Ты доиграешься, босс! (СИ)

Внезапно тишину разрезает телефонный звонок. Не горю желанием отвечать, зная по какой причине может звонить отец. 
Если это не мой день рождения, тема для разговора может быть только одна. 
— Отец, рад слышать, — отвечаю приветливо, несмотря на дикое желание сбросить вызов. 
— Как поживает мой единственный наследник? Как продвигаются дела на работе? Твой клуб ещё не прикрыли? — с долей иронии отзывается. 
— Не дождешься! Этот клуб ещё нас всех переживёт! Это все? — не сдержан я. 
— Нет! 
— И? 
— Ты взвесил «за» и «против»? 
Ричард Неттинг является владельцем крупной студии кинопроизводства «Netting Film’s». На сегодняшний день она возглавляет список самых востребованных кинокомпаний. Работы у моего отца непочатый край. 
— Почему же не взвесил? Как раз сейчас на весы смотрю, — иронизирую запредельно серьёзным тоном. 
— И что же там на твоих весах? 
— «Против» всё же перевесило. Извини, отец! Но я могу предложить тебе помощь в поиске достойного кандидата. Как тебе? Обещаю найти самого толкового. 
Отец некоторое время помалкивает, скорее всего, обдумывая моё предложение. 
Ну же! Соглашайся! 
— Нет! Я буду ждать до тех пор, пока ты не сдашься! — категорично выдаёт. — Плевать я хотел на то, сколько мне еще предстоит ждать твоего согласия! 
Отец бросает трубку. Так бывает всякий раз, когда мы затрагиваем тему его детища. 
Он спит и видит меня во главе своей компании. Но дело в том, что мне это не нужно. 
Не хочу я финансово зависеть от кого-то. При таком раскладе именно отец будет пополнять мои счета. А это не то, к чему я стремился все эти годы. 
Но самое главное, я не желаю, чтобы нас с отцом сравнивали, даже несмотря на то что мы совершенно разные. 
Если бы не эти два аргумента, я бы безоговорочно принял его предложение. То, чем занимается отец, привлекает меня. Но жирные минусы, увы, затмевают собой всевозможные плюсы. Да простит меня отец. 
— Поднимай свою задницу! Почти все в сборе! — врывается Тео без стука. — Только сотри с морды лица эту кислую мину, наконец! Ты что, изменил свой рацион и жрешь теперь одни лимоны? 
— Очень остроумно, Тео, — закатываю глаза. — Тебе когда-нибудь говорили, что использование тупых высказываний не красят мужчину? 
— А что его красит? Вечно недовольная рожа и недотрах, как в твоём случае? Пошли уже, умник. 
Я поднимаюсь из кресла, надеваю пиджак и выхожу из кабинета. 
Наш офис находится на третьем этаже, а двери моего кабинета выходят на балкон, открывающий прекрасный вид на сцену. 
Опершись о стену, я погружаю руки в карманы брюк и устремляю безучастный взгляд на шеренгу, выстроенных поперек сцены девушек. Про себя веду их подсчёт... Как обычно... Однако на шестой я вдруг сбиваюсь и стремительно проваливаюсь в пропасть. 
Чтоб я сдох! 
Кажется, у меня крыша поехала и я поймал сильнейший глюк. 
Я таращусь на Дьявола, точно приведение увидел перед собой. В результате мне требуется протереть глаза, но это нихрена не помогает. 
И тогда единственным моим желанием становится — спуститься вниз и убедиться, что она — не плод моего больного воображения. 
Как схватил бы её за шкирку! Как забросил бы себе на плечо! Увел подальше от посторонних глаз, и отшлёпал бы по заднице так, чтобы она горела до конца её дней! 
— Ты ведь тоже её видишь? — заторможенно указываю на неё взмахом подбородка. 
— Кого? 
— Дьявола. 
— Ты здоров вообще? — Тео прикасается к моему лбу, я тут же отпихиваю его от себя. 
— Что она здесь забыла? — не моргая и едва шевеля губами. 
— Да кто из них тебя интересует? 
— Та, что в черном платье. 
Дружище сканирует девушек своим профессиональным взглядом, а затем обычным своим тоном поясняет: 
— Работает она у нас! 
— Ах, работает? У нас? Надеюсь, бухгалтером? 
— Каким ещё бухгалтером? 
— Неужели стюардессой? 
— Ты гонишь? Стриптизёршей она работает у нас! Алло! — раздраженно выпаливает. 
Неужели она обманула меня, сказав, что работает стюардессой? Или её турнули из авиакомпании и она была вынуждена скитаться по ночным заведениям Лос-Анджелеса? 
 
Хорошо, допустим! 
Но как же так вышло, что выбор ее пал именно на мой клуб? 
Почему мы не встретились, скажем, в налоговой, или в очереди к психиатру, на худой конец? Хоть где, но только не здесь! 
— Не будет она работать у нас никакой стриптизёршей! — жутко злюсь и разворачиваюсь, чтобы вернуться к себе. 
— Чего? С хрена ли не будет? — Тео перегораживает дорогу, злобно взирая на меня. 
— Не по вкусу! Не нравится! Тощая какая-то! И грудь можно разглядеть разве что под микроскопом! — нахожу нелепые оправдания, на что получаю незамедлительную реакцию в виде выпученных из орбит глаз Тео. 
— Так проверь свое зрение! Нормальная у нее грудь! Вообще-то я про нее тебе и говорил! Эта девушка великолепна! Самый настоящий ангел! 
Она невинна, осёл! 
Если я не позволил себе залезть на нее, то с какой стати я позволю это кому-то другому? 
— Она не будет танцевать у нас! Только через мой труп! 
— Да что на тебя нашло, не пойму!? — цедит сквозь зубы, хватая меня за грудки. — Мы не найдём никого лучше! Или, быть может, сам отправишься крутиться на шесте? В таком случае занимайся отборами без меня! А я умываю руки! 
Напоследок Тео бросает на меня неприязненный взгляд и широким шагом направляется к лестнице. 
— Где результаты её анализов? — выкрикиваю ему вслед. 
Мне нужно отыскать их и вышвырнуть её отсюда. Девственниц мы не держим в штате! 
Что я несу? 
У нас не было никогда такого требования. И пусть! Будем считать, что в эту самую секунду я ввёл новое правило. 
— У тебя на почте! 
— Прекрасно! 
Найдя результаты её анализов, я изучаю их досконально, и в итоге прихожу в крайнюю степень ярости. 
Внезапно у меня появляется острая необходимость вырвать на себе все волосы, потому как то, что я прочел в справке, нанесло мне психологическую травму на всю оставшуюся жизнь. 
В одной из справок Дьявола (а если правильней, то Макарии, мать её, Ванхавербек) говорилось, что та наглейшим образом покинула ряды непорочных дев и перебазировалась в Содом и Гоморра. Она, чёрт меня дери, больше не девственница. 
Вот это провал! 
Судьба уготовила мне такой шанс, а я из-за своих гребаных принципов лишился всего! Всю жизнь я теперь буду проклинать себя! 
Я схожу с ума… 
Не знаю почему, но я слишком болезненно отнёсся к такой шокирующей новости. У меня будто бы отобрали последнюю конфетку со вкусом девственности. 
Не могу вспомнить, когда в последний раз я был настолько сильно зациклен на ком-то. 
Она живёт у меня в голове! И не собирается оттуда съезжать. 
Но самое обидное, что она не прислушалась к моим словам, сказанным в ту ночь. 
Да и пошла она лесом! 
Пусть делает, что вздумается. Хоть крутится волчком на членах. Мешать не стану. 
В свою очередь я постараюсь отойти в сторону. Побуду какое-то время в тени, подальше от неё. 
Не желаю даже видеть её... 
— Трисс, есть пара минут? Ты нужна мне! — звоню ей, не решаясь выйти к сцене. 
Ничего не ответив, она бросает трубку, но буквально через мгновение уже входит в мой кабинет. 
Раздражённая. Остервенелая. Обиженная. Впрочем, ничего удивительного. Это обычное её состояние, когда она не получает «порцию» моего члена на обед. 
— Обучи новеньких и проведи им инструктаж, — довожу как можно мягче, но ввиду случившегося вряд ли у меня получается. 
— Да что ты!? А свитер тебе не связать из моих нервов? — язвительно припоминает об обеденном конфузе. 
Я всё-таки делаю над собой усилие, энергично подхожу к девушке и, обхватив её лицо ладонями, даже улыбаюсь ей. 
— Не будь такой стервой, Трисс! Ну, повздорили и забыли. Нам же работать ещё вместе. 
— Я обучу их, но за тобой будет должок! — трепещут её наклеенные ресницы.