Лидия. Головная боль академии (СИ)

И тут этот чертяка обернулся, а я... сделала вид, что вообще любуюсь вьюгой и снегопадом. Очень живописно, хоть пейзаж пиши.
– Ты! – крикнули явно мне. – Имя?
Бли-и-ин! Он остановился и ждёт, пока я добегу до него! И, как назло, не свернуть, не спрятаться, не зарыться в сугроб.
Что делать? Назваться? Или ответить, что с хамами не разговариваю? Но тогда получится, что всё-таки разговариваю...
– Снова попытаетесь выгнать? – попыталась съязвить я, добежав до него и продолжив путь дальше. Ибо если остановлюсь, то всё, мои ноги откажутся нести меня вперёд.
– Я задал вопрос! – очень и очень зло напомнили мне и побежали в одном темпе со мной.
Бугай, несмотря на гору мышц, двигался легко, будто летел по снегу.
– Лия Ферб, – вынуждена была ответить. Может, хоть так он отстанет от меня.
– Курс? Факультет?
– Второй курс лекарского факультета, кафедра зельеварения, – удовлетворила я любопытство хама.
– Откуда перевод?
– Из Зота, – тоже не стала утаивать. Чуйка подсказывает, что моё враньё и увиливания этот чернявый хрен не оценит.
– Это на вас была протекция от профессора де Грасс?
– Э-э... – что? Протекция? А я-то думала, что поступила исключительно собственными силами. И откуда этот мужик знает об этом? Точно секретарь! – Да, – пришлось ответить.
– Ясно, – и громила ветром унёсся вперёд, так что спустя полминуты его силуэт скрылся за снежной пеленой.
Непонятный чувак. Ведёт себя, как будто я распоследняя вещь, а не человек. Впрочем, чего ещё ждать от солдафона? У меня от одной только его угнетающей энергетики дрожь по телу. Или это от усталости? Колени ходят ходуном. Всё-таки десятый круг и эти треклятые сугробы...
Но теперь мне нечего бояться: главный сюрприз я ему преподнесла. Скоро он насладится моим приятным обществом в своих снах и навеки станет моим преданным поклонником! Ох, какие сценарии поведения я вплела в своего фантома! Жесты, позы, мой бархатный соблазнительный голос... М-м-м, влюбишься и женишься!
Нет, про женитьбу я, конечно, утрирую, но суть понятна.
Вах! Я в очередной раз превзошла себя! Не зелье, а произведение искусства!
Даже если наш хам – препод или какой-нибудь помощник ректора, мне его симпатия только на руку.
Интересно, он женат?
Нет, вряд ли. Взгляд раздражённый, голодный, несчастный. Этот экземпляр явно не привык к общению с женщинами.
Но ничего, я его всему научу. От меня равнодушным ещё никто не уходил.
***
Более-менее живыми за завтраком выглядели только старшекурсники, закалённые летней практикой. Остальные пришибленно ворочали ложками в тарелках и не смотрели по сторонам. Кое-кто даже распластался по столу и пребывал в обмороке от переутомления.
Катарина, белая, как заснеженный полигон, уставилась в свою тарелку немигающим взглядом, изображая статую.
– Кэт? – я подтолкнула её. – Ешь!
– А? – подруга встрепенулась и, неловко дёрнув рукой, уронила ложку. – Ой!
Я поймала прибор в полёте и вернула хозяйке.
– Ешь давай.
– Лидия, кажется, я не смогу...
– Ну, значит, возвращаемся домой.
– П-правда? – недоверчиво спросила она.
– Ща! – усмехнулась я. – Только попробуй слиться! Или ты слабачка?
Знаю, некрасиво принуждать, но если я начну ныть вместе с Кэт, она совсем раскиснет. А тут она взяла ложку в дрожащую от перетрена руку и бодренько так начала наворачивать кашу.
А каша вкусная, наваристая, и в тарелке её много. Хоть какая-то компенсация за адское утро.
Ну, и радует, что папуля отменил наши извечные рассветные тренировки. Иначе я сейчас не сидела бы тут такая величественная с прямой спиной.
Мы с Кэт, нарушив негласное правило факультетов, сидели за завтраком вместе. Надо же как-то поддержать подругу. Хотя бы морально, так как вторую бодрящую пастилку давать бесполезно, тренировка уже позади. Допинг – это временное спасение, пока не привыкнем к высоким нагрузкам.
Я уже начала мечтать о том, как весь день проведу в лаборатории Лессара, и тут наш куратор Альфред Грейтон объявил:
– Целители-зельевары, второй курс! Через десять минут общий сбор в холле у статуи Томаса Вилльмана!
 
Кажется, он был прав, когда говорил, что мы будем его ненавидеть... Учёба ещё не началась, а у меня уже нет свободного времени.
И снова я прошла мимо следящего за мной взглядом Лессара. Странно, что он не подсел к нам с Кэт за завтраком. Ещё я обратила внимание, что в локоть ему вцепилась какая-то блондинистая девица в серой форме с коричневым воротником, что означало, что девица учится на факультете проклятий. Довольно хорошенькая на лицо, прям куколка. Лессар словно не замечал висящую на нём помеху, а вот я – да.
Ах, так, значит? Что ж, зря я волновалась по поводу своей «измены». Похоже, Лессар вообще не парится и не скрывает своей полигамной (кобелиной) натуры.
Я же лицо терять не собираюсь. Мне выгодно пользоваться лабораторией своего конкурента, так что я не выкажу обиды. Хотя обидно, конечно. Никак не могу понять, что за чувства у меня к Лессару.
Куратор Грейтон повёл нас в библиотеку за учебниками. В Северной академии принято получать учебную литературу до начала занятий, потому что первого сентября мы должны появиться на парах полностью готовые учиться.
Нашу с Кэт форму я ещё вчера отправила к нам домой на перекройку под наши мерки, и сегодня после обеда нам должны её прислать. Формально мы соблюдём требования: будем в форме. По факту мы будем носить удобную одежду.
Сейчас на мне были мои любимые ультрамодные треники и облегающая блузка. И я несла себя с гордостью бунтарки и грацией императрицы.
– Почему без формы? – по пути в библиотеку спросила у меня одни из квадратных мускулистых одногруппниц.
– Завидуешь? – я и не собиралась оправдываться перед ней.
– Предупреждаю, что за нарушение правил тебя вышвырнут отсюда быстрее, чем успеешь это понять, – прошипели мне в ответ.
Сколько человек мне уже пригрозило исключением? Я со счёту сбилась.
– Сделаю всё, чтобы не доставить вам такого удовольствия, – усмехнулась я.
– К Лессару лучше не приближайся, если не хочешь облысеть, – меня снова одарили непрошенным советом, и тут я навострила уши. – У него есть девушка. Из родовитых. Сунешься к нему, и она тебя проклянёт, да так, что ты ничего потом не докажешь.
– Как, говоришь, зовут его девушку? – поинтересовалась для общего сведения.
– Шиара де Бо.
– Спасибо.
Надо будет показать этой Шиаре зубки, чтобы не совалась ко мне.
Только вот что странно... Почему Лессар даже не намекнул мне, что не свободен? И как бы так его проучить, не теряя доступа к его лаборатории?
Впрочем, вечером и ночью я работала в лаборатории одна, так и не поговорив с её хозяином. Что сказать? Усиленное зелье равнодушия подозрительно попахивало горелым, и я не рискнула его пить. А надо что-то делать, потому что обычное помогает слабо. Моё тело ломает, душа требует немедленного воссоединения с Наиром.
Шла я к себе в комнату по ночным коридорам в полном одиночестве, если не считать стоящих в каждом коридоре постовых.
Остаток ночи мне предстоял неспокойный, так как я не нашла, куда Дарси дел мой амулет безопасного сна. Спрятал так, что хоть комнату на атомы разбирай.
Я не заметила, как добралась до коридора женского общежития, и он меня встретил истошными воплями первокурсниц:
– А-а-а! – визжали девицы и бежали прямиком на меня.
А за ними по воздуху плыло раззявившее клыкастую пасть привидение и жутенько завывало: «У-у-у!».
Да ладно?!
  
Глава 33. Разочарование века
 
Лидия 
Первое, что меня насторожило, это паникующие первокурсницы. Никого постарше среди них не было. А значит, что? Правильно! Это розыгрыш. Своеобразное посвящение в адепты. Иначе нас всех уже оглушила бы сирена тревоги.
Кое-кто даже рыдал от ужаса, а привидение, наоборот, ликовало и ещё активнее демонстрировало свои призрачные нечеловеческие зубищи.