Лидия. Головная боль академии (СИ)

Зато мы с Дэниэлом были чрезвычайно горды, что избавились от нечестно играющих конкурентов и психопатов в одном лице.
Общие приключения нас даже как-то сблизили, и Дэни стал подсаживаться за наш столик в столовой, чтобы мило поболтать на темы, не касающиеся денег.
А я и не против. Лишь бы под юбку ко мне не лез. Этого златокудрого пижона с хитрющими зелёными глазюками и лисьим носом я никак не могла представить рядом с собой в качестве возлюбленного. Да и вообще: блондины не в моём вкусе.
И всё же Дэни позволялось интимно нашёптывать мне на ухо последние новостные сводки, и я охотно слушала, отвечая рассказчику очаровательной улыбкой. И плевать, что на нас смотрят. Я – кафую, наслаждаясь атмосферными деньками в родной академии!
Кажется, я уже скучаю по всему этому...
Хотя нет: только кажется. Потому что я – девочка-праздник, и, куда бы я ни отправилась, вожу этот самый праздник с собой. Там, где я, весело. Там, где я, всегда есть мои друзья, поклонники и обожатели. Там, где я, вечно приключается что-нибудь этакое.
***
Моя лафа и беззаботный настрой кончились, когда с каникул на подготовку к практике вернулся третий курс боевиков, а в их числе не похожий на себя Ромери.
– Ох, Лия, он так на тебя смотрит... – полушёпотом выдала Кэт, по кругу вращая ложкой в тарелке супа. – Мне даже не по себе...
И мне не по себе, потому что этот взгляд прожигает мне затылок. Я же не садистка, чтобы получать удовольствие от чужой душевной боли.
Отомстить – это одно, а нарочно издеваться – это другое.
Как обычно, мою голову посетила слегка безумная идея: сварить для Ромери отворотное зелье. Есть у меня один рецепт. Как-то раз я опробовала его на Брендане в период его слишком назойливых приставаний ко мне. И Бренди отвял! И даже брезгливо поглядывал на меня, как на плоскую сопливую малолетку.
Правда, есть у этого чудо-зелья и обратная сторона: его действие длится около месяца, а затем наступает откат, ну, или накат. Конечно, Брендан не маг, и на мага оно может подействовать слегка по-другому, но не могу же я оставить Ромери страдать!
Или лучше сварить более сложное зелье, притупляющее амурные чувства и подменяющее их на любовь к себе и радость бытия? Надо попробовать...
Вот так. У кого-то аппетит приходит во время еды, а у меня – идеи! Хрен с ней, с едой, я иду творить добро!
– Ребята, мне пора, – я быстро запила песочный коржик компотом, отнесла поднос на стол для грязной посуды и направилась к выходу, оставив Кэт с Дэниэлом неловко молчать друг с другом.
– Лия, подожди! – отчаянное на всю столовую.
Зеваки разом повернули любопытные носы в нашу сторону.
– Привет... – Ромери старался держать плечи расправленными, но чрезмерное волнение выдавала его часто вздымающаяся и опускающаяся грудная клетка.
– Привет, Ромери. Как ты?
– Могла бы и не спрашивать, – криво усмехнулся он. – Опять торопишься в лабораторию? Можно тебя проводить?
– Проводи, – пожала плечами. Эх, знал бы он, что я тороплюсь туда ради него, чтобы сварить зелье, которое вытащит меня из его сердца, как бы сопливо это ни звучало.
Я не хочу, чтобы он страдал. Прошлые обиды мы забыли, и теперь пришло время жить дальше. Обоим.
Ромери в июне исполнится девятнадцать, у него впереди вся жизнь. Негоже тратить её на страдания по девушке, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не вернётся к нему. Мои чувства мертвы окончательно и бесповоротно. Так пусть умрут и его.
Может, когда-нибудь в далёком-далёком будущем я влюблюсь так, что мне сорвёт крышу, но это точно будет не Ромери де Кальди.
– Слышал о том, что случилось в госпитале. Ты в порядке? – поинтересовался он.
– Да. Испытала на себе антимагические кандалы и любовь конкурентов, – ответила с усмешкой. – А потом Дэни выпорол наших похитителей.
– Он знает?.. – Ромери не договорил, но я поняла, о чём он.
– Нет. Эта славная новость чудом не коснулась его ушей.
– А липнет он к тебе так, как будто знает, – с его слов буквально сочилась ревность.
Ромери-Ромери... не к тому светилу ты тянешься. Твоё бы рвение, да в учёбу.
 
– Лучше расскажи, что творится у тебя дома? – сменила я тему.
– Мы решили продать дом и купить попроще, – помрачнел он. – Скорей всего, это будет квартира где-нибудь в квартале Патрен. Без слуг.
Печально. Квартал Патрен – обиталище рабочего класса. Серые двухэтажные домики, каждый на четыре квартиры. И, да, в квартале не принято пользоваться услугами обслуживающего персонала.
Я бывала там. Это вечно обоссанные подъезды, пьяницы на лавочках и безмерно уставшие толстые женщины с тяжёлыми сумками в руках и выводком детей. Ещё не трущобы, но уже не приличное культурное общество.
Бедный Ромери. Переехать туда, где за приставку «де» к фамилии могут побить на улице, – это то ещё испытание.
– А разве твой отец не работает? – спросила я.
– Его попёрли с работы из-за того, что дядя Гвидо опозорил наш род. Семейство де Кальди теперь официально в опале. Папе придётся устроиться простым рабочим, а мама у нас теперь вместо горничной.
Не повезло. Не повезло...
– Ты их последняя надежда, – решила подбодрить я, но как-то не особо получилось.
– Знаю, – он поник ещё сильнее. – Бабушка с дедом винят во всём меня и наседают, чтобы я завоевал тебя любым способом.
– Если бы они меня знали, просили бы тебя не делать этого, – отметила в полушутку.
– Да уж, – горько усмехнулся мой бывший, затем остановился посреди людного коридора и спросил: – Лия, есть хоть малейший шанс, чтобы тебя не забирали из академии?
– Боюсь, что нет, – с искренним сожалением покачала я головой. Чую, придётся покинуть это замечательное место.
– Мы больше не увидимся?
Я грустно улыбнулась.
– Завтра успеем попрощаться, – и я двинулась дальше, к лаборатории.
– Погуляем после занятий?
– Конечно, – и снова моя мягкая печальная улыбка.
Прогуляемся. Непременно.
А Ромери... смотрел на меня, как на недостижимый идеал. Вот как меняется взгляд, когда неожиданно узнаёшь, что безродная полукровка, ради которой ты не пошёл против семьи, на самом деле наследная герцогиня.
Ладно-ладно, я помню, что после расставания Ромери предлагал тайно пожениться, не зная моего настоящего имени. Но именно моя незатмеваемая царственность сподвигла его на этот шаг. Ведь я в любом обществе звезда, и люди тянутся, чтобы погреться в моих лучах.
Мы разошлись, и я с головой погрузилась в создание прощального подарка для Ромери.
***
Я самозабвенно химичила до самой ночи. В меня будто вселилось само вдохновение!
Десяток вариантов зелья в блокноте с перечирканными и замененными названиями ингредиентов. Стол, заставленный баночками-скляночками, кульками и мешочками. Четыре котла...
Работа кипела, и несколько часов я провела, ни на минуту не выныривая из своей в прямом смысле кипучей деятельности.
Отворотное зелье с добавлением моей крови я сварила в первую очередь как запасной вариант, на случай если эксперимент с подменой чувств не удастся. Да, у меня катастрофически мало времени и некогда проводить длительные тесты на мышах – только короткие. Но зелье не смертельное, оно практически безвредное и действует лишь на болезненные чувства ко мне в голове Ромери.
Так что я дала экспериментальное зелье и мышкам, и себе. Для верности.
Цель оправдывает средства. Ведь так?
Я так свято верила в оправданность своих действий, что, довольная результатом, увеличила концентрацию зелья в пластинках. Чтобы наверняка.
К утру я справилась и завалилась на тахту, чтобы вздремнуть до завтрака.
Экспериментальное зелье вроде бы подействовало как надо. Вштырило меня, короче. Сначала я ощутила охлаждение к самой себе, а потом самолюбие резко возросло, а настроение пошло в гору.
Ух ты! Да я самый гениальный зельевар в мире и красивейшая девушка! Даже эльфийки по сравнению со мной – обкуренные блаженные павы и фригидные ледышки.