в нее.
Громко зевнув, я скатился с кровати и направился в ванную, на ходу вытягивая руки над головой, по пути избавляясь от болей в спине. После быстрого душа и стандартной чистки зубов я потратил время на выбор одежды на день. Я ценил свою дизайнерскую коллекцию одежды. В ней я хорошо выглядел и чувствовал себя еще лучше. А кто отказывался испытывать подобное? Я бы никогда не признался вслух, что это была мини-зависимость.
Мои черные потертые джинсы и простая темно-синяя футболка великолепно обтягивали мои бицепсы.
О да, собираюсь потренировать их сегодня.
И все они смотрели, тяжело дыша, как обычно. Не поймите меня неправильно, я любил внимание, но только когда я решал насладиться им. Я был парадоксом эмоций.
Я сел на диван в своей спальне, натягивая новые белые кроссовки hi-top, которые недавно купил, и встал, чтобы посмотреть на результат в зеркале.
Да, выглядишь ты сногсшибательно.
Быстро уложив свои короткие волосы, я придал им вид, будто только что встал с постели — потому что я, по сути, только что это сделал, — и направился вниз, чтобы найти парней и рассказать о наших планах на сегодня. Чем заняться, с кем повидаться.
Я нашел Холлиса на кухне, он готовил один из своих отвратительно полезных коктейлей, в состав которого входило слишком много зелени. Здоровый ублюдок. Звук Booty Wurk от T-Pain прозвучал из динамиков системы объемного звучания, заставив меня ухмыльнуться. Я автоматически начал кивать головой в такт, направляясь к холодильнику рядом с тем местом, где стоял Холлис, наливая коктейль из блендера в бутылку.
Как он мог не танцевать под эту песню?
Я открыл холодильник, взял холодную воду и бедром захлопнул дверцу. Я подошел к тому месту, где пил Холлис, он посмотрел на меня с презрением, когда я стал больше двигаться в соответствии с предложением песни.
Я заметил, как едва заметная ухмылка приподняла уголок его рта, но так же быстро исчезла. Пытаться заставить Холлиса улыбнуться было все равно что капать кровью на камень, но оно того стоило. Ему нужно было чаще позволять себе это, хотя он утверждал, что я слишком много улыбался, в чем я, честно говоря, не видел проблемы. Должно быть, я восполнял его недостаток, нашему задумчивому брату явно нравилось постоянно выглядеть угрюмым придурком.
— Нам нужно спуститься в штаб, — проговорил он между глотками.
Техас что-то проворчал, пробираясь к барному стулу на кухонном островке. Он выглядел полусонным, даже близко не одетым для выхода в свет. Я проглотил слова, которые хотел выплюнуть в его сторону.
Ленивый сукин сын.
Но, во-первых, я не хотел оскорблять его маму, которая, должно быть, подарок ангелов, справляющихся с двумя вспыльчивыми мужчинами и успокаивающих их ярость. А во-вторых, я бы предпочел, чтобы мне не били по моему великолепному лицу. Я вроде как усвоил урок от Техаса.
В "Совах" я был прославленным мужчиной-проституткой, или это то, как мне нравилось говорить — это звучало более привлекательно, когда вы добавляли секс. Я добывал информацию более дружелюбными методами по сравнению с пытками грубой силой Техаса или командирским поведением Холлиса. С остальными членами команды мы бы даже не начали.
Я любил женщин — черных, белых, азиаток, вообще любых. И они обожали меня в ответ. Мысль о том, чтобы черпать из моря возможностей, где у меня каждый раз мог быть другой человек, мне не нравилась.
 
И все же… мысль об одной конкретной девушке заставила меня задуматься, и этот мыслительный процесс сбился. Было ли это просто из-за того, что она еще не была у меня? Может быть, это была погоня, и как только я оказался бы там и взял бы ее, я двинулся дальше, побеждая остальных, которые умоляли провести ночь в моей постели. Или в душе. Или у окна. Или над капотом автомобиля.
Суть в том, что Милла должна была стать одноразовым увлечением, чтобы мы все могли продолжать жить своими личными жизнями, которые больше не переплетались.
Почему это меня так расстраивало?
У меня было подозрение, что, окунувшись в этот горшочек с медом, у меня бы проснулся аппетит. Она бы притянула меня обратно, как рыбу, пойманную на удочку.
Отчасти поэтому Техас, Холлис и я, когда были моложе, заключили соглашение держать ее на расстоянии от наших членов и твердо держать взаперти в запретной дружеской зоне.
Итак, мы сделали еще один шаг вперед и отстранились от нее, полностью заморозив ее. Проблема с этим? Она выросла. И, черт возьми, ее красота сияла ярко. Затем она ушла, так что нам больше не приходилось сталкиваться с этой проблемой.… до тех пор пока она не обострилась в десятикратном размере.
Мой телефон зазвонил; я прочитал сообщение и отправил его братьям.
— Только что прислал Дэниел. Что-то насчет Миллы, но он поговорит с нами лично.
Бросив телефон на диван, я рухнул на него и, закрыв глаза, стал ждать.
— Не хочу знать, — проворчал Холлис.
Я тяжело вздохнул и ударился головой о мягкий кожаный диван, жалея, что вместо этого не ударил Холлиса головой о твердую поверхность.
Техас фыркнул от смеха.
— Конечно, — протянул он, растягивая слово. — Потому что ты совершенно не следил за ней. Настолько, что это граничит с преследованием.
Глаза Холлиса сузились в отместку, когда он ответил:
— Она неизвестное существо. Мне нужно убедиться, что мы защищены.
Он передал это так бесстрастно, так просто, что я не был уверен, то ли он просто пытался обмануть себя из-за собственных эмоций, то ли не осознавал их. Но это не могло быть правдой, поскольку он наблюдал за всем.
Значит, она игнорировала его чувства. Не идеально. Его защитные инстинкты не позволяли ему видеть в ней что-то большее, чем угрозу его чувствам, его братьям. К жизни, которую мы создали и были счастливы настолько, насколько это было возможно внутри, пока она не вернулась в нашу реальность, повергнув наши эмоции в смятение.
— Перестань, — простонал я, не желая обвинять его в этом дерьме, но все равно делая это. — Мы все знаем, что ты чувствуешь, брат.
Что именно утверждали люди? О да, люди, которые скрывали свои чувства, обычно заботились больше всего. У каждого в истории была глава, которую они не читали вслух, но Холлис кричал, чтобы его услышали.
Используя тщательно контролируемый тон, он возразил:
— Ты проецируешь, и мне это безразлично, — его ноздри раздулись, и мне захотелось рассмеяться над очевидным отвращением.
Вместо этого я подхватил его тон и повысил его на свой собственный, изложив несколько собственных истин.
— Часть меня всегда любила эту девушку, — я провел рукой по лицу, переводя взгляд с них обоих. — И ты бредишь, если думаешь, что я не знаю, что у вас обоих то же самое.
Бум, микрофон упал. Вот, выложено четко.
— Надо было смазать, прежде чем трахать нас по-грубому, — ответил Техас, быстро вставая.
Его босые ноги коснулись моих кроссовок, когда он испуганно посмотрел на меня сверху вниз, как обычно выбрасывая свои игрушки из коляски. Я многозначительно посмотрел на него; я бы надрал ему задницу, если бы он ударил меня из-за этого.
Он забывал, что я бы соответствовал каждому удару.
Холлис дернул Техаса назад, чувствуя назревающую ссору.
— Иди, приготовься, — приказал он ему.
Мы смотрели, как он выходил из комнаты, сжимая кулаки.