Боярышня Евдокия 4 (СИ)

— Но зачем?
— Затем, что каждое утро Юрий Васильевич что-то выпивает или чего-то обязательно касается, во что-то ежедневно сморкается и трёт нос, а может, Тихон зажигает окуривательную свечу. Хотя, тогда бы и Тихон был поутру улыбчивым, а к полудню зверем на всех рычал. Есть в горнице что-то, чего каждое утро касается только князь. Поэтому мне надо знать, что ты там видел.
  
Петька кивнул и долго сосредоточенно смотрел куда-то вдаль. Евдокия тоже туда посмотрела, но мальчишка очнулся и начал говорить:
— Я захожу с ведром и сразу прохожу за огородку. Там всегда надрызгано, потому что князь каждое утро освежает своё тело.
— Воду приносит Тихон?
— Да. Он с вечера её приносит, а поутру разбавляет горячей.
— Хм, так может он в воду что-то добавляет?
— Тихон после князя тоже омывается, чтобы не пахнуть.
— Ясно. Князь каждое утро ополаскивается и вытирается. Может, полотно чем-то пропитано?
— Тихон вытирается тем же полотном и после относит его стирать.
— Петенька, вспоминай, что ты там видел? Есть что-то, чего касается только князь, — повторила Евдокия с надеждой смотря на него. — Пусть это даже будет горшок!
Мальчишка покраснел, но твёрдо кивнул и продолжил описывать всё, что видел. Получалось, что туалетное кресло у князя было личным, но Петька его протирал, а значит, Тихону или кому другому пришлось бы натирать его ядом наново. Евдокия запомнила этот момент, но продолжила допытываться.
— У князя висит московский рукомойник, а на столике стоит коробочка и рядом крошечная метелочка на длинной ножке лежит. Тихон сказал, что эту штуку сделали специально для князя и она заменяет дубовую кисть для зубов, а в коробочках толчёный в пыль мел, кости морских зверей и ещё что-то.
— Мел, кости и сода?
Мальчишка пожал плечами:
— Князь чистит зубы не углем и травами, а заморским порошком. Ему так иноземный лекарь посоветовал.
— А Тихон?
Петька нахмурил брови и задумался. Евдокия его поторопила.
— Тихон тоже пользуется княжьей метелкой на длинной ножке?
Мальчишка отрицательно мотнул головой:
— Не, он хвойными иголками чистит зубы, а снадобье для свежего дыхания берет у нашей ведьмы. Оно дорого стоит, и Тихон это всем девкам рассказывает, а потом дышит на них.
Евдокия продолжала расспрашивать Петьку и узнала, что в обувь князю сыплют порошок для здоровья стоп, но этим же порошком пользуется Тихон. В княжьей кровати лежат травяные подушечки, но и тут Тихон не оплошал, пользуется такими же.
— Это что же, у князя со слугой всё пополам? — иронично заметила боярышня и Петька впервые не удержался от смеха : 
— Тихон не слуга, а так… — счел нужным уточнить мальчик. — А князю служит боярин Матвей Никитич. Он заказывает новую одежду, сапоги, бронь. Следит за тем, что готовят князю…
— Поняла, — остановила мальчишку Евдокия. — Не ожидала, что у тебя отличная память. Завтра ты ещё раз осмотрись, может, что-то забыл.
— Так при помощи чего травят князя?
— Не знаю, Пётр, но о нашем разговоре молчи. А я буду думать.
Мальчишка по-взрослому кивнул и поплёлся к себе.
— Петруша, подожди! А зубной порошок кто купил князю? Кто принёс его в горницу?
— Известно кто принёс — Тихон.
Евдокия поблагодарила и попыталась вспомнить, что ей Даринка рассказала об этом Тихоне.
— Боярышня, — позвал её Петька. — Тихону выдал порошок ключник.
— Ах,вот оно как? А у кого этот порошок купили?
— Известно у кого, у лекаря. Тётенька Глафира первого числа каждого месяца ходит к нему и покупает вместе с порошком разные средства для женской красоты.
— Ты меня совсем запутал.
— Глафире скидку дают, а ей несложно для князя порошок купить. Может она и себе чего отсыплет. Вон у неё зубки какие белые.
— Значит, она покупает, отдаёт коробочку ключнику, а тот уже выдаёт её Тихону. Но откуда ты все это узнал?
— Моя тётка в конце месяца просит ключника, чтобы он выдал Глафире деньги на покупку в баню твёрдого мыла для князя и его гостей. Я ж говорю, если разом много всего брать, то немец*( не говорящий по-русски ) скидывает цену. 
— Ладно, беги, — отпустила его Евдокия и побежала искать деда.
Ей необходимо было своими глазами увидеть зубной порошок из княжьей горницы,и только дед мог это устроить. Но что, если она ошибается?
Дунина фантазия помогла придумать множество вариантов доставки ядов до княжеского тела, а зубной порошок — не самый сложный. У Петьки глаза на лоб лезли, когда она спрашивала его, не имеет ли князь привычки по утрам жевать шнурок от рубашки, не любит ли он прятать на ночь сладости, чтобы поутру первым делом… В общем, Евдокия обогатила мальчишку возможными способами отравления. А ей надо было раньше сообразить, что слуги всё знают про князя.
— Евдокия Вячеславна, чего всполошилась? — подошёл к ней Гришка.
— Нашего боярина-батюшку не видел?
— По городу пошёл прогуляться.
— Пешком?
— Сани за ним следуют.
— Ясно. Мы тоже прогуляемся.
— Сейчас скажу сани подготовить.
— Тут идти-то…
— Нет! Еремей Профыч будет недоволен, коли ты ножками… и боярыня осерчает.
— Тц - ц, — недовольно цокнула языком Евдокия и, махнув рукой, чтобы Гришаня поторопился, с важным видом начала прогуливаться по двору. У центрального входа случилось оживление, и боярышня прошла поближе, чтобы посмотреть, что там за шум. 
Во двор въехали всадники и среди них была Еленка. По всей видимости возвращалась с конной прогулки, кои по слухам стали модны в иноземных странах. Она гордо восседала на коне, а Юрята Гусев вёл коня под уздцы. Сопровождали их княжьи люди, но самого Юрия Васильевича не было.
— И чего я не знаю? — удивлённо прошептала Евдокия, но ответить ей никто не спешил.
Все смотрели на Лыко-Оболенскую и обсуждали её наряд, её въезд на коне и те хлопоты, что терпит от неё князь. Евдокия с интересом смотрела, как Гусев снимает Еленку с животины, как княжьи люди посмеиваются в бороды,глядя на них, и поспешила обратно. Гришаня поторапливал слуг, чтобы они укрыли сиденья в санях овчиной, принесли подушки.
— Сейчас, Евдокия Вячеславна, поедем.
Она одобрительно кивнула и ленивым взглядом оглядела двор. Все были заняты своими делами: Степанида командовала девками возле бани и гоняла их туда-сюда; Марфа вышла на крыльцо, вздохнула могучей грудью и, дождавшись какую-то жёнку, надавала ей по щекам, а потом велела идти за собой; подростки бегали к колодцу за водой и тащили её в конюшню, в постирочную, в баньку. В стороне какой-то мужичок привёз воз дров, а его отправляли обратно. Ещё дальше тоже кто-то приехал и что-то привёз. Евдокия пригляделась, но ничего не поняла.
— Боярышня, всё готово, — отвлек её Гришаня и помог сесть в сани. Сам вскочил на коня и вместе со своими ребятушками приготовился сопровождать. Возница развернул сани и направил их к боковым воротам. Она услышала, что мужика с дровами отправили к дровнику подле бани.
«Значит, не зря он сюда приехал», — мысленно хмыкая, подумала боярышня и вытянула шею, чтобы посмотреть, что ещё князю привезли. На той телеге, что ей было не разглядеть, стояли бочонки, а сверху были навалены мешки. Возничий был одет на удивление добротно, но не это привлекло внимание Евдокии. Она увидела разъяренную Глафиру. Лицо женщины было неестественно белым, а глаза казались огромными и пугающе гневными, злыми, даже ненавидящими. Боярышне вспомнилась волшебница Медея, не пожалевшая своих детей ради мести их отцу. Евдокия даже перекрестилась из-за пришедшей на ум ассоциации, бормоча «придет же такое в голову».
И все же она развернулась всем корпусом, чтобы убедиться, что действительно видит Глафиру в таком состоянии, но та отвернулась и быстрым шагом направилась к неприметной дверце. Боярышня мысленно выругалась и села ровно, чтобы сопровождающие не вертели головами вслед за ней и не переглядывались недоуменно.
  
Деда она нашла на рынке в кожевенном ряду. Он приценивался к толстой коже, которая шла на подметки для сапог или тегиляи.