Все, что мне нужно (ЛП)

— Но мне нравится, когда ты питаешь мое эго.
Я опираюсь локтем об пол, подпираю подбородок ладонью, и смотрю на нее. Но это большая ошибка, и я мгновенно об этом сожалею.
Член дергается, и мне приходится заставить себя не напрягаться. И не представлять, как бы она выглядела, если бы я вместо этого лежал на спине.
Захватывающая улыбка широко растянулась на ее лице. Половина волос рассыпается по плечу и ниспадает волнами. А другая половина заправлена ​​за ухо. Моя футболка свернута вокруг ее бедер, обнажая каждый дюйм ее бедер. И когда смотрю между ними, я вижу ее черные трусики.
Я тяжело сглатываю, медленно поднимаю взгляд вверх, оценивая ее всю, прежде чем дважды бросаю взгляд на ее грудь. Ее соски твердые и прижимаются к ткани.
— Прекрати двигаться и повернись назад. Я не хочу все испортить.
Ее глаза не встречаются с моими. Они пристально смотрят на кисть в ее руке, пока она вращает ею вокруг палитры, смешивая краски.
Хотелось бы сказать ей, что она покраснела и сжимает бедра, но я сдерживаюсь. Мне и так сложно, а Феникс спит в своей кроватке.
Поворачиваясь обратно в прежнее положение, я закрываю глаза, сосредотачиваясь на том, как кисть скользит по моей спине.
После игры ребята решили устроить дома вечеринку. Поскольку все было в последнюю минуту, няни у нас не было. Лола настояла на том, чтобы я остался, но мне не хотелось быть там, где ее нет.
Даже если бы остался, я бы зациклился на интервью после игры и пил, пока не забыл об этом. Я делаю это время от времени, когда чувствую себя слишком возбужденным, чтобы сидеть на месте или вести машину. Это нездоровый способ преодоления трудностей, но в такие моменты это дает желанное облегчение. Но всё изменилось, когда Лола вернулась в мою жизнь.
— ТиДжей?
Лола подталкивает меня концом кисти, заставляя понять, что я отключился.
— Извини, что?
— Я знаю, что это невесело и, вероятно, не то, как ты хочешь провести субботний вечер. Я серьезно не против, если ты уйдешь. У меня есть картина, которую нужно закончить и отправить по почте, и еще домашние задания.
Она собирается встать, но я хватаю ее за лодыжку, крепко сжимая.
— Я никуда не пойду, и ты тоже, — улыбаюсь ей, надеясь успокоить. — Я просто немного… потерялся в своих мыслях, но клянусь, в этом нет ничего важного. Мне жаль, что я создал у тебя впечатление, что не хочу здесь находиться, потому что мне больше негде быть.
Лола кивает, возвращая улыбку, но она колеблется. Она смотрит на меня так, будто поняла все, о чем я думаю.
Ее тело расслабляется, когда отпускаю ее лодыжки, и Лола снова садится.
— Ты в порядке?
— Я… — поворачиваюсь обратно, кладу подбородок на скрещенные руки и скрещиваю лодыжку с другой, чтобы она не подпрыгивала.
— Ты можешь поговорить со мной. Я здесь, — тихо говорит она, прежде чем продолжить рисовать.
Я наслаждаюсь тишиной, впитывая ее тепло и наслаждаясь ароматом ванильных духов Лолы.
— Когда я впервые получил травму на первом курсе, то думал, что все кончено. Я думал, что никогда не восстановлюсь. Это звучит драматично, но в тот момент, клянусь, я так и думал.
Я шепчу слова, которые боялся произнести вслух. Она ничего не говорит и не мешает щетине скользить по моей коже. Дает мне смелость продолжать говорить.
— Получение травмы открыло глаза и это чертовски страшно. Я знаю, что вернулся лучше, чем когда-либо, но иногда страх снова получить травму ломает мне голову. А потом я думаю о том дерьме, которое говорят люди.
Комментарии, основные моменты после игр, интервью, вопросы и все, что произошло с тех пор, вызывают у меня холодную дрожь.
— Раньше меня это не волновало, но иногда я захожу в тупик из-за того, что обо мне говорят, как будто их слова будут определять мое будущее. Это смешно, но иногда кажется, что в их словах есть какая-то правда. Как будто я собираюсь достичь пика в колледже и ничего не добьюсь. Или что я добьюсь успеха, но понимаю, что какой бы талант у меня ни был, он не сравнится с талантом других. Я знаю, что сравнение — вор радости, и у меня дела идут лучше, но иногда бывают такие моменты. И еще эти дурацкие интервью. Боже, я ненавижу их.
  
Тяжесть этих слов спадает с груди, и впервые за долгое время мне становится легче дышать.
Чувствую, как Лола наклоняется, слегка нависая надо мной. Она играет с волосами у меня на затылке, вертя пальцем вокруг одного локона. Мне давно пора подстричься, но я знаю, как она любит играть с моими волосами, и мне это тоже нравится.
— Они любят злить тебя, потому что от тебя трудно добиться реакции. Ты не даешь им ничего, кроме убедительных ответов, несмотря на вопросы, которые они задают. Но иногда из-за того, что ты — это ты, ответы кажутся высокомерными. Временами это немного раздражает, но я знаю, что ты не имеешь в виду ничего плохого. Они этого просто не видят, и им все равно. Но не стоит ничего менять, чтобы их успокоить. В конце концов, ты непобедимый.
Моя голова откидывается назад. Я смотрю на нее через плечо.
— Ты преследовала меня.
— Я не хочу этого слышать.
Она садится и берет в руки кисть, которую положила.
Я не могу сдержать самодовольную улыбку на моем лице.
— Ты смотрела и читала обо мне.
— Серьезно? Из всего, что я сказала, ты понял именно это?
— Просто признайся. Это заставит меня чувствовать себя лучше, — изображаю грусть в голосе.
Уголок ее губы дергается, но Лола смотрит на меня невозмутимым взглядом.
— Ты не так уж важен. Я не преследовала тебя.
— Нет, ты делала именно это.
Кисть зависает над моей спиной, и ее глаза встречаются с моими.
— Это была пустая трата времени.
— Ничто в тебе не является пустой тратой времени.
Лола затягивает нижнюю губу между губами, как будто пытается подавить улыбку, но ей это не удается, поскольку уголки поднимаются вверх.
— Отвернись, иначе я никогда не закончу.
Я улыбаюсь, отворачиваясь.
— Вот почему они любят противодействовать тебе, потому что отчаянно хотят найти недостаток. И если это означает добиться реакции, они это сделают, — продолжает она и приступает к рисованию. — Я знаю, что легче сказать, чем сделать, но ты должен найти свое счастье. Как только это сделаешь, я думаю, будет легче проходить все это.
Я размышляю над ее словами, хотя в этом нет необходимости, потому что она права. Это то, о чем тренер Уоррен проповедовал во время наших ежемесячных встреч один на один.
— Найди свое счастье, — говорит она.
Мне хочется пошутить, но чем дольше ловлю ее слова, тем больше понимаю, что уже нашел свое счастье, крутя крайне изношенный кожаный браслет.
— Он у тебя еще есть? — спрашиваю я.
— Есть что?
— Браслет, который похож на мой? Он у тебя еще есть? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Почему?
Я слышу улыбку в ее голосе.
— Потому что нет лучшего способа, чем сказать, что ты занята, чем носить мое имя на своем запястье. Есть?
— Это звучит немного собственнически.
— Потому что я такой. Каким бы парнем я был в другом случае? — пытаюсь звучать так, будто шучу, но внутри меня нет ничего игривого. — Так он у тебя есть?
— Может быть в моей шкатулке для драгоценностей.
— Ты можешь встать на секунду?
Она подавляет смех.
— Еще нет. Я почти закончила.
Я покачиваюсь на месте, получая от нее несколько тихих смешков.
— ТиДжей, перестань быть таким нетерпеливым. Я почти закончила.
Пытаюсь подняться, но Лола удерживает меня одной рукой на плече. Я мог бы легко перевернуть нас, но я не хочу испортить то, что она сделала.
— Не двигайся, — требует она, все еще держа одну руку мне на плече.
— Я… — поднимаю руки в знак капитуляции. — Ты собираешься рассказать мне, что рисуешь?
— Еще нет.
Она снимает руку с моего плеча, и когда слышу шуршание щетки в каменном кувшине, наполненном водой, пользуюсь шансом приподняться и повернуть свое тело. У нее вырывается легкий вздох, когда приземляется прямо над моим членом.