Вызов принят (ЛП)
— Джуниор! — стонет она, почти крича. Ее тело замирает на месте надо мной, и ее внутренние мышцы охватывают мой член быстрыми спазмами, заставляя меня переступить через край, когда ее ногти впиваются в мою кожу.
Белый свет разрывает мне зрение, ослепляя меня, когда я кончаю вместе с ней. Она наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня, и наши губы соприкасаются, издавая стоны удовлетворения. Я зарываюсь носом в ее волосы, чтобы ощутить смесь ее естественного запаха, духов и шампуня — всего, что поможет мне запомнить каждое ощущение этого момента.
Элиза соскальзывает с меня, ее грудь вздымается и опускается.
— Ладно… — говорит она, переведя дыхание. — Теперь мне определенно пора идти.
Она одевается, а я натягиваю джинсы, чтобы прикрыться, прежде чем веду ее через темный, тихий дом.
Когда мы выходим на улицу, я замечаю машину Тая на подъездной дорожке.
— Я даже не слышал, как он приехал…
Ее круглые глаза становятся еще шире в тусклом уличном освещении.
— Ты же не думаешь, что он нас слышал, правда?
— О, он определенно слышал тебя. — Она останавливается и хлопает меня по плечу. — Я шучу! Тай — самый крепко спящий из всех, кого я когда-либо встречал. Я постоянно привожу сюда девушек, и он никогда не жаловался.
Она замолкает.
— О, правда?
— Это… прозвучало как-то неправильно, — задыхаюсь я. — Я имел в виду, что раньше…
— Успокойся, Джуниор. — Она хихикает в темноте. — Мы оба знали, что это просто развлечение.
Я чувствую, что мое тело стало на двадцать фунтов тяжелее.
— Точно… мы просто развлекаемся.
— Вот именно. — Она приподнимается на носочки и быстро чмокает меня в щеку. — Пока, Джуниор.
— Пока, Элли.
Я оставляю ее у машины, и она уезжает вниз по улице.
Я задерживаюсь на крыльце, пока ее машина не исчезает из виду, но пытаюсь притвориться, что это не так. Я открываю почтовый ящик, чтобы заглянуть внутрь, хотя уже знаю, что он пуст. Я наклоняюсь, чтобы поправить коврик для приветствия, потому что он отклонен от центра примерно на тридцать градусов.
Тридцать градусов? Думаю, Элиза была права, когда говорила, что я действительно чему-то научусь у нее, как у моего репетитора по математике.
Я вхожу внутрь и натыкаюсь прямо на осуждающее лицо Тая.
— Какого черта, по-твоему, ты делаешь? — спрашивает он, и вся правда тут же обрушивается на меня.
— Проверяю почту, — заявляю я.
— В три часа ночи?
— Это странно?
Тай качает головой.
— Прекрати нести чушь. Это была Элиза Пирс, не так ли?
Усмехаюсь я.
— Да ладно, чувак. Она просто мой репетитор по математике.
— О, ладно… — Его голос сочится сарказмом. — Элиза Пирс всю ночь была в твоей спальне и уговаривала тебя решать уравнения сложнее и быстрее?
— Ладно, хорошо. Ты нас поймал. Мы просто немного повеселились. Вот и все.
— Сначала ты развлекаешься с девчонками, а потом с дочерью Кэри Пирса, — отмечает он. — Только за одну из этих вещей тебя могут выгнать из футбольной команды.
— Тренер не собирается выгонять меня из команды, ясно? — Я смеюсь.
— Надеюсь, что нет, потому что, к сожалению, нам нужна твоя задница. — Он отступает назад, разочарованно опустив голову. — Не позволяй нескольким ночным занятиям испортить нам весь сезон.
— Не позволю.
— Хорошо.
Тай уходит обратно в свою комнату, а я задерживаюсь в темноте еще на несколько минут.
Я не могу винить его за то, что он разозлился. Черт возьми, я бы тоже разозлился, если бы был на его месте. Не трогать Элизу Пирс. Это простая инструкция, но, как легко могла бы сказать вам Элиза, репетитор, следовать инструкциям — не моя сильная сторона.
Но мы с Элизой просто развлекаемся. Она подтвердила это несколько минут назад. Никаких обязательств. Просто хороший, старомодный секс без обязательств.
Когда тренер сказал мне держаться от нее подальше, он, возможно, имел в виду не встречаться с ней. Мы не встречаемся, так что между нами все должно быть просто, верно?
Я прокрадываюсь обратно в свою комнату, и временное успокоение, которое приносит мне эта мысль, исчезает. Здесь все еще пахнет ею. Этот цветочный аромат остается на стенах и простынях моей кровати. Ее стоны удовольствия и смех все еще звучат у меня в ушах.
Все это может рухнуть в любой момент. Одна мысль об этом обжигает. Каждая крупица победы и удовлетворения во мне мгновенно вытесняется мучительным чувством вины и сомнениями, но, в конце концов, это ни черта не меняет.
Я плюхаюсь на свой рабочий стул и вздрагиваю, когда что-то мягкое смягчает мое падение. Я тянусь за спину и достаю того плюшевого мишку из игрового автомата. Это возвращает меня в тот вечер и к тому, как мило она выглядела, сидя в моей машине с мишкой на коленях. Это просто глупая мягкая игрушка, но каждый раз, когда я смотрю на нее, я улыбаюсь, как идиот.
Я бы сделал все это снова. Я бы отказался от всего остального ради минуты, проведенной с ней в моей постели.
Это делает меня мудаком?
К черту все. Тогда я буду полным придурком.
Глава 16
Элиза
— ВСЕ КОНЧЕНО.
Я говорю это, не моргнув глазом, без колебаний, и Джуниор смотрит на меня с другой стороны своей кровати с отсутствующим выражением на лице.
— Я этого не принимаю, — отвечает он.
Я стараюсь не смотреть на его голый пресс — единственный отвлекающий фактор, который мне сейчас не нужен. Простыня прикрывает его пах. Уверена, стоит ему только чихнуть, и она упадет, обнажив его…
Сосредоточься, Элиза.
— Мне все равно, что ты принимаешь, — шепчу я, заставляя его опустить глаза к моей рубашке — или, лучше сказать, к его рубашке большого размера, которую я присвоила себе. — Все кончено, между нами все кончено. Я так больше не могу.
Он садится.
— Ты уже говорила это раньше, Нора. Чем это отличается от любого другого раза, когда ты убегала от нас за последние десять лет?
— Это… — Я в отчаянии сжимаю челюсть. — Это… черт. Строчка.
Джуниор ухмыляется и поворачивает запястье, чтобы открыть сценарий.
— Это первый раз, когда я больше думала головой.
— Больше головой, а не сердцем! — Я заканчиваю фразу. — Черт возьми. Почему я не могу этого запомнить?
Он отбрасывает сценарий обратно.
— Опять с самого начала?
Я вздыхаю с веселым разочарованием.
— Ты даже не заглядываешь в сценарий.
— Мне это больше не нужно.
— Ты выучил?
— Наверное.
Я толкаю его в грудь босой ногой.
— Не могу поверить, что ты знаешь эту сцену лучше, чем я…
Джуниор обхватывает мою ступню руками, мягко надавливая на ступню.
— Ну, может быть, если бы ты не оказывалась с моим членом во рту каждый раз, чтобы продублировать реплику, ты бы уже запомнила.
У меня отвисает челюсть, а он смеется.
— Вау… знаешь что? — Я пользуюсь случаем, чтобы подразнить его. — Думаю, ты прав, Джуниор. Может, нам не стоит больше встречаться.
Он отпускает мою ногу и указывает на меня пальцем.
— Я этого не говорил, — возражает он. — Я вообще этого не говорил.
— Теперь я вижу свет, Джуниор… — Я добавляю в свой голос больше эмоций. — Секс — это плохо. Это неприлично и ужасно влияет на продуктивность.
— Но это самое интересное…
— Все кончено, — говорю я, беря его за шею.
Он улыбается и наклоняется вперед, позволяя простыне мягко соскользнуть с его обнаженного паха.
— Я этого не принимаю.
— Мне все равно, что ты принимаешь… — Я проскальзываю под ним, когда он ползет вверх по моему телу. — Все кончено, между нами все кончено. Я больше так не могу.
Джуниор ерзает между моих податливых бедер.
— Ты уже говорила это раньше, Нора… — Он прижимается губами к моим губам, и я тянусь к его запасу презервативов, чтобы взять один. — Чем это отличается от любого другого раза, когда ты убегала от нас за последние десять лет?
— Это первый раз, когда я больше думаю головой, чем сердцем, — говорю я, наматывая латекс на его напряженный член. — Это правильно для нас обоих, Дэнни. Я знаю это.