Опрометчивость

– Бедные нимфы, кажется, замерзли до смерти, – сказала она. – Здесь, наверное, не выше нуля.
– Подожди секундочку. – Фабрицио исчез в другой комнате и вскоре вернулся с бутылкой бренди и двумя стаканами. – Давай, – сказал он, – пойдем наверх.
– А как насчет центрального отопления? – спросила его Индия, клацая зубами от холода и поднимаясь за ним по широкой извивающейся лестнице, которая в другой ситуации вызвала бы у нее восхищение.
– Вот твое центральное отопление, – сказал он, – показав ей бутылку. – Не волнуйся, скоро согреемся.
– Ага, пришли. – Он распахнул дверь и повернул выключатель. Зажглись лампы с оранжево-розовыми абажурами.
«Да, – подумала Индия, – невероятно уютная комната». Стены были обиты янтарно-коричневой флорентийской тканью, на полу лежал толстый красный ковер, а в центре стояла огромных размеров кровать с балдахином, вся в резных и позолоченных завитушках, на которой лежало мягкое золотистое покрывало. Около старого камина, загруженного дровами, стоял небольшой уютный диванчик.
– Слава Богу, – вздохнула Индия. – А то я уж начала думать, что мы оказались в замке Дракулы.
– Ну, это было бы неподходящим местом для того, чтобы повезти на выходные девушку. – Фабрицио обнял и прижал ее к себе. Она почувствовала запах знакомого одеколона и протянула руку, чтобы пригладить его мокрые кудри.
– Бедная малышка, ты совсем замерзла, – прошептал он ей на ухо. – Сейчас разожжем камин и выпьем бренди, и я тебя быстро согрею.
В камине затрещал огонь, сухие дрова быстро разгорелись, заливая комнату розоватым светом, и хотя еще не было жарко, но сам вид огня уже согревал их. Индия швырнула свой несчастный жакет на пол, чтобы он просох, и взяла стакан с бренди, который он протянул ей.
– Блаженство, – пробормотала она, прислоняясь к стенке камина, потягивая напиток и стараясь побыстрее отогреть закоченевшие ноги.
– Я же говорил, что все будет нормально. – Фабрицио принес ей из ванной большое пушистое полотенце. – На возьми, высуши волосы, – велел он.
Индия распустила волосы и яростно растирала их до тех пор, пока они не встали дыбом вокруг головы этаким бронзовым венчиком. Лицо ее разгорелось от бренди и огня и, по мнению Фабрицио, она была восхитительна.
– Может быть, начнем с того места, где остановились в прошлый раз? – предложил он, расстегивая ее клетчатую рубашку.
– Я бы еще выпила…
– Потом. – Он стянул влажную рубашку с ее плеч.
– А как насчет ужина? – Индия с тоской подумала о горячих спагетти, дымящихся под свежеприготовленным томатным соусом с базиликом.
Фабрицио расстегнул ее твидовую юбку и стал осторожно стягивать ее вниз. Индия являла собой воплощение покорности.
– Колготки, – простонал он, – самый главный враг мужчин.
Он снял и их.
– А как насчет горячей ванны? – предложила Индия.
– Неплохая мысль, – прошептал он, зарываясь лицом в мягкие кудряшки ее лона.
Индия засмеялась.
– Все-таки я сделала это, а?
– Сделала что? – Его язык вызывал во всем ее теле ощущение невыразимого восторга.
– Тащилась сюда изо всех сил, чтобы меня трахнули.
Они подбросили еще дров, и огонь жарким светом освещал их убежище. Скрестив ноги, Индия сидела у камина, натянув на голое тело кашемировый свитер, который она нашла в комоде, и уплетая кусочки пармской ветчины, которые Фабрицио отрезал от окорока, обнаруженного во время похода на кухню. Вместе с рассыпчатым овечьим сыром и коробкой сушеных винных ягод получился неплохой обед на двоих, который они запили бутылкой «Амароне Ризерва», конфискованной из винного погреба.
– Возможно, я все-таки их прощу, – заявил Фабрицио, отправив в рот еще один кусок сочной свинины.
– Кого простишь? – сонно спросила Индия, откинувшись на подушки.
– Брандини – за то, что они перепутали или забыли о нашей договоренности.
– Обязательно. – Она зевнула. – Как только мы сможем найти завтра утром машину или, по крайней мере, исчезнувшую прислугу.
– Считай, что все это уже сделано, – сказал он с важным видом. – Ты выглядишь усталой, давай-ка ложись.
  
Индия забралась на позолоченное ложе, чувствуя себя так, как будто плывет по Солнечному морю, когда Фабрицио задернул полог. Им редко приходилось проводить вдвоем всю ночь, и она, расслабившись, смотрела, как он сбросил с себя купальный халат, в который был облачен, восхищаясь его сильным мускулистым телом. Совершенно обнаженный, он скользнул под одеяло и улегся рядом.
– Знаешь что, Фабрицио, – прошептала она, когда они лежали вдвоем, обнявшись, а отблески пламени играли на окружавшем их, пологе, – кажется, будто мы в какой-то сказочной стране.
И она провалилась в сон.
В голове у нее что-то громко звенело. Индия хотела избавиться от этого звука. Звук был знакомый, похожий на сирену. Но почему Фабрицио никак не реагирует? Она моментально проснулась, когда дверь в спальню неожиданно распахнулась и в комнате зажегся свет.
– О, Боже, – закричала она, когда Фабрицио обнял ее, словно пытаясь защитить.
– Полиция! – рявкнул человек в дверях, держась за кобуру.
Двое других полицейских стояли сзади. Индия поспешно натянула одеяло до самого подбородка.
– Полиция? – воскликнул Фабрицио. – Но что вы здесь делаете? Почему вы здесь? Что случилось?
– Это я должен спросить у вас, синьор.
– Я друг этой семьи, и они позволили мне пожить у них в эти выходные.
– Понятно. – Глаза полицейского с недоверием сверкнули в сторону Индии. Она вздрогнула, ощущая под одеялом свою наготу. – И, как я понимаю, синьора тоже?
– В чем все-таки дело? – возмущенно спросил Фабрицио.
– Вы оба арестованы за незаконное проникновение в дом. Или будете отрицать, что это вы разбили окно?
– Нет, конечно, но я могу объяснить…
– Дадите объяснения в полицейском участке. И предупреждаю, мои люди обыскивают дом в поисках ваших сообщников.
– Сообщников? – Индия потрясенно уставилась на него. – Вы, идиот, какие сообщники!? Мы спокойно приехали переночевать в дом наших друзей. Как вы смеете врываться в чужую спальню? – Когда она злилась, то заметнее становился ее американский акцент. Полицейский посмотрел на нее с большим интересом.
– Иностранка?.. Понятно… Надеюсь, у вас есть при себе паспорт, синьора?
– О, Господи, – застонал Фабрицио, обхватив голову руками. Он предвидел страшный скандал. – Это же безумие. Ты не представляешь, что с нами сделают газеты!
Индия с ужасом посмотрела на него. Всего несколько часов назад она думала, что так же безрассудна, как и ее мать. История приобретала опасный оборот. Индия совсем не хотела, чтобы ее имя размазали по газетам, причем она не сомневалась, что ее поведение свяжут с репутацией и поведением Дженни. Она испуганно прикрыла глаза.
– Но как они узнали, что мы здесь? – шепотом спросила она у Фабрицио, пока полицейские осматривали комнату, изучали остатки еды и вина на столе около камина.
– Сигнал, синьора, – с важностью ответил их командир, который, оказывается, ничего не упускал. – Весь дом стоит на охране. Здесь даже под коврами во всех комнатах есть сигнальные устройства. Вообще-то мы обычно приезжаем сразу, но в такой дождь размыло дороги. А теперь попрошу вас одеться и поехать с нами. – Он подтолкнул своих людей к выходу. – Мы пока подождем за дверью, пусть синьора оденется.
Дверь за ними закрылась. Индия и Фабрицио в оцепенении сидели на кровати, обреченно глядя друг на друга.
– Может быть, в окно… – ляпнула Индия.
– Не болтай глупости! – Фабрицио встал и надел рубашку. – Нас ждут чудовищные неприятности, Индия. Нет, дело не в обвинениях, это, разумеется, будет улажено, но вот скандал… Узнают имена… Надо сделать так, чтобы Мариза ничего не узнала.
– Но как? – Индия подвинулась на край кровати, представив себе итальянскую тюрьму и гнев Маризы, и не зная, что хуже.
– У меня есть предчувствие, – со вздохом сказал Фабрицио, натягивая брюки, – что все это обойдется мне в кругленькую сумму.