Все, что мне нужно (ЛП)

Я киваю в знак согласия, делаю еще один глоток и удовлетворенно вздыхаю, когда во рту смешиваются нотки клена, кокоса и чего-то орехового.
— Так, о чем же ты хотела поговорить? Ты превзошла все мои ожидания, удерживая в напряжении до последней минуты.
Я неловко смеюсь, оглядываясь по сторонам и надеясь, что его друзья действительно ушли.
Он оглядывается через плечо, а затем снова смотрит на меня.
— Хочешь поговорить в моей комнате? Или мы можем остаться здесь. Должно пройти какое-то время, прежде чем они вернутся. Хотя может появиться Лэндон. Он не очень… общительный.
— Ты не возражаешь, если мы пойдем в твою комнату?
— Вовсе нет. Пойдем.
Глава 12
Лола
— Не могу поверить, что ты сохранил это.
Я, не веря своим глазам, смотрю на закат, который нарисовала два года назад. Полотно висит на стене в спальне ТиДжея. Оно стратегически расположено посередине, а вокруг него расставлены рамки с фотографиями близких ему людей и другими случайными вещами.
Я потрясена не только тем, что он сохранил его, но и тем, что оно находится здесь, а не во Флориде. Прошло два года, но оно выглядит как новое, как будто за ним тщательно ухаживали.
— Почему бы мне не сохранить это? — спрашивает он. — Это шедевр.
— Это определенно не…
— Не делай этого. Не недооценивай себя, — перебивает он меня. — Это действительно здорово. Выглядит почти реалистично.
Правду говорят, что мы сами себе худшие критики. В то время как ТиДжей видит шедевр, я вижу картину, над которой все еще нужно много работать. Мне не следовало бы переоценивать то, что я сделала за несколько часов, но не могу избавиться от тревожных мыслей.
— Поверь, я не говорю, что это хорошо просто так. Я никогда не говорил людям то, что они хотят услышать.
Он как будто глубоко проник в мои мысли и точно знал, о чем я думаю.
Когда поднимаю на него взгляд, он уже смотрит на меня сверху вниз. Легкая улыбка на его губах и глаза цвета виски, такие манящие, что я почти забываю, о чем они говорили.
— Ты не можешь так поступать с собой, Персик, — отчитывает Ти джей.
Я сдерживаю желание закатить глаза, услышав это прозвище, потому что теперь поняла, что даже спустя два года он не собирается от него отказываться.
— Что делать?
— Принижать себя. Будь всегда уверена в том, что делаешь. Даже если с первого раза не всегда получается так, как ты хочешь. Не всегда нужно быть скромной.
Легкая улыбка превращается в нечто более дерзкое.
— Дай угадаю, — я делаю паузу, приподнимая бровь. — Как ты?
Из его интервью и того, что читала о нем в Интернете, я поняла, что ТиДжей не такой уж скромный. О нем много чего говорят, но больше всего говорят о том, что парень чрезвычайно самоуверенный. Хотя многие люди так к нему относятся, все они сходятся во мнении, что ТиДжей отличный игрок.
— Точно, — кивает он, гордо улыбаясь. — Иногда тебе просто нужно сказать — к черту скромность.
— Но знаешь, иногда проявить немного скромности — это хорошо.
— Да, но это не всегда поможет тебе продвинуться далеко.
ТиДжей безразлично пожимает плечами, хотя по колеблющемуся выражению его глаз я могу сказать, что он говорит по собственному опыту.
— Некоторым людям наплевать на скромность, а некоторые только притворяются, что им не все равно, чтобы устроить шоу. Я не говорю, что быть скромным — это плохо, но иногда ты должен быть таким, а иногда — нет. Скромность не всегда ставит тебя на первое место.
Я обдумываю его слова и вспоминаю свой собственный опыт. Понимаю, что, возможно, он прав.
ТиДжей ничего не говорит, но я почти уверена, что он знает, что я пришла к пониманию его правоты. Не знаю почему, но я ожидала услышать «я же тебе говорил» или что-нибудь столь же высокомерное, но вместо этого он удивляет меня.
Улыбка на его лице смягчается, и он смотрит вперед, на мою картину, как будто это самая захватывающая вещь, которую он когда-либо видел.
Между нами воцаряется умиротворяющая тишина, когда я погружаюсь в картины, висящие у него на стене. Они не похожи на обычные картины. Должно быть, они были сделаны профессионально или отредактированы, потому что выглядят так, как будто вы видите их в журнале.
  
— Ты это сделал? — спрашиваю я, делая глоток своего напитка.
— Да, — отвечает он, похоже, шокированный моим вопросом. — Мои фотографии.
— Они очень классные.
— Спасибо. Я усердно работал над ними, — в его голосе слышится гордость.
Мы продолжаем смотреть в тишине, но мой взгляд задерживается на одной фотографии, когда чувствую тепло его ладони на своей руке. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на том, что передо мной, но тело остро ощущает его руку. Почти уверена, что если бы протянула мизинец, то смогла бы дотронуться до него.
Мои пальцы подергиваются, словно искушая, но решаю не обращать внимания на сигналы, которые посылает им мой мозг. Возвращаю внимание к фотографии, на которую смотрела последние несколько секунд, но это бесполезно, когда чувствую легчайшее прикосновение его пальцев к моей руке.
Я не двигаюсь. Я стою неподвижно, затаив дыхание, когда чувствую это снова. Я крепче сжимаю чашку. Мне следует быть осторожной, учитывая, насколько она горячая, даже если прикрыть ее рукавом. Но исходящее от нее тепло — ничто по сравнению с теплом, исходящим от его пальцев.
Мягкое, нежное и медленное — вот лучший способ выразить это. Это едва заметное прикосновение, почти призрачное, но мое тело реагирует на него сильнее, чем следовало бы, и мне интересно… он тоже это чувствует?
На секунду мне хочется прижаться к нему, но странное тепло, окутывающее нас, рассеивается, когда вибрирует его телефон.
Мы оба отстраняемся друг от друга, как будто нас застукали за чем-то, чего мы не должны были делать.
ТиДжей прочищает горло, бросая на меня извиняющийся взгляд, и поднимает телефон, чтобы я посмотрела на него. На экране появляется мама со смайликом в виде сердечка.
— Я должен ответить на звонок.
Я показываю пальцем через плечо, давая ему понять, что отойду, чтобы оставить наедине, но он качает головой.
— Останься, — одними губами произносит он, прежде чем ответить. — Привет, мам…
Не то чтобы я хотела подслушивать, но, поскольку стою прямо здесь, то не могу удержаться от улыбки и смеха, слушая разговор между ними. Я не совсем уверена, что именно она сказала, но когда он клянется, что не собирался использовать поддельные документы своего брата, смех, который пыталась сдержать, вырывается.
— Это было всего один раз, — защищается ТиДжей. — Я не думал, что они меня узнают.
Они продолжают разговор о чем-то другом, и его голос смягчается. Я не могу справиться с болью в груди. Зная, что у меня никогда не будет такого с моими родителями.
Теперь мне интересно… как отреагируют его родители, когда узнают, что у них есть внук?
— Луиза.
Я задыхаюсь, пораженная его рукой на моем плече.
— Прости, что?
— Я окликнул тебя по имени раз шесть.
Его рука задерживается на моем плече, прежде чем он опускает ее. Когда бросаю на него выразительный взгляд, он поднимает руку, сдаваясь.
— Ладно, может, это и не твое настоящее имя, но я все равно тебя так называл.
— Ты ведь никогда не забудешь это имя, правда?
— Черт возьми, нет. Я действительно люблю Персик, — язвит он, скользнув взглядом по моему телу, прежде чем быстро поднять его обратно. — Это действительно отличный фрукт. Сладкий… сочный… круглый.
— Да, они великолепны, Теодор, или мне следует говорить Тедди?
Поддразниваю я его. Джаггер и Сейнт, возможно, рассказали мне, как сильно он ненавидит, когда люди называют его настоящим именем или прозвищем, которое дала ему мама.
— Гребаные придурки, — бормочет он, прежде чем сделать глоток из своего стакана. — Пожалуйста, не называй меня Тедди.
— Тогда не называй меня Персик.
— Думаю, это будет справедливо. Только ты можешь называть меня Тедди.