Опрометчивость

– Индия! Где тебя черти носили? – Фабрицио схватил ее за плечи. – Я тебя обыскался!
– Фабрицио! О, слава Богу. – У нее от радости даже коленки подкосились. – Я уже боялась, что с тобой что-нибудь случилось. Тебя так долго не было, и я испугалась.
– Ну и чего ты испугалась? Если бы ты осталась на месте, ты бы так не промокла. А теперь мы оба вымокли до нитки!
– А где прислуга?
– Какая прислуга? – с горечью спросил Фабрицио.
– Ну, та прислуга, которая всегда есть – помнишь, ты говорил?
– Здесь никого нет. Очевидно, произошла какая-то путаница в числах.
– Что? – Индия, не веря своим ушам, уставилась на него. Дождь струился по ее лицу и затекал за ворот. – Ты шутишь? Хочешь сказать, что мы застряли здесь, ночью, под дождем – без машины и без ключей от дома?
– Похоже, так оно и есть, – мрачно ответил Фабрицио.
– Какая глупость. – Индия сердито топнула ногой. – Так почему же мы не поехали на моей машине?
– Сама знаешь, почему. Эти газетчики все время следят за нами, они бы поехали следом! Они бы снимали через окна спальни. Если ты говоришь, что в Голливуде они отвратительны, то здесь они вообще совести не знают, и ты прекрасно понимаешь это.
– Так зачем же мы приехали сюда? Я могла бы встретиться с тобой в гостинице в Швейцарии или Франции – но нет, тебе зачем-то понадобилось это маленькое уютное любовное гнездышко, лишь в часе езды от Рима! Дерьмо! – Индия сильно ударила его ногой по голени.
– Ай! – Фабрицио отступил назад, хватаясь за ногу. Он сердито посмотрел на нее в темноте. – Тебе не идет, когда ты злишься, Индия.
Его реакция на ее удар была настолько неожиданной, а слова прозвучали так напыщенно, что Индия искренне рассмеялась.
– Я думала, что только неаполитанцы легкомысленны и безголовы. – Она фыркнула. – Но ничего, черт возьми, ты это заслужил, Фабрицио.
Резко повернувшись, он захромал за угол дома.
– Фабрицио, подожди! Подожди меня!
Она догнала его на крыльце и схватила за руку.
– Ну прости меня, я больше не буду, ей-Богу, я не хотела сделать тебе больно, Фабрицио.
– Ну почему ты смеешься? Ты весь вечер смеешься – это страшно злит меня, Индия.
– Да вся эта ситуация настолько нелепа! Ты должен радоваться, что я смеюсь, а не реву!
– Что ж, ты права. – Он обнял ее за покрытые мокрым мехом плечи. – И это я виноват – мне нужно было все перепроверить, но иногда это не так-то просто сделать.
– И что мы теперь будем делать?
– Сейчас мы туда вломимся, – спокойно ответил Фабрицио. – С задней стороны дома есть небольшое окно, не закрытое ставнями. Очевидно, это окно кладовой, которая около кухни. Я разобью его камнем и открою задвижку, чтобы ты смогла в него влезть.
– Я? – Глаза Индии округлились от удивления.
– Ну, конечно, ты – я в такое окно не пролезу. Пойдем, я покажу.
Окошко было мало даже для нее, и Индия с сомнением посмотрела на него.
– А ничего другого мы не сможем придумать? – спросила она испуганно.
– Нет, если только ты не хочешь прогуляться шесть километров до ближайшего городка. Давай, попробуй, Индия, это не так уж трудно. А там внутри тепло и уютно, там много теплой одежды, еды, и тепла. – Он мысленно молил Бога, чтобы все так и было, и что прислуга не так уж давно покинула этот дом. – По крайней мере, здесь есть телефон, – добавил он. Телефон! Связь с миром.
– Вот камень, – решительно ответила Индия.
Звук разбивающегося стекла был почти не слышен на этом ветру, все набирающем силу, и Индия, съежившись, переждала очередной порыв, а тем временем Фабрицио сунул руку в дырку, пытаясь нащупать задвижку.
– Ага, вот она, – торжествующе произнес он, распахивая окно. – Ну, давай, Индия – и осторожней, не порежься о стекла.
Окно было выше, чем ей показалось сначала, она лишь смогла дотянуться до подоконника. Фабрицио приподнял ее, и Индия осторожно просунула голову, всматриваясь в темноту.
– Ну, дальше, – подтолкнул ее Фабрицио.
– Ничего не видно, – сказала она, и голос ее глухо прозвучал в темноте.
– Я хорошо знаю дом, – сказал он. – И совершенно уверен, что это буфетная. Сразу под окном должна быть раковина; если ты протянешь руку, то нащупаешь краны, и тогда мы будем знать, что я не ошибся. Здесь не очень высоко, так что не бойся.
  
Индия осторожно нагнулась вперед, ага, вот они, краны.
– Ты прав, – сказала она, проталкиваясь дальше. Если немного повернуться этим боком, то она пролезет.
– Готово, – торжествующим голосом заявила она. – Я стою прямо в раковине.
– Прекрасно, теперь слушай меня. Если я не ошибаюсь, то прямо перед тобой должна быть дверь. Она ведет в коридор. Если повернешь налево и пройдешь до конца, то упрешься в дверь, которая ведет с кухни во дворик. Если нам повезет, то в замке должен быть ключ, поскольку дверью пользуются довольно редко – там есть еще один выход, через него они ходят в огород. Индия завопила.
– Что случилось? – с тревогой спросил он. – Что такое?
– Нет, нет, ничего: это кошка. Она в темноте потерлась о мою ногу и безумно напугала меня. – Кошка мурлыкала у ее ног, и Индия нагнулась и взяла ее на руки. Кошка была теплая и уютная. – Ты такая хорошая, киска, посиди у меня, ладно? Ты в, этом доме лучше меня ориентируешься.
Сидя на краю раковины, она спустила ноги на пол и теперь стояла в нерешительности, собираясь с силами.
– Ты не помнишь, где находится выключатель?
– Поищи около двери.
Голос Фабрицио звучал где-то издалека, и она посмотрела на небольшой светловатый прямоугольник окна.
– Черт подери, киска, и что я здесь делаю? – прошептала она, когда кошка забралась к ней на плечо и радостно замурлыкала. – Я могла бы сидеть в каком-нибудь теплом, оживленном кафе в теплой веселой компании, попивая согревающее и веселящее душу красное вино и закусывая спагетти – нечего мне было тащиться сюда, чтобы меня оттрахали!
Держа кошку в одной руке, а вторую вытянув перед собой, она осторожно прошла через комнату, ориентируясь по окну. Она дошла до противоположной стены гораздо быстрее, чем думала, и сильно ударилась рукой о деревянную дверь. «Мог бы и сказать мне, что это очень маленькая комната», – сердито подумала она, потирая ушибленное запястье. Она провела рукой вдоль косяка справа и нащупала выключатель. Ага вот он! Она нажала на кнопку, и комната залилась светом, она улыбнулась, услышав торжествующий вопль Фабрицио с улицы.
Тогда она взглянула на кошку, прильнувшую к ее плечу. Она была черная, как сама ночь, ее мех лоснился и блестел при свете лампы – совсем не так, как у нее самой. Она с ужасом посмотрела на промокший меховой жакет. А ее новая «твидовая юбка для дачи», купленная специально для этой поездки? О Боже! Ну почему ей никто не сказал, что намокший твид так обвисает?
Вздохнув, Индия опустила кошку на пол и открыла дверь. Она не нашла выключателя, но света, идущего из буфетной, было достаточно, чтобы пройти по обложенному терракотовой плиткой коридору. Кошка пробежала вперед и ждала, пока та кончит возиться с замком и отодвинет тяжелый деревянный брус, служащий задвижкой.
– Ага, все в порядке, – радостно сказала она, распахивая дверь.
Кошка выскочила на улицу, а Фабрицио вошел в дом, промокший до последней нитки.
Некоторое время они смотрели друг на друга, и невольно Индия опять расхохоталась.
– Прости, Фабрицио, но у тебя такой вид – как будто тебя только что вытащили из пруда.
– Ты на себя посмотри, – улыбаясь, отпарировал он. – Ты похожа на мокрого пуделя. Ради Бога, сними ты этот жакет.
Держа в руках свои вымокшие вещи, они прошли по коридору, затем оказались в другой части дома.
– Подожди здесь, – сказал он, – я зажгу свет.
В гостиной оказалось ужасно сыро, и Индия дрожала от холода. Все на свете она бы отдала за горячую ванну! Сначала здесь ей показалось мрачновато, но затем, когда Фабрицио зажег все лампы, стало повеселей. Индия посмотрела на расписной потолок, где в пышных облаках плавали обнаженные нимфы.